семиотический метод, с помощью которого определялись связи между системообразующими для евразийского и неоевразийского дискурсов географическими и культурно-историческими символами, такими, как Европа, Азия, Восток, Запад, Евразия и политико-философскими понятиями демократии, диктатуры, справедливости, истинности и т.д.
аксиологический метод, посредством которого производилось соотнесение ценностных ориентиров и фронтиров в рамках сравниваемых дискурсов и сконструированных внутри каждого из них институционально-политических проектов.
Эмпирическую базу исследования составляют несколько групп источников.
В первой группе объединены публикации членов евразийского движения 1920-1930-х гг. XX в.
Ко второй группе источников относятся работы бывших членов евразийского движения, написанные после фактического прекращения деятельности евразийских кружков (после Второй мировой войны), позволяющие отследить эволюцию мировоззрения и идейных установок ключевых участников движения, и проверить некоторые предположения, сделанные в результате анализа публикаций евразийцев межвоенного периода.
К третьей группе источников относится эпистолярное наследие ключевых фигур евразийского движения (Н.С. Трубецкого, П.Н. Савицкого), изучение которого позволяет прояснить скрытые моменты внутренних противоречий и межфракционных трений внутри евразийского политико-философского дискурса.
Четвертая группа источников объединяет монографии и статьи А.Г. Дугина, касающиеся политической составляющей доктрин неоевразийства .
Пятая группа источников включает работы лидеров аффилированного Дугину "Евразийского союза молодежи".
Шестая группа источников - политические программы и документы организационных структур неоевразийства .
Седьмая группа источников включает интервью Дугина и членов неоевразийских организаций. Эти документы играют роль, сходную с той, что выполняет эпистолярное наследие евразийцев.
Научная новизна диссертации заключается в том, что впервые раскрывается проблема идеального государства в евразийстве в сопоставлении с неоевразийской трактовкой. Эта проблема является одним из наиболее важных элементов идейно-политического наследия евразийства, в котором наиболее рельефно проявилась политико-философская сторона этого явления.
Научная новизна состоит также в применении дифференцированного подхода к идейному наследию ключевых фигур евразийства, благодаря чему выявлены их различные позиции и альтернативные концепции идеального государства в рамках евразийского дискурса.
В процессе реализации цели и решения исследовательских задач были получены следующие, имеющие научную новизну, результаты:
- Выявлен дуализм семиотики концепта «Евразия» в классическом евразийском дискурсе: установлено, что Евразия определялась либо монистически (как через отрицание: не-Европа, анти-Европа, так и через утверждение: «Исход к Востоку» ) либо дуалистически/ диалектически (как через отрицание: третий путь, Евразия есть ни Европа, ни Азия, так и через утверждение: Евразия как синтез Европы и Азии, как гибрид). Выдвинута и доказана гипотеза, что семиотическая амбивалентность концепта «Евразия» обуславливает также двойственность всего евразийского политико-философского дискурса и проблемы идеального государства как его составной части;
- Осуществлен анализ ретроспективной телеологии евразийства в контексте выявленного дуализма евразийского дискурса. Установлено, что монистическое определение Евразии как «не-Европы» и «внутреннего Востока» отразилось в историософском поиске идеального государства Н.С. Трубецкого, а синтезное определение Евразии тесно связано с историософскими концептами государства Н.Н. Алексеева;
- В контексте выявленного дуализма евразийского дискурса и на основе выводов из сравнительного анализа его двух основных историософских парадигм рассмотрены и проанализированы евразийские проекты идеального государства будущего в динамике, с дифференциацией по хронологическому принципу («докламарский», «посткламарский» и «постевразийский» периоды) в контексте выявленного дуализма евразийского дискурса. Установлено, что различия между проектами идеального государства будущего Н.С. Трубецкого и Н.Н. Алексеева, в основном, соответствуют отличительным чертам двух выявленных подходов к определению Евразии в евразийстве: монистического и дуалистического, синтезного;
- Определен вектор эволюции концепций идеальной политии будущего в евразийстве: от примата диктатуры партии и постулирования сильной жесткой власти в рамках концепции идеократии к более сбалансированной модели «демократуры» и постулированию социально-ориентированной власти, что стало возможным посредством привнесения в евразийский политико-философский дискурс концепта «гарантийного государства»;
- Реконструирована и проанализирована неоевразийская модель идеального государства прошлого и будущего. Данные модели сопоставлены с выявленными и принятыми за эталонные альтернативными моделями классического евразийства, отражены сходства и различия между ними. Установлено, что сегодняшнее неоевразийство, в отличие от евразийства классического, является монистическим, не фрагментированным, оно не обнаруживает признаков эволюции в направлении умеренности в отличие от евразийства классического.
