Так, например, свидетели, потерпевшие дают правдивые показания не только в силу своей позитивной личностной установки, заинтересованности в раскрытии преступления, возмещении вреда, причиненного потерпевшему преступлением, но также из опасения быть подвергнутым уголовному преследованию за отказ от дачи показаний (ст. 308 УК РФ) или за дачу заведомо ложных показаний (ст. 307 УК РФ). Представление заведомо ложного заключения эксперта либо неправильный перевод сдерживаются в определенной мере установленной уголовной ответственностью. Указанные деяния со стороны лиц, призванных содействовать ведению производства по уголовному делу и осуществлению правосудия, препятствуют достижению его целей. В связи с этим уголовный закон содержит санкции, которые оказывают психическое воздействие на названных участников уголовного процесса, заставляя их исполнять обязанности, возникающие у них при вовлечении в уголовное судопроизводство в качестве свидетеля, потерпевшего, эксперта, переводчика.
В ряде случаев воспрепятствование уголовному судопроизводству нейтрализуется путем уголовного преследования лиц, совершающих общественно опасные деяния, которые расцениваются законом как преступления против правосудия. Уголовный закон (глава 31 УК РФ) содержит достаточно представительную и сбалансированную систему норм, которые общим, основным объектом свой охраны имеют правосудие (в широком смысле) [38, С. 4].
Анализ главы 31 «Преступления против правосудия» показывает, что она ориентирована на обеспечение достижения целей уголовного судопроизводства, согласована как с общими его положениями, так и с конкретными уголовно-процессуальными институтами.
Довольно четкая взаимосвязь прослеживается между уголовными материальными и процессуальными предписаниями. Содержащемуся в ст. 161 УПК РФ запрету на разглашение данных; предварительного расследования корреспондирует включенная в ст. 310 УК РФ норма об ответственности за его нарушение. Обращает на себя внимание тот факт, что в ст. 139 УПК РСФСР речь шла о недопустимости разглашения данных лишь предварительного следствия. В статье 310 УК РФ запрет был установлен на разглашение данных не только предварительного следствия, но и дознания. Подобное законодательное решение именно в уголовном законе представлялось конструктивным и правильным, поскольку общие условия предварительного следствия распространялись уголовно-процессуальным законом в соответствующей части и на дознание. Однако чистоты правового регулирования и абсолютной согласованности уголовных материальных и процессуальных норм в данном вопросе все же достигнуто не было. Поэтому изложение в иной, в отличие от ст. 139 УПК РСФСР, редакции названия и содержания ст. 161 УПК РФ, указывает, с одной стороны, на тесную взаимосвязь этих норм, закрепленных в разных отраслях законодательства, а с другой - на необходимость максимального согласования «родственных» правовых предписаний между собой для их эффективного применения.
Возлагая на свидетеля и потерпевшего обязанность являться по вызову должностного лица, ведущего производству по уголовному делу, давать правдивые показания (ст. ст. 73 и 75 УПК РСФСР, ст. ст. 56 и 42 УПК РФ), законодатель ввел уголовную ответственность этих участников уголовного процесса за заведомо ложные показания и отказ от дачи показаний (ст. ст. 307 и 308 УК РФ). Аналогичным образом согласованы положения ст. ст. 57 и 59 УПК РФ (ст. ст. 57 и 187 УПК РСФСР).
Фактической реализации требований уголовно-процессуального закона о необходимости всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств уголовного дела судом, прокурором, органами предварительного расследования (ст. 20 УПК РСФСР) способствовало, наряду с другими организационно-правовыми условиями, установление уголовно-правового запрета на вмешательство в деятельность перечисленных органов и должностных лиц в связи с осуществлением ими правосудия и производством предварительного расследования (ст. 294 УК РФ).
В УПК РФ требование всесторонне, полно и объективно расследовать уголовное дело специально не сформулировано. Однако, как справедливо отмечается в научной литературе, это носит формальный характер, поскольку все элементы указанного принципиального положения уголовного процесса отражены в ст. ст. 9, 11, 14, 88 УПК РФ [49, С. 46]. Поэтому уголовно-правовой запрет на вмешательство в деятельность прокурора, органов предварительного расследования в целях воспрепятствования всестороннему, полному и объективному расследованию дела (ч. 2 ст. 294 УК РФ) остается в силе, но нуждается в определенной редакционной доработке в связи с отсутствием в УПК РФ выражения «всестороннее, полное и объективное расследование дела».
Система уголовных и уголовно-процессуальных правовых норм, призванных обеспечить достижение целей уголовного судопроизводства, не остается неизменной, она динамична, под воздействием различных факторов часть правовых предписаний исключается из законодательства, другие в него вводятся. В УК РФ нормы о преступлениях против правосудия подверглись значительным изменениям, связанным со стремлением законодателя обеспечить максимальную уголовно-правовую охрану лиц, осуществляющих правосудие, и других участников уголовного судопроизводства, стабильность приговоров, других решений по уголовным делам.
В частности, существенно был усовершенствован уголовно-правовой механизм обеспечения независимости судьи и его неприкосновенности [9, С. 7].
