Проблема просветления в антропологии Шри Раджниша
Анна Сергеевна Сиргия
Кафедра философии и культурологии
Санкт-Петербургский государственный университет водных коммуникаций
Статья посвящена исследованию проблемы просветления в философии индийского мыслителя XX века Шри Раджниша (Ошо). Автор анализирует проблему просветления, опираясь на интерпретацию мистического опыта, разработанную Е.А. Торчиновым, и сопоставляет процесс духовной трансформации, описанный Раджнишем, с духовной трансформацией в шаманизме. Автор также показывает, что сравнение этих двух путей позволяет ставить вопрос о природе и объективных детерминантах подобных состояний.
Ключевые слова и фразы: Шри Раджниш (Ошо); проблема просветления; философская антропология; мистицизм; шаманская болезнь.
Enlightenment problem in Shree Rajneesh's anthropology. Anna Sirgiya
The author studies enlightenment problem in the philosophy of the Indian thinker of the XXth century Shri Rajneesh (Osho), analyzes enlightenment problem basing on the interpretation of mystical experience developed by E. A. Torchinov, compares the process of spiritual transformation described by Rajneesh with spiritual transformation in shamanism, and also shows that the comparison of these two ways allows posing the question about the nature and objective determinants of such conditions.
Key words and phrases: Shree Rajneesh (Osho); enlightenment problem; philosophical anthropology; mysticism; shamanistic illness.
Проблема просветления, его сущности, форм, способов достижения, познания, языков описания, а также путей его сохранения и практической реализации является одной из фундаментальных проблем духовной культуры. Именно эта проблема, во всех ее аспектах и значениях, была центральной темой творчества Шри Раджниша Чандра Мохана (Ошо, 1931-1990 гг.) - одного из самых влиятельных и противоречивых представителей неоориенталистской религиозной философии. Просветление в творчестве Шри Раджниша является тем самым базовым концептом, который придает целостность и смысловое единство его философии и практике. При этом к его рассмотрению он подходит «изнутри», из своего собственного опыта, поскольку, по его словам, непрерывно пребывал в этом состоянии с двадцати одного года.
Шри Раджниш много внимания уделяет описанию процесса своего просветления, пытаясь наиболее полно передать все многообразие связанных с ним переживаний, описать свои психофизиологические ощущения и состояния. Один из его учеников-саньясинов Свами Сатья Ведант писал об этом так: «Он выразил это переживание более детально, чем любое другое просветленное существо, любой Будда, который был до него» [10, с. 55]. При этом Раджниш всегда указывал на то, что многие аспекты этого процесса невыразимы по самой своей сути, а его природа так и остается загадкой, о которой можно сказать лишь то, что «это просто происходило» [4].
Специфику постановки и решения проблемы просветления в творчестве Шри Раджниша можно рассматривать, опираясь на интерпретацию природы мистического опыта, разработанную Е. А. Торчиновым. В своей книге «Религии мира: опыт запредельного. Психотехника и трансперсональные состояния» он рассматривает структуру религиозного опыта и его типов в контексте психологического осмысления религии. В качестве исходной формы религиозной практики изменения сознания с целью приобретения глубинного трансперсонального опыта он рассматривает шаманизм, обращая внимание на то, что многие паттерны и парадигмы переживаемого шаманом состояния воспроизводятся в той или иной форме в более поздних религиозных традициях. Е. А. Торчинов пишет: «Шаманизм как бы задал некоторую парадигму (или парадигматические рамки) определенным типам религиозного опыта, который, видимо, только и может развертываться в этой парадигме, и поэтому шаманистское в ряде случаев оказывается религиозноуниверсальным, но впервые проявившимся в шаманизме» [12, с. 150]. Такой парадигмой, например, является шаманское инициационое переживание «смерти-воскресения» или «шаманская болезнь», элементы которой наиболее отчетливо обнаруживаются в средиземноморских мистериях и практикуемом в тибетском буддизме ритуале чод. «Шаманская болезнь» - это важный элемент в становлении шамана, своего рода индикатор его избранности и готовности к обряду посвящения. Под ней обычно понимают «целый комплекс патологических состояний, которые испытывают будущие шаманы в молодости (часто в пубертатный период) и которые являются в глазах шаманов свидетельством избранности человека духами для шаманского служения» [Там же, с. 127].
