a Британские заморские территории / British Overseas Territories. b Коронные земли / Crown dependencies.
c Территория Британского Содружества, окончательным апелляционным судом которой является Судебный комитет Тайного совета в Лондоне / British Commonwealth territory, whose final court of appeal is the Judicial Committee of the Privy Council in London. d Британский монарх - официальный глава государства / British monarch - the official head of state.
* Данные приведены для страны / Data is given for the country.
1 -2013 г., 2 -2006 г., 3-2016 г. / 2-2013, 2-2006, 3-2016.
Источник/ Source: составлено по данным: The Global Financial Centres Index 25. (дата обращения: 01.04.2019); Tax Justice Network. Financial Secrecy Index 2018. (дата обращения: 01.04.2019); The World Bank (дата обращения: 01.04.2019) / compiled from data: The Global Financial Centres Index 25. (accessed on 01.04.2019); Tax Justice Network. Financial Secrecy Index 2018. (accessed on 01.04.2019); The World Bank. (accessed on 1.04.2019).
Английская королева является официальным главой государства на британских заморских территориях и коронных землях, а это означает, что местные законы должны быть одобрены в Лондоне. На британскую корону также возлагаются полномочия по назначению ключевых государственных чиновников. Поэтому ответственность за секретность проведения финансовых операций на этих территориях лежит на Соединенном Королевстве.
Таким образом, позиции финансовых центров в глобальном рэнкинге не зависят от размера ВВП, территории или населения, а определяются исключительно принадлежностью к англосаксонскому финансовому кластеру, оперирующему в англо-американской юрисдикции.
Следует подчеркнуть, что чрезвычайная популярность англо-американского права при заключении международных финансовых сделок обуславливает особое положение США и Великобритании в процессах финансовой глобализации. Рынок международных юридических услуг находится практически под полным англосаксонским контролем. Из 100 крупнейших транснациональных юридических компаний 90 ведут свое происхождение из США и Великобритании, включая такие, как Baker & McKenzie, DLA Piper, Clifford Chance, Allen & Overy, Norton Rose Fulbright, Linklaters, CMS, Dentons, Jones Day. Эти компании играют важную роль в проведении судебных расследований, инициируемых транснациональными компаниями против правительств принимающих стран. Инструментом оспаривания правительственных решений выступают двусторонние инвестиционные соглашения, заключаемые правительствами США и Великобритании с целью создания эффективного механизма разрешения коммерческих споров для своих транснациональных компаний. При этом около двух пятых всех арбитражных дел ведется в рамках английского общего права. Развивающиеся страны и страны с формирующимися рынками в 95 из 100 случаев выбирают англо-американское право для регулирования эмиссии своих международных долговых обязательств [14, р. 41]. Такой выбор обусловлен, главным образом, требованиями кредиторов, которые чувствуют себя защищенными в случае необходимости обжалования действий правительств-заемщиков в коммерческих судах.
Следовательно, англо-американское право можно считать неким подобием инновационного «производительного» фактора, за счет которого США и Великобритания обеспечивают постоянный рост своих доходов в мировой финансовой системе. Финансовый и экономический кризис 2008-2009 гг. открыл перед англосаксонскими юридическими фирмами новую возможность -- упрочить позиции англо-американского финансового капитала на длительную перспективу путем разработки наднационального законодательства, которое обеспечит его проникновение в сферы, традиционно зарезервированные за суверенными государствами.
Следует подчеркнуть, что инициатива организации саммитов Группы двадцати для обсуждения последствий мирового финансового кризиса на уровне глав государств принадлежала Соединенному Королевству и Франции. Причем первые три саммита прошли на территории США и Великобритании (Вашингтон, Лондон, Питтсбург), где были приняты главные политические решения и оглашена повестка дня по созданию системы наднационального финансового мониторинга и регулирования. На лондонском саммите на базе Банка международных расчетов была создана новая международная финансовая организация -- Совет по финансовой стабильности (СФС). В полномочия этой организации входят разработка международных стандартов деятельности финансовых рынков и контроль над их исполнением на наднациональном уровне. По сути, СФС сформировал четвертую опору глобальной финансовой системы, получив исключительный мандат на координацию и мониторинг действий национальных финансовых институтов и органов, осуществляющих финансовый надзор [15].
