Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение
высшего образования «Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова»
ПРОБЛЕМЫ ИНТЕРПРЕТАЦИИ КНЯЖЕСКОГО НАСЛЕДИЯ В СОВРЕМЕННОЙ ИНДИИ
А.Л. Сафронова
Аннотация
политика индия княжество интеграция
В статье рассматриваются вопросы определения политики правительств независимой Индии в отношении князей после интеграции княжеств в доминион Индийский Союз, конструирования имиджа «князей без княжеств» в Республике Индия, выявления реакции княжеского сообщества на политические реалии республиканского развития, типологии путей встраивания потомков княжеских династий в новое общество и судеб княжеских родов в современной индийской республике, основанной на демократических, а не монархических идеалах, отношения индийского общества к новым ролям, которые стали играть княжеские династии в сегодняшней Индии. Статья затрагивает проблемы историко-культурного наследия, исторической памяти, исторического самосознания, тесно связанные с вопросами построения понятия индийской идентичности. Важное место в этом контексте занимают вопросы переосмысления отношения индийского общества к сохраняющимся по сей день княжеским династиям.
Индийские политики, общественные деятели, ученые обсуждают проблемы сохранения и форм бытования традиционных элит Индии в условиях модернизации, проблемы преемственности привилегированных меньшинств, соотнесения их с современными социальными и сословными общностями. Являются ли исторически сформировавшиеся сословные общности в Индии реликтовыми группами, изживающими свой статус - «князьями без княжеств», «унесенными ветром», «социальными фантомами» или же они успешно вписались, интегрировались в современную структуру индийского общества, став составной частью ее верхней композитной страты? Растворились ли территории бывших княжеств в новых административных единицах или прежние границы продолжают существовать «в умах» населяющих их людей, продолжающих жить по прежним привычным стереотипам?
Ключевые слова: Индия; индийские княжества; князья; интеграция княжеств; традиционные элиты; княжеское наследие.
Annotation
Alexandra L. Safronova
PROBLEMS OF INTERPRETATION OF PRINCELY STATES' HERITAGE IN CONTEMPORARY INDIA
Lomonosov Moscow State University
The article is focused on the problems of defining the governmental policy of the Republic of India towards the former princely territories after their integration into newly created independent state, constructing of the image of “princes without princely states”, revealing the reaction of princely community to republican political system versus the ideals of monarchy. The article traces the destinies of princely dynasties in contemporary India and dwells on the problems of incorporation of their representatives into modern Indian society based on democratic traditions.
The article shows the process of transformation of the attitude of Indian ruling circles to traditional elites of South Asia and reflects changing repercussions of this problem in national historiography. The article raises the questions whether the princely dynasties of India can be measured in terms of “gone with the wind” traditional groups destined to extinction or they managed to become a part of modern composite ruling stratum and what social and political values prevail in the minds of the common population of the former territories of princely states.
Key words: India, Indian princely states, princes, integration of princely states, traditional elites.
Основная часть
Определение роли наследия индийских княжеств в формировании понятия общенациональной идентичности в процессе государственного строительства в Республике Индия, где традиционные ценности рассматриваются как неотъемлемая составная часть единой культурно-цивилизационной основы, занимает важное место как в трудах современных исследователей, так и в размышлениях политиков и общественных деятелей страны. Историко-культурные традиции индийских княжеств на протяжении независимого развития использовались в государственной политике по-разному: и как объект критики в период становления основ демократии и секуляризма, и как скрепляющее начало, призванное обеспечивать сохранность национальных традиций в условиях глобализации.
Составной частью этой проблемы является и тема конструирования образа «княжеской Индии» в современной историографии: проблемы интерпретации исторического наследия княжеской Индии и ее традиций являются непосредственным отражением и политики властей (политического заказа), и объективного процесса исторических, экономических, социо-антропологических исследований ученых этой ставшей модной темы, обращение к которой позволяет ликвидировать «белые пятна» в истории и повседневной жизни самих княжеств на разных этапах их развития и княжеских династий после интеграции в Индийский союз.
