Раздел: История журналистики
DOI: 10.30547/vestnik.journ.3.2018.3146
Проблема допуска корреспондентов на Балканский театр русско-турецкой войны 1877-78 гг.
Манахова А.В.
соискатель кафедры зарубежной журналистики и литературы факультета журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова, г. Москва, Россия
e-mail: angelina-manakhova@yandex.ru
Статья посвящена проблеме допуска и проблеме организации работы корреспондентов, находившихся в действующей армии во время русско-турецкой кампании 1877-78 гг. Российское командование понимало, что под предлогом освещения событий с места действия в штаб могут проникнуть шпионы, но также осознавало, к чему приведет полный отказ изданиям в доступе. Впервые в условиях военного времени были разработаны и утверждены приказом по войскам правила допуска зарубежных и российских журналистов. Используя нарративный метод, автор статьи выявляет несколько конкретных эпизодов, на основании которых можно говорить о серьезности соблюдения данного приказа и о его роли в истории российской журналистики.
Ключевые слова: русско-турецкая война 1877-78, военные корреспонденты, М. А. Газенкампф, допуск на театр войны
Поступила в редакцию 16.02.2018
корреспондент армия журналист военный
Обзор литературы
Современные ученые рассматривают события русско-турецкой войны с нескольких позиций. Речь идет об исследованиях, посвященных политическим и геополитическим проблемам (Семенцов, 2010; Данков, 2013; Чернышева, 2016; Лисицына, 2006), историческим и историографическим тенденциям (Сотавов, 2007; Кочуков (б), 2010), истории российской журналистики (Николаев, 2011) и литературы (Кочуков (а), 2010; Шаваринская, 2012). Особо стоит выделить статьи о работе военных корреспондентов, как российских, так и зарубежных (Кочуков, 2011; Муминова, 2008; Миловидова, 2016). В этих статьях упоминается о правилах доступа на театр военных действий, однако они не рассматриваются в качестве важного документа в истории российской журналистики. В нашей статье анализируются сложности, с которыми столкнулся представитель российской армии, занимавшийся работой с прессой.
В зарубежной науке вопросу деятельности корреспондентов во время войны между Россией и Турцией не уделяется должного внимания. Однако существуют книги, посвященные русско-турецкой кампании, в которых говорится о работе прессы (Todorova, 2009; Wiener, 2011; Walther, 2015). Также опубликованы работы, содержащие анализ деятельности военных корреспондентов разных лет (Patton, 2014; Roth, Olson, 1997). Но эти материалы не содержат информации о правилах допуска журналистов на театр военных действий.
Данная статья опирается на воспоминания участников войны, представителей российской армии (Газенкампф, 1908), отечественных корреспондентов (Максимов, 1879; Крестовский, 1879), а также на сборник материалов по русско-турецкой войне (98 выпусков).
Обсуждение условий допуска журналистов
Российская империя объявила войну Турции 12 апреля 1877 года. Это была война, в которой были заинтересованы, кроме основных участников, многие европейские страны. Поэтому как официальные представители, так и простые читатели нуждались в информации о ходе кампании на Балканском полуострове. После объявления войны представители зарубежных и отечественных изданий начали обращаться к российскому командованию с просьбами допустить корреспондентов на театр боевых действий.
Русско-турецкая война была на тот момент одним из главных информационных поводов, поэтому наличие в штабе действующей армии своего представителя и получение от него достоверной информации способствовало повышению спроса на издание. Разумеется, были и другие цели: к примеру, Великобритания была заинтересована в получении секретных сведений от людей, которые могли называться журналистами. Еще одной причиной отправки корреспондентов на Балканы был интерес западных военных специалистов: им необходимо было увидеть армию Российской империи после военных реформ 1860-70-х гг.
Проблема допуска корреспондентов на Балканский театр заключалась в отсутствии аналогичного опыта во время других боевых кампаний, но главным опасением российских военных властей были, конечно, шпионы, которые могли проникнуть в штаб под видом журналистов. Секретная информация о перемещениях армии стала бы достоянием враждебных России стран. Это, разумеется, было недопустимо в условиях ведения войны. Однако опыт предыдущих военных кампаний подсказывал командованию, что журналисты могут быть полезны.
