2. Основные итоги коллективизации (1931-1932)
2.1 Коллективизация и ликвидация единоличной формы хозяйствования
Начало коренному перелому в научной концепции коллективизации положила дискуссия историков-аграрников, состоявшаяся 24 октября 1988 года в Москве, материалы которой были опубликованы в журнале "История СССР". На этой дискуссии шёл обмен мнениями по основным аспектам проблемы коллективизации: великий перелом 1929 года и альтернатива Н.И. Бухарина; коллективизация как революция, произведённая сверху по инициативе государственной власти, при поддержке снизу крестьянскими массами; соотношение ленинского кооперативного плана и осуществлённой коллективизации; классовая борьба и кулак; численность раскулаченных и выселенных крестьянских хозяйств; хлебозаготовки и массовый голод 1932-1933 годов; административно-командная система в сельском хозяйстве.
Участники дискуссии В.П. Данилов, Н.Я. Гущин, И.Е. Зеленин, H.A. Ивницкий, Ю.А. Мошков, В.А. Тихонов и другие пришли к единому мнению в оценке коллективизации как насильственного вовлечения мелких крестьянских хозяйств в крупное обобществленное хозяйство. Был сделан вывод, что проведение коллективизации отбросило не только ленинский кооперативный план, но и основные принципы социализма.
Обсуждение концепции коллективизации и её основных аспектов продолжалось и в последующие годы. Для нас наиболее интересным является вопрос о кулачестве. Анализ выступлений участников дискуссии приводит нас к выводу, что в 20-е годы кулачество не являлось классом. Но кулак в деревне был и оставался крестьянином, так как он, по выражению H.A. Ивницкого, "не разорвал пуповину с крестьянством, с общиной, с устоями и бытом деревни". Его хозяйство, как и любое крестьянское хозяйство, имело, прежде всего, семейно-потребительскую направленность, что является по мнению В.П. Данилова "основным и достаточно широким признаком определения крестьянства".
Однако, следует подчеркнуть, что "организация производства и социальные отношения этой группы хозяйств (то есть крупных крестьянских хозяйств) и в условиях НЭПа продолжали носить характер примитивного, специфического деревенского капитализма, отличавшегося совмещением товарно-денежных и натуральных связей, сохранением кабально-ростовщических отношений". Это даёт нам повод говорить, что, если с одной стороны кулак являлся крестьянином, то, с другой стороны, он являлся представителем особой сильной прослойки зажиточного крестьянства, для которой была характерна "предпринимательская эксплуатация" наемного труда . Нельзя не учитывать, что и для таких известных экономистов как Н.Д. Кондратьев и A.B. Чаянов кулацкие хозяйства -"полукапиталистические", "полутрудовые", "промышленного типа", то есть предпринимательские хозяйства. Однако предпринимательство в крестьянской среде отличалось кабальной по своей сути докапиталистической эксплуатацией чужого труда: отработка за долги и "помощь", издольная аренда, ростовщичество. Иначе говоря, кулак не являлся сельским буржуа, так как земля при Советской власти не была в частной собственности, а рынок был сильно деформирован. Наиболее удачным, на наш взгляд, является определение кулака, данное В.П. Даниловым: "это далеко не фермер, а в значительной мере - прежний мироед. В целом это - фигура, социальная эволюция которой закончилась на половине пути между мироедом и фермером". Важно заметить, что с началом раскулачивания термин "кулак" приобретает политическое содержание. Не будет ошибкой, если сказать, что в этот период кулак - это уже идеологический персонаж. Для активистов и партийцев, желавших раньше срока отрапортовать о 100% коллективизации своего села, не существовало сложного теоретического вопроса о кулаке. Кто против коллективизации - тот и кулак, независимо от имущественного положения. Анализ источников и литературы приводит нас к выводу, что лозунг борьбы против так называемого кулачества нужен был советско-партийному руководству для того, чтобы ликвидировать единоличное крестьянское хозяйство и создать колхозы, у которых изъять хлеб было гораздо легче и проще.
В исторической литературе историки начали писать о коллективизации как о насильственном преобразовании мелкотоварного крестьянского хозяйства в коллективное, как об отходе от ленинского кооперативного плана. Историки В.А. Тихонов, И.А. Кузнецов сделали вывод, что у большевиков никакого ленинского кооперативного плана и не было, что в конце 20-х годов в деревне не было кулачества и классовой борьбы.
