Проблема выбора и пути ее решения в двучастных рассказах А.И. Солженицына
Как известно, А. И. Солженицын не только обращается к традиционным жанрам, но и создает новые: рассказы-миниатюры («Крохотки»), опыт художественного исследования («Архипелаг ГУЛАГ»), повествование в отмеренных сроках («Красное колесо») и другие. Среди новых жанровых образований, созданных писателем, особое место занимают двучастные рассказы. Они составляют целый цикл, за которым в современном литературоведении закрепилось название «рассказы 1990-х годов».
Новый цикл двучастных рассказов публикуется в «Новом мире» с 1995 года [2, с. 12]. По мнению американского слависта Р. Темпеста, двучастные рассказы представляют собой очередной пример жанрового эксперимента в творчестве писателя [8, с. 68]. Их сюжетной основой является сопоставление двух граней восприятия героями действительности и двух принципов построения человеком собственной жизни, когда каждый из героев оказывается в ситуации выбора. М. М. Голубков подчеркивает, что выбор каждого человека сказывается, по Солженицыну, не только на частной жизни человека, но и на судьбах нации, судьбах мира [2, с. 97]. Чаще всего в этих рассказах идет речь о выборе - между свободой и несвободой, жизнью и смертью, предательством и верностью.
Рассказ «Эго» был написан в 1994 году, «На краях» - в 1994-1995 гг. Факт публикации «Эго» и «На краях» в пятом номере «Нового мира» в 1995 г. формирует композиционное единство двучастных рассказов. В. В. Гуськов в статье «Многообразие связей рассказа “Эго” с исторической эпопеей “Красное колесо”» определяет «Эго» как «первый двучастный рассказ» [4, с. 108]. По утверждению П. Е. Спиваковского, «Эго» и «На краях» представляют собой мини-цикл о феномене человеческого «я», о взаимоотношениях между историей и «я» [7, с. 68-69]. Исследователь подчеркивает, что оба рассказа тесно связаны друг с другом.
Р. Темпест полагает, что две части рассказов имеют не сюжетную, а тематическую связь, иногда «даже главный персонаж в них один и тот же» [8, с. 68]. По нашему мнению, эти рассказы изначально тяготеют к созданному Солженицыным жанру двучастных. Композиционный принцип, по которому они строятся, можно обозначить следующим образом: либо Солженицын сопоставляет два периода жизни одного человека, которые в художественном мире произведения резко противопоставлены, либо же героями двух частей рассказа могут быть два различных человека, нравственные позиции которых сопоставляются или противопоставляются. К числу двучастных рассказов можно отнести следующие произведения, написанные в 1993-1998 гг.: «Эго», «На краях», «Молодняк», «Настенька», «Абрикосовое варенье», «Всё равно», «На изломах», «Желябугские Выселки» [6].
Нельзя сказать, что двучастные рассказы глубоко и всесторонне исследованы современным литературоведением, хотя за последние десятилетия появился ряд работ, анализирующих те или иные аспекты их проблематики и их художественные особенности, среди которых «Проза А. Солженицына 1990-х годов. Художественный мир. Поэтика. Культурный контекст» под редакцией А. В. Урманова [4], «Феномен А. И. Солженицына: новый взгляд (к 80-летнию со дня рождения)» П. Е. Спиваковского [7] и др.
К двучастным рассказам обращается и М. М. Голубков в главе «Соблазн и трагедия компромисса» в книге об А. И. Солженицыне из серии «Перечитывая классику» [2]. Однако художественная природа рассказов, концепция личности, заявленная в них, и авторская позиция писателя, так же, как и формы ее выражения, требуют особого изучения.
Основной вопрос, который поднимает в двучастных рассказах А. И. Солженицын, связан с природой компромисса, с его истоками, с тем, почему так незаметно человек склоняется к некой сделке с совестью или с обстоятельствами, предавая своих близких или самого себя. С точки зрения писателя, компромисс, следствием которого непременно становится предательство, обусловлен тупиком гуманистического сознания. Причем А. И. Солженицын утверждает важность нравственной стойкости, которая должна проявляться индивидуумом перед внешними обстоятельствами, пытающимися его подчинить и сломить.
Вопрос о том, какой выбор должен делать человек перед соблазном компромисса, поднимается автором и в других его произведениях: например, в романе «В круге первом» нравственный выбор трактуется как «проявление внутренней свободы» [Там же, с. 96]; в произведениях 1960-х гг. появляется тема ценностного «самостоянья» героя в ситуации насилия, верности собственным ценностям, способность следовать собственным нравственным ориентирам [10], однако в двучастных рассказах тема выбора вынесена на передний план, в них она стала основной.