В плане оптимизации норм, предусматривающих ответственность за обозначенную группу преступлений, имеет практический смысл обсуждение и решение в законодательстве следующих вопросов.
Элементом субъективной стороны составов преступлений, предусмотренных ст. ст. 299, 301, 305 УК РФ, является «заведомость», означающая соответственно, что виновный, безусловно, сознает незаконность своих действий и очевидную невиновность привлекаемого к уголовной ответственности, отсутствие оснований и условий для задержания, заключения под стражу или содержания под стражей подозреваемого, обвиняемого.
В уголовно-правовой литературе констатируется, что на практике работники правоохранительных органов добиваются необоснованного привлечения лиц к уголовной ответственности, неправильного разрешения уголовных дел в большей степени за счет серьезных нарушений, отступлений от установленных законом правил, необъективности и предвзятости. Формально усмотреть заведомое наступление таких последствий от подобных действий должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, довольно сложно. В связи с этим было высказано предложение предусмотреть уголовную ответственность за грубое нарушение норм уголовно-процессуального законодательства дознавателем, следователем, прокурором, судьей, в результате которого причиняется существенный вред интересам государства либо правам или законным интересам граждан [87, С. 46].
Так или иначе, явные отступления от установленных уголовно-процессуальным законом правил, их нарушение должностными лицами, уполномоченными на ведение уголовного дела, представляют общественную опасность и должны влечь уголовную ответственность постольку, поскольку они ведут к незаконному, необоснованному уголовному преследованию граждан или, напротив, к его прекращению, либо лишению их свободы путем незаконных задержания, заключения под стражу, продолжения содержания под стражей. Все эти случаи «охвачены» уголовным законом.
Что касается ситуаций, когда в действиях и бездействии дознавателя, следователя, прокурора, судьи, выражающихся в невыполнении либо нарушении требований уголовно-процессуального законодательства, не усматриваются признаки заведомости, то такие деяния могут и реально квалифицируются как халатность.
Выделение среди преступлений против правосудия нового состава преступления, который предусматривал бы уголовную ответственность за грубые нарушения уголовно-процессуальных правил производства по уголовному делу, повлекшие необоснованное привлечение к уголовной ответственности, осуждение, и в то же время отличался от указанных в законе преступлений, следствием которых является привлечение к уголовной ответственности заведомо невиновного (ст. 299 УК РФ), незаконное освобождение от ответственности (ст. 300 УК РФ), незаконное задержание, заключение под стражу или содержание под стражей, вынесение заведомо неправосудного приговора (ст. 305 УК РФ) нецелесообразно и с уголовно-процессуальных позиций. Доказывание элементов состава такого преступления будет сопровождаться значительными трудностями. При отсутствии признаков заведомого нарушения уголовно-процессуального закона с целью достичь незаконного, необоснованного разрешения уголовного дела установить наличие причинной связи между имевшимися при производстве нарушениями и наступившими последствиями в виде сужения (расширения) пределов уголовной ответственности лица, его уголовного преследования либо освобождения от него практически невозможно.
В связи с крайне редким применением на практике норм об уголовной ответственности за заведомо незаконное задержание на страницах юридической печати было высказано предложение криминализировать данный состав преступления, переведя его в разряд административных правонарушений [87, С. 47]. Единичные случаи уголовного преследования должностных лиц правоохранительных органов за заведомо незаконное задержание граждан симптоматичны и, безусловно, не заставляют задуматься о причинах подобного явления.
Однако в основу принятия такого решения вряд ли может быть положен только фактор редкого использования таких норм. Угроза уголовной ответственности за заведомо незаконное задержание граждан сама по себе уже сдерживает, вне всяких сомнений, совершение деяний, предусмотренных ч. 1 ст. 301 УК РФ.
Наличие в главе 31 УК РФ «Преступления против правосудия» рассматриваемого состава преступления, с нашей точки зрения, оправданно еще и потому, что задержание осуществляется без получения на то судебного либо прокурорского разрешения, в связи с чем риск использования этой меры процессуального принуждения в противоправных целях возрастает. Поэтому мы категорически возражаем против замены уголовной ответственности административной ответственностью за заведомо незаконное задержание граждан.
Существенное изменение уголовно-процессуального законодательства в части регламентации института уголовного преследования обусловливает, как представляется, пересмотр конструкции составов преступлений, предусмотренных ст. 299 «Привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности» и ст. 300 «Незаконное освобождение от уголовной ответственности» УК РФ.
Если специалисты в области материального уголовного права отмечают, что предъявление обвинения и есть привлечение к уголовной ответственности, а все «последующее производство по делу - дознание, предварительное следствие, производство в суде, наказание лица, совершившего преступление, - есть не что иное как уголовная ответственность» [70, С. 44], применение мер пресечения, имеющих ярко выраженный процессуально-принудительный характер, представляет собой государственное принуждение за совершенное преступление [73, С. 162], то ряд процессуалистов подчеркивают, что данная позиция идет вразрез с принципом презумпции невиновности.