По-новому стали рассматриваться и такие аспекты проблемы коллективизации как альтернативность вариантов развития сельского хозяйства, мелкотоварное производство и отношение государства к единоличникам, деятельность политотделов МТС, итоги и значение коллективизации. Так, В.П. Данилов и Н.В. Тепцов справедливо отмечают, что насильственной сталинской коллективизации была альтернатива, а именно бухаринская, которая предлагала сохранить механизм, сложившийся в годы НЭПа, и проводить социалистическое кооперирование в меру созревания объективных условий М.А. Савельев сделал вывод, что прогресс сельского хозяйства был возможен и на основе мелкого производства. И.Е. Зеленин показал, как государство путём чрезмерного обложения налогами разоряло хозяйство единоличников, чтобы вовлечь их в колхозы. Политотделы МТС, утверждает он, проводили политику "чрезвычайщины" на селе. Л.А. Гордон и Э.В. Клопов сделали вывод, что в годы коллективизации никакого роста сельскохозяйственного производства не произошло. Они считают, что сплошная коллективизация явилась социально-экономической катастрофой, которая привела к снижению урожайности, сокращению поголовья скота и к массовому голоду. Такого же мнения придерживаются многие историки. Н.Л. Рогалина считает, что произошло отчуждение крестьян от труда и падение традиционной деревенской нравственности. Ю.С. Борисов утверждает, что коллективизация явилась крупнейшим политическим преступлением в мировой истории.
Стали изучаться отдельные аспекты, которые раньше не могли быть объектом внимания и изучения со стороны советских историков. Среди них голод, демографические изменения. Все исследователи отмечают, что массовый голод 1932-1933 годов был результатом насильственной коллективизации, принудительного обобществления скота и чрезмерных хлебозаготовок. С. Максудов, Е.А. Осокина, используя отчёты статистических органов, записи актов гражданского состояния, данные переписи населения 1926 и 1937 годов пришли к выводу, что в 30-е годы произошло резкое снижение численности населения, особенно, сельского. Причинами этого они называют голод, репрессии, снижение рождаемости, миграцию крестьян в города. Потери населения страны за годы коллективизации, по мнению С. Максудова, составили 9,8 млн. человек. И.Е. Зеленин утверждает, что население СССР с осени 1932 года по апрель 1933 года сократилось со 165,7 млн. человек до 158 млн. человек, то есть на 8,7 млн. человек. Он соглашается с западными советологами, которые число жертв от голода 1932-1933 годов определяют в 3-4 млн. человек. Е.А. Осокина утверждает, что общее число смертей, попавших в общегражданскую регистрацию, составило в 1933 году 6,7 млн. человек.79 Она подчёркивает, что в это число не входят людские жертвы ГУЛАГа. Е.А. Осокина делает вывод, что от голода умерло более 3 млн. человек, из которых на село пришлось 2 млн. человек.
Новым аспектом проблемы коллективизации явилось освещение такого вопроса как трагическая судьба раскулаченных и выселенных крестьянских семей в спецпосёлках, где они испытывали на себе каторжный труд, голод и смерть. Эта тема освещена в работах H.A. Ивницкого, В.Н. Зем-скова, Т.И Славко.
Следует отметить, что в последнее время были изданы и сборники документов, которые освещают историю коллективизации. Определённый интерес представляют работы западных историков, которые в наше время стали более доступными историкам.
Среди диссертационных исследований хотелось бы отметить работы Г.В. Доброноженко, О.Н. Могущенко, С.И. Савельева, И. Ф. Ялтаева и других, которые выполнены с учётом новых методологических требований.84 Таким образом, историки в современный период историографии приступили к переосмыслению традиционных взглядов на историю коллективизации, в результате которого большевистский вывод о "сплошной коллективизации как о добровольном массовом движении крестьянских масс в колхозы" был окончательно отвергнут.
