В докладной записке главы городской милиции приводились и наиболее яркие примеры пресечения преступной деятельности свердловских спекулянтов, действовавших организованными группами одновременно в нескольких направлениях. Это прежде всего спекуляция продовольственными и промышленными товарами широкого потребления. При этом спекулянтов, как правило, привлекали особо дефицитные и дорогие товары: шерстяные и шелковые ткани, готовая верхняя одежда и обувь (особенно кожаные), бытовая техника, автомобили и мотоциклы.
Например, в феврале 1952 года «в результате реализации оперативных данных» была ликвидирована группа спекулянтов в количестве 9 чел., «орудовавших» на уже упомянутом нами Загородном рынке. Ядро данной преступной группы составляли нигде не работающие граждане: Вотинцева, Денисова, Никонов, Новоселов и Хлынов. Они с помощью продавцов промтоварных магазинов Мартыновой (магазин № 4) и Щербаковой (магазин № 30), а также работников базы «Главлегсбыт» Вьюхиной и Мурзиновой спекулировали дефицитными шевиотовыми и бостоновыми отрезами и готовыми дамскими пальто, перепродавая их по более высоким ценам [ЦДООСО, ф. 4, оп. 50, д. 114, л. 86].
Аналогичным промыслом занимались и несколько других разоблаченных групп и отдельных спекулянтов, которые закупали у частных лиц («кустарей») готовые кожаные пальто по 700--800 руб., а перепродавали их по 1500--2000 руб. Попадались и спекулянты-«индивидуалы», как, например, работник организации «Союзутиль» некто Таги Мамед (иранец по происхождению), который перепродавал еще и женскую обувь. Подобными же махинациями занимались и работники «Главунивермага» -- Апостолов и Котляровская, которые в «содружестве» с другими спекулянтами сбывали на Загородном рынке товары, поступавшие в главный магазин города. Это был наиболее примитивный и, пожалуй, наиболее осуждаемый обществом способ извлечения незаконного дохода [ЦДООСО, ф. 4, оп. 50, д. 114, лл. 87--88].
Но примерно в это же время была пресечена деятельность нескольких других сообществ спекулянтов, которых с высоты нашего времени мы бы назвали уже не спекулянтами, а «цеховиками». Суть их «преступлений» состояла в том, что они скупали у частных лиц выделанную кожу (нередко в других регионах страны), шили из нее кожаные пальто и реализовывали их через государственные магазины. Например, в одну из таких групп входили мастер ОТК завода «Уралхиммаш» Щукин и нигде не работающие Мусин и Файзрахманов. Они закупали кожу в Ульяновске и там же шили кожаные пальто, которые затем реализовывали через комиссионные магазины Свердловска. Всего данной группе органы правосудия инкриминировали продажу до 20 пальто, рассматривая это почему-то как спекуляцию [ЦДООСО, ф. 4, оп. 50, д. 114, лл. 86-87].
Прочие спекулянты «осваивали» другие сегменты торговли, не брезгуя при этом ничем, так как почти любой товар хотя бы временно был в дефиците. Особенно это касалось продовольственных товаров -- в упомянутом 1952 году в Свердловске было разоблачено сразу несколько групп, спекулирующих, например, овощами и фруктами. В одну из таких групп входили гражданки Измоденова, Миронова и Савина. Вступив «в преступную связь» с директором магазина № 5 «Горплодоовощторга» Перцевым, они скупали оптом квашеную капусту, лук, огурцы и другие овощи, а затем перепродавали их по спекулятивным ценам на рынках города [ЦДООСО, ф. 4, оп. 50, д. 114, л. 87].
Аналогичная группа спекулянтов «работала» и на Центральном колхозном рынке Свердловска (Ермина, Катаев, Мельникова, Якупова и др.) -- она тоже скупала овощи в магазинах «Горплодоовощторга» и у колхозов с целью их дальнейшей перепродажи. В свои махинации члены группы, помимо директоров нескольких магазинов, втянули и работников ОРСа (отдела рабочего снабжения) Первоуральского магнезитового рудника. Все это позволило участникам группы, как говорится в записке начальника городской милиции, «зарабатывать на этом большие деньги» [ЦДООСО, ф. 4, оп. 50, д. 114, л. 88].