Понятие «княжеская Индия» в его современном прочтении окончательно сформировалось во времена королевы Великобритании Виктории, провозглашенной императрицей Индии в 1876 г. и «кануло в Лету» в процессе обретения Британской Индией независимости в 1947 г. и интеграции княжеств Индостана в доминионы Индийский союз и Пакистан. К середине ХХ в. - моменту обретения независимости территориями, входившими в состав Британской Индии, - индийские княжества занимали 45% южноазиатского субконтинента, а население всех княжеств (их насчитывалось около 600) подходило к 100-миллионной черте. Система управления в княжествах имела свою специфику, связанную с развитием концепций традиционных форм государственной власти, освященных религиозными институтами - индусскими, мусульманскими, сикхскими - в зависимости от вероисповедания князя и его двора. Традиционалистские представления о роли религии в государстве, существовавшие в княжествах, отличались как от светских демократических идеалов власти, присущих Индийскому национальному конгрессу (ИНК), так и от идеи демократической государственности, опиравшейся на представителей религии большинства, как у Мусульманской лиги (МЛ). Раздел Британской Индии остро поставил вопрос о княжествах. Закон о независимости предоставлял княжествам право войти в состав одного из двух образующихся доминионов. Княжествам, таким образом, предстояло вступление либо в Индию, строящую свою политику на секулярных основах, либо в Пакистан, задуманный как государство для мусульман Южной Азии, т.е. в страны с различно складывавшимися политическими системами. Вхождение княжеств в Индию или Пакистан, согласно положениям Закона о независимости, зависело от волеизъявления их правителей и проходило в основном по конфессиональному принципу. В период с 1947 по 1949 г. более 500 княжеств присоединились к Индии (остальные вошли в состав Пакистана) Подробнее см.: Алаев Л.Б., Вигасин А.А., Сафронова А.Л. История Индии. М., 2010.. Преемственность и традиционализм как доминирующие тенденции во внутреннем развитии княжеств столкнулись с бурным переустройством индийского общества, стоящего на пороге кардинальных перемен. Процесс интеграции княжеств, таким образом, был связан не только с непосредственным присоединением их территорий к Индийскому союзу, но и с принципиальным преобразованием системы управления: на смену традиционному княжескому правлению приходили демократические институты власти. Интеграция не только перекроила границы между государствами и внутри них, но и изменила представления о государственном устройстве у населения княжеств. Не случайно, многие индийские историки приравнивают ее к «революции».
В то время как 1947 г. знаменовал обретение статуса доминиона для Индии, он стал символом «потери независимости» для правителей княжеств, которые были позиционированы национальным правительством в индийском обществе как противники деколонизации и прогрессивных реформ. Наиболее драматичная судьба досталась тому поколению княжеских династий, на долю которых выпали завершающий период национально-освободительного движения, обретение независимости Британской Индией, раздел ее на Индийский Союз и Пакистан, интеграция княжеств в один из двух доминионов и начальный период национального строительства. Их потомков же, оставшихся в Индии, впоследствии ожидало интегрирование в новую индийскую политическую элиту и использование в качестве своеобразного «бренда», олицетворяющего национальное историческое своеобразие страны.
На фоне роста идей секулярной государственности в первые десятилетия постколониального развития, в общественном сознании было сформировано негативное отношение к князьям как носителям религиозного обскурантизма и противникам модернизации. Тон был задан работами политических лидеров независимой Индии Дж. Неру, Р Прасада, А.К. Азада, В. Пателя См.: Неру Дж. Открытие Индии. М., 1999; Азад А.К. Индия добивается свободы. М., 1961; Прасад Р. Автобиография. М., 1961; Sardar Patel's Correspondence. 1945-1950. Ahmadabad, 1974.. Характеристика, данная Дж. Неру ситуации в княжествах накануне предоставления Индии независимости, стала эталонной: «Застой, болото,...становится душно и трудно дышать в затхлой атмосфере невежества и апатии...» Неру Дж. Автобиография. М., 1955. С. 553. Установился штамп, редко ставившийся под сомнение, о том, что «княжества были обречены самим историческим процессом» Там же. С. 576.. Несмотря на более гибкую позицию М.К. Ганди в отношении князей Gandhi M.K. The Indian States Problem. Ahmadabad, 1941; Gandhi M.K. To the Princes and Their People, Karachi, 1942., общий настрой лидеров национально-освободительного движения и отцов индийской независимой государственности определялся идеями ниспровержения княжеского статуса и осмеяния устоев княжеской придворной жизни.