.2 Сопротивление крестьянства насилию в ходе коллективизации
Историки Татарстана также приступили к освещению истории коллективизации с новых концептуальных позиций. Так, в журнале "Татарстан" была опубликована статья JI. Якубовой "Кулацкие мятежи или крестьянская война?". Автор рассматривает волнения крестьян во время гражданской войны на территориях Уфимской и Казанской губерний. Причиной крестьянских волнений она называет политику "военного коммунизма", которая сопровождалась насильственной "коммунизацией" деревни и продразвёрсткой. Автор опровергает утвердившееся определение, согласно которому крестьянские волнения назывались вилочными контрреволюционными мятежами кулаков. Н. Фролов в статье "Коллективизация: помнить, чтобы не повторилось" рассматривает ход коллективизации и раскулачивания в Черемшанском районе. Автор делает вывод, что тоталитарный режим поставил деревню на колени, обрёк на прозябание, подневольный труд, получив в месте с тем возможность бесконтрольно и беспрепятственно выкачивать из неё ресурсы. Большой интерес представляют статьи Р.В. Шайдуллина. Автор в своих трудах рассматривает состояние сельского хозяйства ТАССР и совхозное строительство накануне насильственной коллективизации.
В диссертационной работе Р.В. Шайдуллина "Деревня Татарии: социально-экономический аспект (1921-1928 годы)" на основе широкого использования архивных материалов даётся объективная картина татарской деревни в 20-е годы.
Историко-демографическая и социально-классовая структура сельского населения накануне коллективизации детально изучена в работе H.A. Фёдоровой. Особое внимание автором было уделено рассмотрению аспектов миграции сельского населения в 20-е годы.
Среди работ казанских историков особо следует отметить труды крупнейшего историка современности И.Р. Тагирова, внёсшего огромный вклад в изучение вопросов национально-государственной проблематики и в реализацию идей суверенитета Татарстана.
Огромный интерес представляет его статья, опубликованная в журнале "Гасырлар авазы - Эхо веков". Подвергнув глубокому и критическому анализу богатый архивный материал, автор рассматривает с новой концептуальной точки зрения широкий круг вопросов темы. В статье даётся объективная картина коллективизации и раскулачивания.
Подводя итог изучению местной исторической литературы о коллективизации сельского хозяйства Татарской АССР, опубликованной в эпоху коммунистического режима следует подчеркнуть, что многим работам присущи жёсткий аксиоматизм, заданность выводов, уход от острых проблем или их сглаживание. Научный поиск задерживало существование запретных тем, многочисленных стереотипов периода культа личности И.В. Сталина.
Целью курсовой работы является показ объективной картины процесса коллективизации в деревне Татарской АССР. Исходя из цели исследования, ставятся следующие задачи:
раскрыть содержание, формы и методы коллективизации;
проанализировать деятельность партийных и советских органов по ликвидации кулачества как класса;
показать сопротивление крестьянских масс насильственной коллективизации.
Территориальные рамки исследования - Татарская АССР. Хронологические рамки темы охватывают период с 1929 по 1932 годы. Именно в этот короткий отрезок времени был осуществлён насильственный перевод крестьян к коллективному производству, в ходе которого произошли кардинальные изменения в сельском хозяйстве и в жизни сельского населения республики.
Новизна исследования заключается в том, что впервые в историографии истории коллективизации в Татарстане изучены все основные проблемы большевистского преобразования деревни в их взаимосвязи и взаимозависимости. В силу этого новизну исследования составляют также источники, не привлекавшиеся до сих пор в исторических исследованиях. В то же время учтены в достаточно полной мере достижения предшественников, которые в силу известных обстоятельств были не в состоянии поставить проблематику в полном объеме и привлечь источники, раскрывающие многие негативные стороны коллективизации деревни. В работе представлены новые сведения об отношении крестьянства к коллективизации и впервые в рамках исследования показаны основные формы сопротивления крестьянства Татарстана насилию сталинского руководства в ходе осуществления коллективизации.
Теоретической основой явились общепринятые научные методы конкретно-исторического исследования. Во главу угла были поставлены проблемы историзма, достоверности, объективности. Объективность любого исследования определяется взаимосвязью принципов историзма и достоверности. Поскольку конечной целью исследования являлось воссоздание правдивой картины коллективизации, постольку полнота ис-точниковой базы, равно как и её анализ, явилась одним из основных принципов работы. Эта возможность заключалась в привлечении всех основных фактов без исключения с тем, чтобы процесс был представлен в целом от его начала до завершения. Это в свою очередь предполагает обеспечение достоверности изучаемых источников для установления системы фактов и явлений, воссоздающих процесс в целом. В ходе исследования были использованы сравнительно-исторический и историко-генетический методы. Значительное место в работе заняли методы количественного и качественного анализа. Важная роль отведена комплексному применению методов анализа и синтеза исторических фактов и явлений. Выводы по итогам работы сделаны исходя из этих подходов.