Главный герой «Эго» - сельский интеллигент Павел Васильевич Эктов, который в годы Гражданской войны стал убежденным сторонником крестьянского повстанческого движения и сражался под руководством знаменитого атамана Антонова. Сам герой «всем своим воспитанием и гуманистической традицией был всегда всей душой против всякого кровопролития» [6, с. 276]. Для него неприемлемо было «жестокое междоусобное уничтожение соотечественников… под железной подошвой большевицкой диктатуры» [Там же, с. 272].
Сочувствие к страданиям народа приводит героя к участию в Антоновском восстании.
Однако сам герой смог предчувствовать возможные опасности, к которым привело его решение об участии в крестьянской армии, поэтому он в «нарождающемся штабе Антонова» быстро выбрал для себя псевдоним «Эго». П. Е. Спиваковский отмечает, что случайный выбор вымышленной фамилии имеет предопределенное значение, так как причина предательства проявляется в «эгоистическом счете» [7, с. 70]. По мнению ученого, «служение своему человеческому “эго”» представляет собой важнейшую цель Эктова в жизни.
Очевидно, что Павел Васильевич любил свою семью. Жена и дочь - это его высшее счастье. Герой сильно волновался за родных перед самым отъездом из Тамбова в армию восставших. Страдания разлуки выражены вопросами из внутреннего монолога Эктова: «…как оставить вас? И - на какие испытания? на какие опасности? даже просто на голод?» [6, с. 276]. Активный участник Антоновского восстания, командир Антоновского штаба, он ни на минуту не забывает о семье, при первой же возможности посылает жене устную весточку о себе с «верной бабой с махоткой молока» [Там же, с. 282].
В конце первой части рассказа герой был «выдан чекистам по доносу соседской бабы» [Там же, с. 286]. Арест разделяет его жизнь на две части, причем в первой части он играет роль важного члена Антоновского восстания, а во второй - пленника-предателя. Когда Эктов сидел в лубянской тюрьме, самая важная задача, по его мнению, состояла в том, чтобы сохранить свою реальную биографию в тайне, таким образом он мог обеспечить безопасность родных, а он сам «давно обвыкся с мыслью о смерти» [Там же, с. 287]. Ведь семья представляет собой «извечную радость человека и извечную его уязвимость» [Там же, с. 281], а слабость героя - родные люди, которые в итоге оказываются в заложниках.
Первым двум следователям не удалось ослабить «жизненную силу сопротивления» [Там же, с. 288] Эктова. Желание сохранить родных от опасного положения стало психологической опорой героя до того момента, когда третий следователь назвал его настоящее имя и имя жены, но он все еще надеялся, что жена с дочерью «поостереглась? сменила место? куда-нибудь уже переехала?..» [Там же, с. 289]. Тем не менее жизнь приготовила для Эктова страшное испытание: его семья, жена и дочь, стали заложниками большевиков, когда он попал в плен. В обмен на жизнь жены и дочери Эктов выбрал предательство своих товарищей по борьбе. Однако кровавая расправа, учиненная котовцами над повстанцами, дала герою понять, что ему и его семье тоже уготована страшная участь.
По мнению П. Е. Спиваковского, в рассказе «Эго» причиной предательства является «служение себе, своему человеческому стремлению к счастью» [7, с. 70]. Писатель сам в этом произведении отмечает, что без испытаний и потерь не может быть выбора, и если человек проявляет слабость и уступает, он не только теряет свои нравственные ориентиры, но и при этом ничего для себя не приобретает. Рассказ ставит весьма сложные нравственно-этические проблемы, возможно, не поддающиеся однозначному решению, но позиция писателя несомненна: он уверен, что главный герой совершил неправильный выбор, хотя этот выбор и может показаться читателю самым верным: «Пожертвовать женой и Маринкой, переступить через них - разве он мог??» [6, с. 290]. Выбрав свою семью и себя (недаром в рядах повстанцев у Эктова прозвище Эго), он одновременно потерял себя. Зрелище чудовищного расстрела котовцами повстанцев приводит Эго к полной жизненной катастрофе.
В рассказе «На краях» героем является знаменитый советский маршал Г. К. Жуков. Биография и деятельность «маршала победы» в российской исторической литературе традиционно осмысляются как героические. Однако А. И. Солженицын предлагает здесь иной взгляд.
Писатель подробно рассказывает о враждующих сторонах Антоновского восстания в рассказах «Эго» и «На краях». Эктов - участник восстания, а Жуков - младший командир Красной армии, воюющий под командованием Тухачевского.
В первой части «На краях» снова поднимается тема крестьянского повстанческого движения. Писатель показывает, как именно в борьбе с собственным народом, в жестоком уничтожении крестьян крепнет полководческий талант Жукова, будущего маршала победы. Встреча с Тухачевским во время тамбовской карательной операции представляет собой важнейший эпизод первой части рассказа, являющийся поворотным в становлении Жукова как военного человека и как командира. Будущий маршал не может свести глаз с командарма. Облик, поведение и речь Тухачевского вызывают у тогдашнего Ёрки Жукова лишь восхищение. По утверждению Р. Темпеста, «именно после встречи с Тухачевским в Жукове зарождается жажда славы, внеидеологическое стремление побеждать и блистать» [8, с. 71].