Спекулянты «с фантазией» пробовали заработать на продажах очередей на автомобили, как это пытался делать некто Ферберов, числившийся (ни много ни мало) юристом в штабе Уральского военного округа [ЦДООСО, ф. 4, оп. 50, д. 114, л. 87]. Те же, у кого масштаб притязаний был помельче, не оставляли без внимания бытовую технику, которая в те тяжелые и скудные годы была представлена в основном швейными машинами. Только в 1952 году за спекуляцию этими изделиями к уголовной ответственности был привлечен ряд граждан. При этом предметом спекуляции были и сами машины, и чеки на их покупку. Так, в августе указанного года с поличным был задержан некто В. В. Слободчиков, 1921 года рождения, член ВЛКСМ, который выписывал в магазине чеки на покупку швейных машин (видимо, не без помощи работников магазина) и тут же перепродавал их по повышенной цене.
В октябре того же года на Загородном рынке за перепродажу швейной машины по спекулятивной цене были задержаны: А. Г. Дедюхин, 1913 года рождения, технолог одного из заводов и его жена А. М. Дедюхина, домохозяйка. Данные граждане, как установило дознание, «систематически посещали магазин “Главмашприбор”, приобретали там швейные машины и реализовывали их на рынке». При этом «навар» спекулянтов составлял 100--150 руб. за каждую проданную машину [ЦДООСО, ф. 4, оп. 50, д. 114, л. 89].
Можно смело утверждать, что в советской торговле практически не было сферы, где бы не действовали спекулянты. Поэтому неудивительно, что в 1952 году была вскрыта и ликвидирована группа спекулянтов… порохом и дробью. По этому делу проходили такие известные в Свердловске люди, как председатель городского общества «Охотник» Киселев и старший инженер коммерческой службы Управления Свердловской железной дороги Яковлев и вкупе с ними -- никому не известные граждане Сахаров, Худорожкова и Шеломенцев. При обыске у членов группы было конфисковано 57 кг пороха и 120 кг дроби, а также неправедно нажитые деньги в сумме 20 000 руб. [ЦДООСО, ф. 4, оп. 50, д. 114, л. 88].
Наконец, нельзя не сказать и о спекулянтах… фондового рынка, которого в СССР вроде бы и не могло быть. Но мы имеем в виду спекулянтов государственными ценными бумагами -- облигациями, пожалуй, единственной разновидностью фондовых активов, с которыми советские граждане были хорошо (даже слишком хорошо!) знакомы. В архивных материалах упоминается, например, некто гражданин Южанин, предприимчивый рабочий Уральского завода тяжелого машиностроения (УЗТМ). Он за бесценок (по 5--6 руб.) сначала скупал облигации у граждан, а затем умудрялся их перепродавать по более высокой цене. При обыске по месту работу у него было изъято облигаций на сумму 149 900 руб. [ЦДООСО, ф. 4, оп. 50, д. 114, л. 87].
Примерно такая картина вырисовывается из докладной записки свердловского милицейского начальника. При этом он, конечно, и не пытался разобраться в причинах, делавших спекуляцию столь распространенным социально-экономическим явлением (поскольку не приходится сомневаться, что ее истинные масштабы были гораздо значительнее зафиксированных цифр милицейской статистики).
4. Спекуляция как «родимое пятно» советской экономики
С первых дней своего существования единственное в мире «государство рабочих и крестьян» провозгласило спекулянтов врагами общества и вело с ними беспощадную борьбу. Надо сказать, что наказание за спекуляцию всегда было достаточно жестким: например, упомянутые нами выше конкретные задержанные милицией граждане в большинстве своем были приговорены к реальным срокам лишения свободы вплоть до 10 лет.
Кроме того, советское государство вело непрекращающуюся идеологическую кампанию, целью которой было формирование у населения устойчивого мнения о спекуляции как одной из главных причин товарного дефицита в стране. Такая государственная пропаганда дезориентировала советских людей, о чем можно судить по их высказываниям, зафиксированным в агентурных донесениях органов государственной безопасности.
Именно на основании таких донесений формировались специальные сообщения, которые и доводились до сведения областного руководства.