Очевидно, что опыт «шаманской болезни» имел и Шри Раджниш. В воспоминаниях о собственном просветлении он описывает целый ряд экстремальных психофизиологических состояний, которые во многом сходны с ее симптомами. По словам Раджниша, время, которое предшествовало моменту его просветления, было самым напряженным периодом в его жизни: «Целый год я жил так, что с большим трудом поддерживал в себе жизнь» [4]. На тот момент его психофизиологическое состояние было таково, что он практически утратил ощущение своего физического тела.
В рассказах Раджниша есть воспоминания и о так называемых «внетелесных переживаниях», моментах, когда он мог наблюдать свое тело со стороны: «Однажды я вдруг понял, что продолжаю сидеть на ветке, а тело мое упало и лежит под деревом. Я оставался наверху и соображал, как вернуться в тело» [Там же].
В этот же год у Раджниша усилились приступы головной боли, которыми он страдал с детства, вызывая большое беспокойство своих родных и близких. Дни перед просветлением были отмечены и глубокими эмоциональными переживаниями. Раджниш испытывал чувство тотального одиночества, глубокой тоски, сопровождаемые субъективным переживанием состояния смерти: «Фактически я узнал, что меня нет. Я был в бездонной бездне, - говорил он. - Те семь дней были ужасной трансформацией - тотальной трансформацией. А в последний день присутствие совершенно новой энергии, света и наслаждения стало таким интенсивным, что я как будто бы взрывался, как будто бы сходил с ума от блаженства» [16, р. 201].
Раджниш достиг просветления в ночь на 21 марта 1953 года под деревом Маулашри (Maulashree Tree) в саду Бханвартал (Bhanvartal Garden) в Джабалпуре [17]. Он следующим образом описал этот момент: «Той ночью я стал пустым, а потом наполнился. Я прекратил быть и стал самим бытием. Той ночью я погиб и родился заново. Но тот, кто родился, не имел ничего общего с тем, кто умер. Не было никакой связи. На вид я не изменился, но между мной прежним и мной новым не было ничего общего. Гибнущий гибнет до конца, от него ничего не остается» [4].
Можно вполне обоснованно утверждать, что для Шри Раджниша путь достижения просветления, так же как и инициация для шамана, это драматичный и катастрофичный процесс, связанный с буквально как смерть переживаемыми состояниями. Причем, смерть действительно могла наступить как в случае с шаманом, по каким-либо причинам игнорирующим «призывы духов», так и в случае с Раджнишем, которому она была предсказана астрологом по достижении 21 года. Просветление дало ему, прежде всего, возможность «умереть» в старом качестве и «родиться» в новом, когда прежняя личность человека, его «Эго», наконец, полностью исчезли, и он обрел способность видеть реальность такой, какая она есть на самом деле. просветление антропология философия ошо
Следует особо подчеркнуть, что свое просветление Раджниш описывал как то, что именно «случилось» с ним в тот миг, когда все техники, желания и мысли были отброшены, в состоянии расслабленности и попустительства: «Я трудился в течение многих жизней - работал над собой, боролся, делал все, что только можно было сделать, но все напрасно, - говорил он. - Сами усилия становились преградой, сама лестница мешала подняться, само желание достичь было помехой. Это не значит, что добиться этого можно без поисков - нет, поиски необходимы, но рано или поздно наступает миг, когда их следует прекратить» [Там же].
Важно отметить и то, что согласно учению Раджниша, просветление - это необратимый процесс. Такой подход отличает его, например, от христианских мистических традиций «обожения», для которых отход от добродетелей и исполнения Божьих заповедей влечет за собой и исчезновение снизошедшей ранее Божией благодати. «Вот самая невозможная вещь в мире, - говорил он, - когда вы пробуждаетесь, вы уже не можете возвратиться к своей бессознательности. Тут просто нет дороги. Даже если вы захотите, даже если попытаетесь, ничего так и не получится» [7, с. 60].
Почти двадцать лет Раджниш никому не говорил о том, что достиг просветления, его состояние глубокой духовной трансформации способны были почувствовать единицы - святые Масто Баба (Masto Baba) и Магга Баба (Magga Baba). Именно они стали настаивать на необходимости для Раджниша начать говорить и передавать свои знания другим ищущим [9]. Для передачи опыта своего просветления Раджниш стал использовать языки различных духовных традиций, что отразилось, в частности, на специфике его творчества, которое в настоящее время как в отечественной, так и в зарубежной гуманитарной науке определяется как «своеобразный винегрет изо всех сколько-нибудь заметных мистических учений XX в.» [1, с. 388], «беспорядочное заимствование истин, правд, полуправд и искаженных высказываний из великих традиций» [15, р. 48] или как «принципиальная и веселая эклектика» [13, с. 119].