Подчиняясь командиру, молодой Жуков принимает участие «в уничтожении породившего его мира русской деревни» [2, с. 107]. Р. Темпест отмечает, что в рассказе «Жуков представлен как личность неавтономная, несуверенная, но честолюбивая и в определенной степени - но лишь в определенной - одаренная» [8, с. 68]. Очевидно, что в характере Жукова А. И. Солженицын не видит твердости, напротив, соглашательство выступает тем качеством, которое помогает полководцу достичь карьерных высот, не быть репрессированным, оставаться у власти. Соглашательство помогает принять необходимость жестоких мер по отношению к восставшим крестьянам: «Пробандиченные деревни и вовсе сжигали, нацело. Оставались остовы русских печей да пепел» [6, с. 301]. Герой, «сын крестьянский» [Там же, с. 297], ведет себя без милосердия на родной земле. Можно сказать, что он предал тех, кого должен был ценить в жизни, участвуя в уничтожении крестьянства во время подавления Антоновского восстания. Первая часть рассказа, повествующая о молодости Жукова, заканчивается словами, комментирующими беспрецедентную жестокость красных: «Слишком крепко? А без того - больших полководцев не бывает» [Там же, с. 306]. Во второй части Жуков предстает уже пожилым человеком, пишущим мемуары. А. И. Солженицын кратко перечисляет основные факты биографии, излагаемые маршалом, и перед читателем проходят несколько десятилетий истории страны.
Постаревший Жуков оправдывает жестокость, которой научился в период военных действий: «Полководец не может расслабить себя сожалением» [Там же, с. 314]. Однако основным качеством его личности и здесь выступает соглашательство, умение не перечить мнению начальства: он оправдывает Сталина, поддерживает его жестокую политику. Великий полководец за свою трудную и долгую жизнь привык к компромиссам, и вот ему совсем не трудно вставить в мемуары «две-три фразы» [Там же, с. 333] о стойком политруке Брежневе и внести другие вроде бы незначительные правки, чтобы книга была издана.
Писатель показывает в данном рассказе, как определенная историческая обстановка воздействует на формирование характера честного, как ему самому кажется, человека. Беда героя состоит не в его сломленной судьбе, а в «очередном компромиссе, на который он пошел» [2, с. 106].
В 1978 г. А. И. Солженицын в Гарвардской речи отмечал, что концепция «у человека нет задач выше земного счастья», в основе которой видны «представления о человеке как о центре существующего» и «гуманистическая автономность - провозглашенная и проводимая автономность человека от всякой высшей над ним силы» [5, с. 324], вела к тому, что «оставлены были сквозняки для зла, которые сегодня и продувают свободно» [Там же]. М. М. Голубков утверждает, что в интерпретации Солженицына «драма человека XX века состоит в слабости и искаженности его миросозерцания антропоцентрическими идеями Ренессанса и Просвещения» [2, с. 107].
Писатель изображает в «Эго» и «На краях» то, как судьбы субъективно честных людей были сломаны исторической обстановкой советского времени.
В первой части рассказа «Молодняк» говорится о встрече студента Алексея Коноплева в 1926 г. с профессором Воздвиженским, во второй - о встрече того же профессора в 1931 г. с работником ГПУ Коноплевым. А. И. Солженицын показывает, как кардинально меняется ситуация: в первой части от Воздвиженского зависит учеба будущего чекиста, во второй - от чекиста - жизнь профессора. На экзамене по сопромату в 1926 г. Коноплёв не готов отвечать, он простодушный и малограмотный бывший лудильщик, которого «сковырнули» с производства и заставили учиться в вузе. Коноплев - яркий представитель новой молодежи - «молодняка», для которого партийные ценности важнее человеческих. Профессор жалеет его и ставит «уд» - оценку «удовлетворительно», позволяющую нерадивому студенту продолжить обучение. В 1931 г. профессор, арестованный ГПУ по ложному обвинению, с удивлением узнает в следователе бывшего студента. Коноплев проявляет к нему внешнее сочувствие, вроде бы хочет помочь, а на самом деле угрозами и шантажом вынуждает подписать согласие сотрудничать, писать доносы «об настроениях в инженерной среде» [6, с. 345]. Как и в рассказе «На краях», прозаик показывает, как, однажды пойдя на небольшой компромисс, человек теряет часть себя, меняется навсегда, перестает быть прежним. Ведь предложение следователя ОГПУ, от которого, по всей видимости, не сможет отказаться арестованный профессор, есть следствие компромисса Воздвиженского, когда он, нарушив долг учителя, закрыл глаза на нерадивого ученика.