Однако, несмотря на включение в работу Группы двадцати развивающихся стран, система управления МВФ подверглась лишь косметической реформе, принципы Бреттон-Вудской системы международного резервирования не были пересмотрены, а доллар США сохранил за собой статус основной резервной валюты. Группа двадцати так и не приняла два ключевых решения по стабилизации мирового экономического развития -- восстановление контроля над движением капитала и регулирование системы плавающих валютных курсов [16]. Вопреки декларациям Группы двадцати о паритетном разделении выгод и издержек глобализации, парадигма саморегулируемых рынков, утверждающая главенствующее положение финансовых рынков в мировой экономике, не претерпела существенных изменений.
2. ПОЗИЦИИ КИТАЯ В МИРОВОЙ ЭКОНОМИКЕ
Многополярность подразумевает, что любое государство вправе образовывать собственные региональные валютные и экономические зоны, осуществлять торговлю и создавать валютные пулы в любых валютах, подписывать региональные экономические и финансовые соглашения, сотрудничать с другими странами в рамках вновь созданных международных финансовых институтов. Многополярность не сопоставима с экономической диктатурой или принуждением к принятию того или иного решения с помощью использования неэкономических инструментов воздействия (например, санкций) в отношении «инакомыслящих» стран. Многополярность делает акцент на повышении роли государственного контроля и регулирования в отстаивании странами своих экономических и финансовых интересов на мировой арене, поощряет экономическую регионализацию в рамках процессов глобализации [17, р. 6]. Локомотивом движения мировой экономики к многополярности выступает Китай.
За 37 лет проведения политики реформ и открытости размер китайской экономики в номинальных рыночных ценах увеличился в 60 раз. В послевоенный период доля Китая в мировой торговле возросла с 0,9% в 1948 г. до 13,2% в 2017 г. Соответствующая доля США в это время снизилась с 22 до 9%. В целом в 2017 г. доля Азии в мировой торговле и в мировом ВВП составляла 34 и 35% соответственно, что было связано главным образом с ростом внутрирегиональной торговли и инвестиций.
Данные достижения пока очень слабо отражаются на возможностях КНР влиять на процессы принятия решений в ключевых международных финансовых и экономических организациях. Практически неизменной остается процедура принятия решений в Бреттон-Вудских институтах. Как и прежде, главой МВФ выступает гражданин Европы, в то время как Всемирный банк возглавляет американец. Размер китайской экономики в рыночных ценах в три раза превышает размер экономики Японии или совокупный размер экономик Великобритании и Франции, однако доля голосов этих стран в управляющих органах МВФ выше соответствующей доли КНР. Следует напомнить, что в отличие от других международных организаций системы ООН, которые принимают решения по принципу «одна страна -- один голос», МВФ и Всемирный банк созданы в форме акционерных обществ, капиталом которых владеют государства-члены. Принятие решений по наиболее важным вопросам, включаемым в повестку дня МВФ и Всемирного банка, требует набора квалифицированного большинства голосов -- 85%. В результате проведения реформы квот и голосов МВФ, длившейся более пяти лет, группе стран БРИКС было отказано в праве вето, для получения которого требуется 15% голосов. Как и до реформы, единственной страной, наделенной таким правом в МВФ, продолжают оставаться США.
Членство Китая в Азиатском банке развития также можно считать неполноценным, поскольку его по традиции возглавляет японец. Китай не представлен и в Международном энергетическом агентстве, хотя и является наибольшим потребителем энергии в мире.
С учетом усиления позиций Азии в мировой экономике, создание паназиатской системы международных финансовых и экономических организаций с ведущей ролью Китая выглядит вполне обоснованным и закономерным. Спрос на такие институты возник уже во время Азиатского финансового кризиса, от которого больше всего пострадали экономики Индонезии, Южной Кореи и Таиланда. Стремление МВФ навязать этим странам стабилизационные макроэкономические программы, выявившие ранее свое пагубное воздействие на экономики Латинской Америки, натолкнулось на решительное противодействие со стороны правительств азиатских государств. Необходимость в формировании собственных стабилизационных финансовых механизмов в очередной раз подтвердилась во время мирового финансового кризиса 2008-2009 гг. [18, р. 15].