Основные положения, выносимые на защиту.
1) политико-философский дискурс классического евразийства дуалистичен, в нем сосуществовали две альтернативных друг другу ретроспективных политико-философских доктрины. В качестве первой альтернативы выступают историософские концепции Н.С. Трубецкого и близкие к ним по своей сути концепции Г.В. Вернадского, П.Н. Савицкого, М.В. Шахматова, в качестве второй альтернативы - историософские концепции Н.Н. Алексеева. Концепция Трубецкого холистична, в ней не различаются государственная и общественная сферы, не предусматривается автономии общества от государства. Концепция Н.Н. Алексеева дуалистична, в ней заявлена необходимость автономии общества от государства при сохранении за государством патерналистского статуса. Таким образом, если первая концепция предполагает неограниченный авторитаризм, то вторая авторитаризм ограниченный, открывавший путь к множеству вариаций сочетания государственного всевластия с той или иной дозой автономности общества;
2) Ретроспективная концепция идеального государства неоевразийства включает определенные сюжеты учений Н.С. Трубецкого и Н.Н. Алексеева. В неоевразийстве в модифицированном виде заимствуется утверждение Н.С. Трубецкого о воплощении идеального государства в историческом опыте России, а также ряд конкретных положений его историософской теории. Исторический идеал государства Н.Н. Алексеева неоевразийством отрицается, как следствие, неоевразийская концепция идеального государства в истории невосприимчива к идее автономии общества от государства, которое приобретает наиболее репрессивный характер за счет апологии террора периода Опричнины и сталинской диктатуры.
3) Перспективные концепты идеальной политии на разных этапах развития евразийской идеи государства («докламарский», «посткламарский», «постевразийский») располагаются в диапазоне от полного отрицания западной либеральной модели демократии до частичного включения ее элементов в евразийский институциональный проект (теоретические модели Н.Н. Алексеева, С.С. Малевского-Малевича). Эволюция евразийства привела к усилению последней тенденции;
4) Тенденция к либерализации евразийского проекта, выявленная в классическом евразийстве, не проявляется в политической теории неоевразийства А.Г. Дугина, которая представляет собой более радикальный антимодернистский проект.
Теоретическая и практическая значимость исследования. Материалы работы могут быть использованы экспертным политологическим сообществом при анализе идей современных последователей евразийства, а также могут применяться в преподавании различных курсов в высших учебных заведениях, таких, например, как “Политология”, “История политических учений”, “Политическая философия” и др.
Апробация работы.
Диссертация была обсуждена и рекомендована к защите на заседании кафедры новой и новейшей истории историко-политологического факультета Пермского государственного университета (январь 2011).
Некоторые положения и выводы диссертации изложены автором в докладе и выступлении по теме «Суверенная демократия в евразийской и неоевразийском дискурсах» (IV Всероссийская Ассамблея молодых политологов, 2011, Пермь).
Результаты, полученные в данном диссертационном исследовании отражены в шести научных публикациях.
Структура и объем работы
Диссертация состоит из введения, трех глав, объединяющих двенадцать параграфов, заключения, списка использованных источников и литературы.
II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИОННОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
Во введении дается общая характеристика исследования: обосновывается актуальность темы, характеризуется степень ее научной разработанности, определяются цель и задачи, излагается теоретико-методологическая база, обосновываются научная новизна, теоретическая и практическая значимость исследования.
В первой главе «Евразийство и неоевразийство: методологические основания сравнительного анализа» проанализированы соотношение обоих феноменов, и в частности позиционирование неоевразийства по отношению к евразийству классическому, структура этих идейно-политических учений, их основные системообразующие символы, понятия и категории, а также их взаимосвязи со сходными в идейно-политическом контексте течениями.