Например, 3 мая 1952 года в обком ВКП(б) поступило спецсообщение Управления министерства государственной безопасности (УМГБ) по Свердловской области № 4/83, в котором приводились высказывания населения г. Свердловска «по вопросу о перебоях в торговле продуктами питания первой необходимости и другими товарами». Среди них были и такие:
-- «У нас в Свердловске сейчас значительные затруднения с мясом, рыбой и крупами. В магазинах мяса и рыбы совсем не стало. На рынке мясо из-за этого вскочило в цене в полтора раза. Рыбы же на рынке всегда почти не было. Круп в магазине тоже не стало. <…> Немного даже страшно. Как бы не повторились годы 41--45-й»;
-- «Скоро праздник, а в магазинах нет ничего: ни масла, ни сливочного маргарина, ни молока, ни сыру, ни колбасы по 45 рублей и даже сахарного песку нет. На меня это наводит страх»;
-- «Готовимся к праздникам, но в магазинах у нас как ураганом унесло: ничего нет, ни масла, ни яиц, ни мяса, абсолютно ничего. <…> Что такое, в чем дело ничего не понимаю, опять катастрофа готовится нам какая-нибудь»;
-- «Плохо нет нигде луку и много болеют цингой. У меня вторую неделю цинга и нигде нет луку, очень плохо»;
-- «На рынке все дорого. <…> В магазинах не найдешь, почти ни лапши, ни пшена, ни масла сливочного, ни мяса. Куда все девается, не знаю, и нам приходится покупать все на базаре»;
-- «Я получила “по блату” 15 кг муки. Все это за 35 руб. Только съездила к магазину на Щорса. Как все-таки продавцы <…>. Они делают это целый день, а все милиционеры у них «дрессированные», свои. Они боятся только каких-то общественных контролеров»;
-- «Сейчас очень плохо с питанием, мяса в магазине нет. На рынке от 25 и до 30 рублей кг. Картошка 2 руб. 50 коп., капуста 4 руб. кг. Круп в магазине тоже нет кроме манной и сечки. Прямо не знаешь, что делать <…>. Ходишь по магазинам из одного в другой и очень часто приходишь с пустой сумкой. Время убьешь, а купить ничего нет»;
-- «Питание дорогое. На базаре мясо от 25 до 27 руб. (за кг. -- В. М.) и дороже, молоко 3--50 литр, яйца по 20 руб. десяток, а за маслом такие очереди, что я сегодня простояла 3 часа и купила 500 грамм»;
-- «Кто много работает, тому ничего и не достать»;
-- «Вся жизнь неважная. В магазинах нет ни мяса, ни масла, ни рыбы»;
-- «Я только все бегаю по очереди, так устаю просто беда, а потом ничего не могу после этого»;
-- «Купил костюм за 1000 рублей, дорого так потому, что в магазине нашему брату материала не купить. Он весь на рынке у спекулянтов и нам приходится им переплачивать вдвое» (АУФСБСО, ф. 1, оп. 1, д. 467, лл. 107--111).
Из приведенных высказываний хорошо видны и смятение, растерянность людей, часто не имеющих возможности купить самые необходимые товары, и их отношение к спекулянтам как виновникам всеобщего товарного дефицита. Этот штамп намертво закрепился в общественном сознании советского (теперь уже -- российского) населения, а потому и сейчас нередко от людей старшего возраста можно услышать их «фирменное» ругательство: «Спекулянт проклятый!». Такое можно услышать даже теперь, когда страна живет в условиях рыночной экономики, а истинные причины спекуляции как бытового экономического явления ни для кого не являются секретом. Точно так же, как не является секретом то обстоятельство, что спекуляция всегда была «родимым пятном» советской экономики, прочно стоявшей на принципах командно-административного управления.
Интересную версию, объясняющую живучесть спекуляции в СССР, приводит С. Г. Сизов: «Фактически партийно-советские власти порой выступали в качестве “защитников” снабженцев “чёрного рынка” из числа представителей администрации торговых, кооперативных учреждений и предприятий местной промышленности. Кроме того, руководители были вынуждены нередко “закрывать глаза” на подпольную предпринимательскую деятельность простых граждан, чтобы обеспечить экономическую стабильность региона, понимая несовершенство социалистических экономических механизмов» [Сизов…].
Версия заслуживает внимания, но, как нам представляется, таких партийно-хозяйственных руководителей, которые бы осознавали пороки советской экономики, было все-таки меньшинство. Живучесть же спекуляции можно объяснить прежде всего извечным желанием энергичных людей иметь достаточные для нормальной жизни доходы даже в условиях дефицитной экономики. И при этом никакие наказания не могли их остановить.
Заключение
Борьба советского государства со спекуляцией не могла привести ни к какому позитивному результату, так как данное социально-экономическое явление было порождено и культивировалось этим же самым государством. Поэтому, преследуя и осуждая людей за спекуляцию, государство, по сути, боролось само с собой, так как оно же и поддерживало постоянный спекуляционный климат в экономике страны. В этой связи вполне можно согласиться с С. Г. Сизовым, утверждающим, что «карательная система оказалась неспособна искоренить “чёрный рынок”. Несмотря на масштабные уголовные репрессии и многочисленный агентурный аппарат, подразделениям милиции и юстиции хотя и удавалось держать под контролем определенный уровень теневых экономических отношений и не допускать их бесконтрольного роста, серьёзно сузить рамки нелегальной рыночной активности и сократить масштаб криминализации народного хозяйства они не смогли» [Сизов…].