На книжных полках можно было увидеть литературу, в которой князья изображались вне научно-академического поля: зловеще или карикатурно - либо как исчадия ада и олицетворения зла, либо как умственные деграданты и вырожденцы на почве кровосмешения - частых кросс-кузенных браков - и постоянного злоупотребления опиумом (работы У. Паднис, В.П. Менона, Л. Коллинза и Д. Лапьера и др.) Menon V.P. Integration of the Indian States. Madras, 1985; Phadnis U. Towards the Integration of the Indian States. 1919-1947. Bombay, 1968; Collins L., Lapierre D. Freedom at Midnight. Lnd., 1975.. Им приписывались все возможные человеческие пороки и извращения. Гротескно-сатирические характеристики князей стали их своеобразными «визитными карточками». В бестселлере “Freedom at Midnight” в главе 7 (“Palaces and Tigers, Elephants and Jewels”) рассказывается о пресловутой железной дороге, установленной на праздничном столе махараджи Гвалиора для транспортировки в хрустальных вагончиках яств и напитков, которой тот управлял с собственного пульта, лишая по своей прихоти не угодивших ему придворных и гостей возможности отведать понравившиеся им блюда. Из работы в работу кочевал образ сладострастного Бхупиндара Сингха, владельца гарема в 300 жен и покорителя сердец супруг британских чиновнивов в Индии, который совершал ежегодные ритуальные объезды столицы своего княжества - Патиалы - раздетым донага и увешанным драгоценностями, равными ему по весу. Дж. Дасс, бывший последовательно министром в ряде княжеств и написавший скандально известные мемуары о закулисной стороне придворного бытия, живописал любовные утехи князей Dass J. Maharaja: Lives and Loves of Indian Princes. Bombay, 1969..
Характерной чертой стала демонизация образов князей, при этом выбирались самые одиозные примеры, которые экстраполировались на все княжеское сообщество (так, Джай Сингх, махараджа Алвара, изображался как индийский Калигула, Гулаб Сингх, махараджа Ревы, - как пьяница и страстный курильщик опиума, распотрошивший всю казну в угоду своим прихотям, Махабат Расулхан, наваб Джунагадха, - как правитель, абстрагировавшийся от реальных нужд своего княжества и игравший пышные собачьи свадьбы, заказывая любимым питомцам бриллиантовые воротники и диадемы от Картье и т.д.). Между тем были и махараджи с другого «полюса» - талантливые и радеющие о благе подданных, получившие блестящее образование и преподававшие в университетах Индии (Хамидулла Хан (Бхопал) читал лекции в Алигархском университете) и Великобритании (Маюрдхвадж Сингх (Дхрангадхра) не раз приглашался в Оксфорд), участвовавшие в деятельности Палаты князей, созданной в 1921 г. как совещательный орган при вице-короле. Ганга Сингх (Биканер) был первым индийцем, вошедшим в кабинет Ллойд Джорджа. Хамидулла Хан, наваб Бхопала, был первым индийцем-маршалом ВВС. Махараджа Капуртхалы Джагатджит Сингх и упоминавшийся ранее махараджа Патиалы Бхупиндар Сингх были участниками имперских конференций в Лондоне Подробнее см.: Паул Дж. Сказочный мир махараджей / Пер. с англ. А.Л. Сафроновой. М., 2005.. Их деятельность в работах индийских авторов 1950-1970-х годов не освещалась.
В национальной историографии сложились стереотипные характеристики княжеств как «островков средневековья», отрезанных от мира и чуждых прогрессу, «отстойников исторически отживших форм правления». Вынесением этого вердикта, как правило, ограничивалось большинство авторов, сосредоточивающих свое внимание на изучении опыта развития провинций Британской Индии, с которыми ассоциировались понятия модернизации и динамичного поступательного развития. Взгляд на проблемы развития княжеств в индийском обществе был во многом обусловлен меняющимся отношением к ним британских властей. На это обстоятельство обращает внимание известный исследователь истории княжеских династий Й. Копланд: «В годы Первой мировой войны князья были в зените славы и чувствовали себя неуязвимыми под защитой раджа и обожаемыми своими подданными. Спустя всего 30 лет они были отправлены «на свалку истории». Закат индийских княжеств происходил на фоне заката самой Британской империи (“at the end-game of empire”). Существует представление о том, что княжества были обречены, потому что были монархиями. Но почему тогда выжили монархические системы в соседних государствах и других частях мира? В самом британском обществе происходило крушение имперских идеалов, но королевская власть осталась неприкосновенной, хоть и номинальной. Она сохранялась и в ряде государств Южной и Юго-Восточной Азии (королевство Непал, княжество Бутан, Мальдивский султанат, королевство Таиланд). В традиционной же Индии она была упразднена до конца твердой рукой сразу же по предоставлении независимости. Министр внутренних дел Индии Валлабхаи Патель, ответственный за интеграцию княжеств, был прозван индийским Бисмарком» Copland J. The Princes of India in the Endgame of the Empire. 1917-1947. Cambridge, 2002. P. 11. Многие монархии в современном афро-азиатском мире сохранили устойчивость и идентичность. Подробнее см., например: Орлов В.В. Марокко на фоне «арабских революций»: факторы устойчивости власти // Протестные движения в арабских странах: предпосылки, особенности, перспективы; материалы конференции «круглого стола». М., 2012. С. 53-56..