В первом параграфе "Евразийство и неоевразийство: проблема преемственности, основания для сравнения» формулируется исходный тезис исследовательской стратегии работы: неоевразийство не является прямым продолжением евразийства классического, и оно не позиционируется в таком ключе. Неоевразийство идентифицирует себя как "пан-идею", которая шире классического евразийства с точки зрения геополитических амбиций и ставящихся политических задач. Неоевразийство определяется его создателем, А.Г. Дугиным как парадигмальное идейно-политическое явление, новая мировая идеология, призванная составить альтернативу коммунизму, фашизму и либерализму за счет объединения в рамках данной доктрины всех радикально-консервативных течений истории и современности. Именно этим создатель неоевразийства А. Г. Дугин объясняет тот факт, что его тезисы и концепты заимствуются из множества источников, среди которых евразийство классическое играет не определяющую и не основную роль. Исходя из этих причин, в данном параграфе выдвигается исходный тезис стратегии сравнительного анализа евразийства и неоевразийства: оба идейно-политических явления в контексте заявленных в исследовании цели и задач нецелесообразно рассматривать исключительно в рамках проблематики аутентичности, их следует изучать как родственные идеи, сравнимые по ряду аналогичных и сопоставимых категорий. В этом параграфе также продемонстрирована общность принципа "свет с Востока" (ex oriente lux) для целого ряда политических течений, в том числе и для классического евразийства, "консервативной революции" (линия А. Мёллера ван ден Брука), генонизма, освещается проблема взаимосвязей евразийства, неоевразийства и "консервативной революции", соотношения платонической линии политической философии и мира идей "консервативной революции", обозначена тема влияния идей германской "консервативной революции" на формирование классического евразийства (линия О. Шпанна, сотрудничество с германскими младоконсерваторами) и неоевразийства (прежде всего линия А. Мёллера ван ден Брука), а также на самоидентификацию обоих течений в идейно-политическом континууме, описаны исследовательские подходы и аргументация авторов, доказывающих наличие сходства между миром идей германских младоконсерваторов и евразийцев "старых" и "новых", обозначена проблема самоидентификации евразийства и неоевразийства в свете некоторых идей "консервативных революционеров".
Во втором параграфе "Евразийство как дуалистический дискурс" проанализированы скрытые смыслы культурной и географической дихотомии Восток-Запад, показана многозначность образа Востока в различных семантических полях классического евразийства, а также амбивалентность «восточного» дискурса классического евразийства. Наличие выявленной двойственности создает предпосылки для рассмотрения политического евразийства как течения, в котором сосуществовали две некомплементарные концепции. Согласно первой, евразийство не есть синтез восточных и западных культурных паттернов, это обособленный от Запада и Востока, Европы и Азии цивилизационный ареал, своеобразный "внутренний Восток", противопоставляемый в первую очередь Западу, и во вторую очередь Востоку внешнему в лице нероссийской Азии. Вторая концепция предполагает определение евразийства как синтеза западных и восточных культурных образцов, как идеала некоей "золотой середины", который декларативно обозначает большую приверженность Востоку, но де-факто оказывается проницаемым и для Запада. Исходя из этого, выдвигается гипотеза, что выявленная амбивалентность классического евразийства может отражаться и в политических идеалах евразийства, и в частности, касается основной проблемы, исследуемой в работе - проблемы государственного идеала в рассматриваемых идейных течениях.
Вторая глава «Евразийство и неоевразийство: поиск модели идеального государства в отечественной и мировой истории" посвящена историософским концепциям евразийства и неоевразийства .
В первом параграфе "Историософия евразийства как источник концептуализации евразийского государственного идеала» показано, что историософский дискурс евразийства включает в себе в качестве основного вопроса поиск модели идеального государства в истории России и Евразии, которая должна быть адаптирована к реалиям современности. Установлено, что историософский дискурс евразийства является дуалистическим, одно из его направлений, связанное с творчеством Н.С. Трубецкого, П.Н. Савицкого, Э. Хара-Давана, Г.В. Вернадского направлено на идеализацию туранских кочевых корней российской цивилизации и государственности. Второе направление, связанное с творчеством Н.Н. Алексеева, обосновывало необходимость построения идеального государства на началах христианского этоса. Таким образом, идеи этого участника евразийского движения являются альтернативными по отношению к сконструированному Н.С. Трубецким мифу об идеальной политии прошлого.