Нетрудно заметить, что комментируя различные религиозно-философские традиции и системы, Раджниш просто умело использует разработанную ими методологию и терминологию, выделяя в их содержании только то, что действительно важно для духовного поиска современного человека. Интерпретации основных концептов рассматриваемых им традиций могли меняться в зависимости от непосредственной задачи его дискурса, целенаправленно подстраиваться им под конкретную аудиторию слушателей, создавая впечатление достаточно бесцеремонной манипуляции понятиями, образами и смыслами.
Можно вполне обоснованно утверждать, что необходимость тщательного рассмотрения и изучения Шри Раджнишем различных традиций была обусловлена его желанием найти рациональное философско-культурологическое объяснение своего состояния просветления, являющегося для него самого фактом радикально удивительным. В поисках ответа на этот вопрос он обращался и к своей биографии, точнее «эгографии», поскольку для Раджниша биография представляет собой лишь описание истории возникновения «эго» как существования, но не бытия.
Раджниш рассматривал как мистические, так и немистические события своей жизни, которые, по его мнению, так решительно могли определить его развитие и в итоге сделать возможным достижение состояния просветления. В его «эгографии» обращает на себя внимание ощущение какой-то фатальной, «кармической» предрасположенности Раджниша к просветлению. Эту предрасположенность он объяснял поиндийски, утверждая, что является реинкарнацией некоего жившего семьсот лет назад святого, почти достигшего просветления, но по неизвестным причинам убитого за три дня до окончания поста. Этот пост необходимо было закончить в этой жизни, поэтому в течение трех дней после своего рождения он не кричал и не брал молока [4].
Рассказывая о событиях своей «эгографии», Раджниш психологически, всем своим существом пребывает в некотором пространстве собственной просветленности, которая для него оказывается просто неким самоочевидным аспектом его жизни. При этом он всегда сохраняет некоторую ироническую дистанцию сознательности по отношению ко всему, что обычно считается мистическим и сверхъестественным. Об этом можно судить, например, по его отдельным высказываниям относительно закона кармы и теории реинкарнации. Так, в конце своей жизни он скажет: «Я не говорю, что я чья-нибудь реинкарнация. Я ненавижу саму идею. У меня свое собственное изначальное лицо, я не могу становиться ничьей реинкарнацией» [8, с. 171]. На бессмысленность этих концепций Раджниш укажет и тогда, когда будет говорить о значимости момента «здесь и сейчас» и бессмысленности откладывать на будущее радость бытия настоящего, поскольку «никто не знает, что случится после смерти, никто не возвращался и не рассказывал, что случается после смерти» [5, с. 32].
Очевидно, что говоря о том, что его просветленность есть результат раскрытия потенциала, накопленного им еще в прошлой жизни, Раджниш всего лишь учитывает характер индийской аудитории, для которой вопрос причинно-следственных связей является не просто абстрактной теорией, но самой основой жизненной практики, от которой собственно и зависит спасение и просветление человека. Кроме того, в индийской культурной традиции лицо, претендующее на обладание сакральным знанием, получает возможность наставлять других на пути духовного совершенствования в том случае, если сам испытал некоторое иррациональное воздействие извне, например, получил «благодать» учителя. А. А. Ткачева пишет: «Убеждение это настолько прочно, что при явном отсутствии наставника у лиц, добившихся успехов на религиозной стезе, эти успехи объясняются либо тем, что гуру присутствовал в предыдущем рождении, и его божественной энергии (шакти) хватило и на настоящее, либо тем, что хотя данному человеку его гуру неизвестен и невидим, тот мистическим образом следит за его продвижением по пути религиозного совершенствования» [11, с. 15-16]. Отсюда и утверждение Шри Раджниша о том, что в прошлых жизнях он встречался со многими святыми и просветленными: «Я лично знал Бодхидхарму. Я путешествовал с этим человеком, по крайней мере, три месяца. Он любил меня так же, как я любил его» [9, с. 39].