После завершения процесса интеграции княжеств в Индийский союз, который в ряде территорий был затруднен, встретил сопротивление, вплоть до вооруженного и был сопряжен с военным вмешательством правительственных войск (в Джунагадхе, Хайдарабаде, Джамму и Кашмире) См.: Алаев Л.Б., Вигасин А.А., Сафронова А.Л. История Индии. М., 2010; Сафронова А.Л. Южная Азия в макроструктуре Британской империи // Всемирная история: В 6 т. Т. 6: Мир в ХХ веке: эпоха глобальных трансформаций. Кн. 1. М., 2018. С. 551-574.. Судьбы бывших князей и их потомков складывались по-разному на протяжении периода независимого развития. Эволюция государственной политики в отношении князей и реакция на нее общества явились отражением этапов развития индийской демократии. Первоначально князьям были установлены пенсии в размерах, пропорциональных их прежним доходам. Многие получали должности раджпрамукхов, губернаторов провинций, образованных на территориях бывших княжеств. В 1956 г. после проведения административной реформы должности раджпрамукхов были упразднены. Проведение в стране административной реформы на этнолингвистической основе приводило к разрушению прежних границ княжеств, к «растаскиванию» их по разным штатам. (Например, княжество Хайдарабад оказалось разделенным по нескольким штатам - Карнатака, Андхра-Прадеш, Махараштра.) Это объективно способствовало постепенному лишению князей их властных полномочий не только де-юре, но и де-факто. Однако отдельные князья сохранили за собой места в законодательных ассамблеях штатов, участвуя в электоральном процессе. В 1971 г. были отменены пенсии, а князья объявлены обычными гражданами Индии. Не все сумели вписаться в реалии новой жизни и найти в ней свое место: некоторые из них покинули Индию, эмигрировав в Европу, США, и даже Австралию, как, например, потомки низама Хайдарабада. Однако многие князья продолжали участвовать в политической и общественной жизни Республики Индия.
Политические пристрастия махараджей после завоевания Индией независимости складывались по-разному. Палата князей, представительный орган, объединявший князей в период британского правления (создан в 1921 г.), был расформирован после предоставления независимости. Единой политической организации князей после 1947 г. не возникало. Большинство их противостояло ИНК и поддерживало такие политические партии, как Джана сангх и Сватантра, позднее Бхаратия джаната парти (БДП), однако некоторые князья становились конгрессистами. Современная индийская историография полна примеров участия княжеских родов в общественной и политической жизни страны. Так, махараджа Джодхпура Ханвант Сингх был другом Джавахарлала Неру. Он был одним из создателей индийской авиации и Неру опирался на его опыт в развитии авиационной промышленности вплоть до его гибели в авиакатастрофе в 1952 г. Амрит Каур, дочь махараджи Капуртхалы, стала министром здравоохранения в правительстве независимой Индии. Напротив, Виджаярадже Синдия, вдова махараджи Гвалиора Дживаджирао Синдия, который был обвинен средствами массовой информации в причастности к убийству М.К. Ганди в 1948 г. на основании его дальнего родства с убийцей - Натурамом Годсе, неоднократно избиралась в парламент от Джана сангх и была почетным членом партии БДП вплоть до своей кончины в 2001 г. По иронии судьбы ее единственный сын Мадхаврао Синдия избрал для себя другой путь и встал на сторону Индийского национального конгресса - той партии, с которой столь яростно боролась Виджаярадже на протяжении всей своей парламентской карьеры. Он был министром путей сообщения в правительстве Раджива Ганди в 1984-1989 гг. Его сестра Васундара Радж вступила в БДП и возглавила в 2003 г. его филиал в Раджастхане. Махарани Джайпура Гайятри Деви была активным деятелем партии Сватантра и была подвергнута тюремному заключению за антиконгрессистскую деятельность. Она проводила пропагандистские собрания в деревнях своего бывшего княжества, призывая крестьян голосовать против ИНК и ее деятельность имела успех. Некоторые бывшие князья выдвигали свои кандидатуры на выборы в центральный парламент и в законодательные собрания штатов как независимые. Махараджа Карни Сингх (Биканер) несколько раз проходил в Лок сабху, а махараджа Патиалы Ядавиндра Сингх в законодательную ассамблею Панджаба. Конгресс использовал авторитет ряда лояльных ему махараджей в регионах, где влияние князей оставалось традиционно сильным. Так, сын махараджи Джамму и Кашмира Хари Сингха, присоединившего свое княжество к Индии, Каран Сингх, известный в Индии философ и религиовед, не раз выдвигал свою кандидатуру по конгрессистским спискам, занимал пост губернатора Джамму и Кашмира, равно как и Амариндар Сингх (Патиала), который после победы ИНК в Панджабе в 2001 г. стал главным министром штата. Каран Сингх возглавлял Индийский совет по культурным связям (Indian Council for Cultural Relations, ICCR).