По мнению Р.Д. Рахунова, нельзя считать, что к лицу, обвиняемому в совершении преступления, уже применяется уголовный закон [80, С. 62]. Предъявление обвинения, обоснованно утверждает Г.Н. Ветрова, не рождает обязанности отвечать за совершенное преступление и не означает реализации этой обязанности [27, С. 49], с предъявлением обвинения, не менее обоснованно полагает Н.Я. Калашникова, можно связывать лишь создание условий установления уголовной ответственности [44, С. 50]. По замечанию З.Д. Еникеева, применяемые к обвиняемому при производстве по уголовному делу меры процессуального принуждения, включая меры пресечения, не содержат элементов кары за совершенное преступление, а являются исключительно средствами обеспечения беспрепятственного осуществления уголовного процесса [41, С. 8].
Ученые придерживаются точки зрения, согласно которой уголовно-правовое отношение, возникающее в момент совершения преступления между государством и нарушившим уголовный закон лицом, устанавливается, удостоверяется в обвинительном приговоре суда; именно в приговоре суд констатирует право государства в отношении конкретного лица подвергнуть его порицанию и наказанию и тем самым производит привлечение к уголовной ответственности; с момента вступления приговора в законную силу отбывания лицом назначенного судом наказания начинаются осуществление уголовной ответственности и одновременно реализация уголовно-правовых отношений [94, С. 89]. Истинное предназначение постановления - документально отразить вывод следователя о существовании инкриминируемых лицу фактов преступной деятельности для последующего предъявления его обвиняемому, с тем, чтобы последний имел возможность защищаться от предъявленного обвинения. Существование постановления о привлечении в качестве обвиняемого обусловлено необходимостью обеспечить реализацию права обвиняемого знать, в чем он обвиняется, и опровергать вменяемые ему в вину конкретные нарушения уголовного закона».
Таким образом, доминирующим в современной теории уголовного процесса является подход, ведущий к разграничению, а не отождествлению понятий «привлечение к уголовной ответственности» и «привлечение в качестве обвиняемого». Вместе с тем объективная сторона предусмотренного ст. 299 УК РФ деяния, выражающегося в привлечении заведомо невиновного к уголовной ответственности, состоит в вынесении постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого и предъявлении обвинения. Именно в этот момент данное преступление считается оконченным [39, С. 32].
В комментариях к ст. 299 УК РФ можно встретить утверждение, что объективную сторону состава рассматриваемого преступления образуют вынесение прокурором, следователем, дознавателем постановления о привлечении лица к уголовной ответственности в качестве обвиняемого и предъявлении ему сформулированного обвинения с разъяснением процессуальных прав и обязанностей [58, С. 796]. Однако уголовно-процессуальный закон ни ранее, ни сейчас не предусматривает такого процессуального документа, как постановление о привлечении к уголовной ответственности.
В современных условиях более точным, с точки зрения соответствия содержанию уголовно-процессуальной деятельности, направленной на изобличение подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления, будет конструирование анализируемого состава преступления с учетом нормативного закрепления в УПК РФ функции уголовного преследования. Рамками последнего охватывается не только собственно выдвижение обвинения, т.е. утверждение в установленном порядке совершения определенным лицом деяния, запрещенного уголовным законом п. 22 ст. 5 УПК РФ), но и выдвижение против лица подозрений в совершении преступления, что может быть осуществлено как задержанием его на основании ст. 91 УПК РФ [4], так и возбуждением против него уголовного дела.
Такой подход позволит включить в объективную сторону исследуемого состава преступления не только этап выдвижения против заведомо невиновного лица обвинения, но и не менее важный с позиций уголовно-правовой охраны интересов правосудия и личности этап предварительного расследования, предшествующий появлению фигуры обвиняемого.
Изложенное позволяет предложить внести изменения как в название, так и в содержание ст. 299 УК РФ и сформулировать ее следующим образом:
«Статья 299. Уголовное преследование заведомо невиновного.
Уголовное преследование заведомо невиновного - наказывается лишением свободы на срок до пяти лет.
То же деяние, соединенное с подозрением или обвинением в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, - наказывается лишением свободы на срок от трех до десяти лет».
Представляется, что с учетом сказанного выше нуждается в определенных коррективах и состав преступления, предусмотренный ст. 300 УК РФ и именуемый «Незаконное освобождение от уголовной ответственности».
В главе 11 УК РФ предусмотрены четыре основания освобождения от уголовной ответственности: в связи с деятельным раскаянием (ст. 75), примирением с потерпевшим (ст. 76), изменением обстановки (ст. 77), истечением срока давности (ст. 78). В соответствии с ч. 2 ст. 75 УК РФ происходит и освобождение от уголовной ответственности по так называемым специальным основаниям, предусмотренным примечаниями к ст. ст. 126, 198, 204-206, 208, 222, 223, 228, 275, 291, 307 УК РФ. Специалистами в области уголовного права отмечается, что данный состав преступления с объективной стороны образуют решения прокурора, следователя, дознавателя об освобождении от уголовной ответственности подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления при отсутствии в названных статьях УК условий и оснований [39,58].