Невозможно отрицать, что своим экономическим успехам в мировой экономике Китай во многом обязан членству в международных финансовых и экономических организациях, в учреждении и работе которых главную роль играли и продолжают играть США. Между тем, для эффективного отстаивания своих экономических интересов и оказания реального влияния на процессы принятия решений, связанные с развитием мировой экономики, Китаю необходимо участвовать в тех международных институтах, где его голос будет иметь решающий вес. В данной связи Китай возлагает большие надежды на свои недавние инициативы по созданию паназиатских институтов в сферах денежно-кредитной политики, финансов и экономики, таких как Пул условных резервов стран БРИКС, Многосторонняя инициатива Чианг Май, Новый банк развития БРИКС, Азиатский банк инфраструктурных инвестиций и др. Эти институты рассматриваются мировой общественностью как инструменты утверждения Китая в статусе ведущей евразийской и глобальной державы. При этом официальные лица КНР в своих заявлениях неоднократно обращали внимание на то, что вновь созданные институты представляют собой конкуренцию, а не альтернативу Бреттон-Вудским институтам. Таким образом, на данном этапе развития Китай не претендует на изменение неолиберальных принципов функционирования модели глобальной экономики.
Важным промежуточным итогом признания возрастающего влияния КНР в мировой экономике стало включение китайской валюты в корзину Специальных прав заимствования (СПЗ) Международного валютного фонда в ноябре 2015 г. Накануне саммита Группы двадцати, 24 марта 2009 г., руководитель Народного банка Китая Чжу Сяочуань выступил с заявлением, что международная резервная валюта наподобие СПЗ, в отличие от доллара, могла бы функционировать независимо от юрисдикции отдельных стран [19].
Предложение Китая получило определенный положительный отклик. МВФ, возглавляемый в то время французом Д. Стросс-Каном, принял решение о дополнительной эмиссии СПЗ. Обсуждалась возможность продажи всего золотого запаса МВФ для его обмена на СПЗ. Пекин выпустил первый заем государственных бумаг в юанях в Гонконге, начал активную скупку золота и заключение двусторонних соглашений по торговле в юанях. В 2011 г. МВФ опубликовал документ «Более прочная финансовая архитектура для завтрашнего мира». МВФ предложил осуществлять в СПЗ расчеты за поставки определенных видов сырья, включая золото и нефть, а также создать резервную валюту и осуществлять выпуск облигаций в СПЗ. Первоначально этот проект поддержали, помимо стран БРИКС, союзники США -- Франция, Великобритания, Германия и Япония. Планировалось даже протестировать коммерческие операции в СПЗ в Ливии, которая имела крупный суверенный фонд. Однако в результате решительного протеста США, ливийской революции и ареста директора -- распорядителя МВФ Д. Стросс-Кана этому проекту так и не суждено было перейти в практическую стадию реализации [20, с. 68].
Вместе с тем сохранение за долларом статуса основной мировой валюты порождает серьезные проблемы для полноценного включения Китая в процессы финансовой глобализации. МФВ определяет финансовую глобализацию как взаимосвязь стран через трансграничное владение финансовыми активами, которая измеряется как отношение суммы иностранных активов и обязательств страны к ВВП. По сравнению с США степень влияния КНР на процессы финансовой глобализации является едва ощутимой -- в 2017 г. доля юаня в деноминировании международных депозитов, кредитов и облигаций составляла менее 0,1%.
Таким образом, несмотря на значительное увеличение веса Китая в мировой экономике и включение юаня в валютную корзину СПЗ, доллар продолжает играть ключевую роль на мировом валютном рынке в расчетах по сделкам международной продажи товаров и услуг, а также выступать в качестве основной валюты при заключении внешнеторговых контрактов. Помимо этого, доллар служит главным резервным активом в портфелях центробанков (свыше 60%). В долларах США также деноминировано более 50% международных депозитов, кредитов и долговых обязательств.
ВЫВОДЫ
Страны с развивающимися рынками являются источником половины мировых сбережений и главными локомотивами экономического роста в обозримом будущем. Сегодня развивающиеся страны сформировали собственные «подушки безопасности» в виде региональных пулов валютных резервов или национальных стабилизационных фондов. Однако они вынуждены продолжать финансировать деятельность Бреттон-Вудских институтов, поддерживающих глобальный статус доллара как эталона стоимости. Косметические «реформы» Международного валютного фонда и Международного банка реконструкции и развития позволили сохранить США блокирующий пакет голосов в обоих институтах, а доллару -- статус ключевой резервной валюты. Вследствие этого через каналы международного резервирования сбережения стран периферии перетекают в англосаксонский центр мировой финансовой системы, где ограничены возможности для их продуктивного размещения. Как следствие, трансформация сбережений в финансовый капитал усугубляет проблемы глобальных дисбалансов и усиливает риски коллапса однополярной, основанной на долларе мировой валютно-финансовой системы. Такое положение вещей актуализирует перед развивающимися экономиками стран БРИКС и ЕАЭС задачу по созданию альтернативных расчетно-платежных и резервных систем.
глобализация финансовый китай капитал