Источники по истории коллективизации сельского хозяйства Татарстана самые разнообразные. Их можно разделить на следующие основные группы.
Первая основная группа источников - это неопубликованные документы и материалы, которые представлены в фондах Центрального государственного архива историко-политической документации Республики Татарстан (ЦГА ИПД РТ) и Национального архива Республики Татарстан (НАРТ).
В НА РТ, в первую очередь, необходимо выделить фонд Центрального исполнительного комитета ТАССР (Ф.Р.-732) и фонды кантонных, районных, волостных советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов и их исполнительных комитетов (Ф.Р.-143; Ф.Р.-180 и др.), где сосредоточены документы, раскрывающие деятельность советских органов по проведению коллективизации и раскулачивания крестьянских хозяйств. Документы этих фондов самые разнообразные. Это постановления и секретные инструкции вышестоящих органов власти, секретная переписка ЦИК ТАССР с кантонными и районными исполнительными комитетами, дела специальной комиссии ЦИК ТАССР на раскулаченных, постановления и распоряжения кантонных и районных исполкомов, отчёты их отделов, протоколы "сельтроек", "канттроек" и групп бедноты, заявления и жалобы крестьян на несправедливое раскулачивание их хозяйств.
Большое количество неопубликованных источников, характеризующее состояние сельского хозяйства, развитие колхозов и работу МТС, было выявлено в фонде Наркомата земледелия ТАССР - Ф.Р.-5874. В материалах этого фонда содержатся сведения о коллективизации, годовые отчёты колхозов, совхозов, МТС; показатели по урожайности и животноводству, данные об оснащённости колхозов сельхозмашинами.
В ЦГА ИПД РТ многочисленные сведения по исследуемой теме содержаться в материалах Татарского областного комитета ВКП(б) - Ф.15. К документам этого фонда относятся протоколы партийных конференций, пленумов, заседаний бюро обкома партии, а также отчёты секретарей районных и кантонных комитетов партии. Ценные сведения о социально-политической обстановке и "классовой борьбе" на местах содержатся в информационных сводках Татарского отдела ОГПУ. Материалы фонда показывают ход и методы коллективизации, формы сопротивления крестьянства, масштабы и характер крестьянских волнений. Партийные документы предназначались для узкого круга лиц и поэтому более правдиво отражают экономическое состояние колхозов и совхозов, картину голода в деревне, отношение крестьян к политике советско-партийного руководства.
Интересные сведения содержатся в материалах районных, кантонных и волостных комитетов ВКП(б) (Ф.5, Ф.75, Ф.298, Ф.485 и др.). Документы этих фондов раскрывают характер и содержание событий в отдельных районах, что имеет важное значение для создания объективной картины процесса коллективизации в масштабе всей республики.
Многие документы из вышеуказанных фондов в научный оборот вводятся впервые.
Следует указать на трудности при работе с архивными источниками. Их анализ показывает, что в оформлении делопроизводственных документов наблюдался разнобой, особенно, на местах. Например, протоколы районных комитетов ВКП(б) составлялись в одних случаях на специальных бланках, где текст печатался сплошным массивом - "Слушали", "Высказываются", "Постановили". Причём вопросы не всегда пронумерованы, что создаёт значительные трудности при просмотре и поиске нужной информации. В других случаях протоколы имели столбцовую форму -с колонками "Слушали" и "Постановили". В целях экономии бумаги текст нередко печатался на обеих сторонах листа, а плохое качество бумаги и пишущих машинок приводило к тому, что тексты порой наслаивались и с трудом прочитывались. Документы местных органов власти (волостного, сельского уровня) отличаются худшей степенью сохранности, малограмотностью и недостаточным оформлением. К тому же протоколы этих органов обычно написаны карандашом и плохим почерком.