Долгое время в штабе не могли прийти к единому мнению по поводу допуска журналистов. Корреспондент «Биржевых ведомостей» Н. В. Максимов отмечал, что «сторонники допущения исходили с точки зрения политической. «Мы так сильны, - говорили они, - и так прекрасно организованы сами по себе, что огласки нам бояться нечего. Противники боялись иностранных корреспондентов, как людей, среди которых могут появиться шпионы» (Максимов, 1878: 173). Однако командование понимало, что допуск иностранцев - при правильной работе с ними - помог бы созданию положительного образа Российской империи в зарубежной прессе. Еще в 1876 году в конфиденциальном письме министра внутренних дел А. Е. Тимашева военному министру Д.А. Милютину говорилось о том, что «благодаря железным дорогам и телеграфу успел утвердиться обычай получения пространных и быстрых известий с театра войны. При самом начале войны как русские, так и иностранные газеты будут наполнены обширными корреспонденциями с театра военных действий, у коих в первых будут получаться корреспонденции большею частью бестактные и противоречивые, а в последних -- враждебные для России». В итоге главнокомандующий Великий князь Николай Николаевич-старший признал «возможным дозволить корреспондентам некоторых газет и журналов, как русских, так и иностранных, сопровождать армию во время войны» (Сборник материалов по русско-турецкой войне 1877-78 гг. на Балканском полуострове. Вып. 28, 1900: 248).
Уже через неделю после объявления войны, 19 апреля, состоялось совещание по вопросу допуска корреспондентов в армию. На встрече у Николая Николаевича-старшего присутствовали «военный министр, начальник штаба армии, начальник III отделения собственной Его Величества канцелярии, статс-секретарь Гамбургер, бывший посол наш в Константинополе г.-ад. Игнатьев и заведующий гражданскими делами при Его Императорском Высочестве д.с.с. князь Черкасский» (Газенкампф (ред.), 1898: 36). Очевидно, что этот вопрос рассматривался на самом высоком уровне, речь шла как о международном образе Российской империи, так и о возможной утечке секретных сведений.
С докладной запиской, содержащей предложения по работе с корреспондентами, на совещании выступил полковник М. А. Газенкампф, состоявший в распоряжении главнокомандующего действующей армии. Он вел журнал военных действий, составлял срочные донесения Государю и занимался секретной перепиской. Во время войны Газенкампф написал 116 писем жене, из которых позже была составлена книга «Мой дневник», напечатанная в «Вестнике Европы». Благодаря этим записям современные исследователи могут составить четкую картину процессов, происходивших в военной журналистике того периода.
Газенкампф считал возможным допустить журналистов на театр боевых действий: «Всеобщую потребность публики, нашей и иностранной, в постоянном получении свежих сведений с театра войны - нельзя не признать подлежащей удовлетворению» (Газенкампф, 1908: 4). Он полагал, что, если корреспонденты не будут допущены, они все равно будут писать об этой войне, создавая статьи, содержащие «ложные слухи и недоброжелательные выдумки, смущая русское общественное мнение и возмущая против нас читателей иностранных газет» (Газенкампф, 1908: 4).
Полковник предложил следующие условия допуска корреспондентов:
- российских корреспондентов допускать по просьбам редакций и издателей газет;
- иностранных - по рекомендациям российских посольств и высокопоставленных лиц;
- предварительной цензуры не учреждать, но обязать всех корреспондентов не сообщать никаких сведений о передвижении, расположении, численности войск и об их предстоящих действиях;
- для наблюдения за исполнением обязательства предложить редакциям доставлять все номера газет, в которых будут напечатаны корреспонденции с театра войны;
- предоставить корреспондентам возможность получать от заведующего корреспондентами при штабе действующей армии все те сведения, которые начальник штаба армии признает полезными или возможными им сообщать (Газенкампф, 1908: 50).
В докладной записке был затронут вопрос предварительной цензуры. Полковник считал, что она не нужна, так как в противном случае сведения о введенной цензуре вполне могли дойти до читателей, что подорвало бы доверие к допущенным на войну корреспондентам. Великий князь и начальник штаба генерал-адъютант А. А. Непокойчицкий изначально «предполагали ввести предварительную цензуру для всех корреспонденций вообще и недопущение корреспондентов газет враждебных» (Газенкампф, 1908: 7). Однако на самой встрече они не упоминали о своих пожеланиях и согласились с доводами Газенкампфа. По мнению полковника, не стоило требовать от представителей прессы писать статьи в положительном по отношению к России тоне. Это, как и цензура, могло отвратить читателей от статей журналистов. К тому же если в газете, представитель которой работает на Балканском театре, появится негативный материал о России, «этим можно бы и пренебречь, ибо тем авторитетнее будут для общественного мнения дружелюбные об нас сообщения» (Газенкампф, 1908: 5).
Разработка отличительного знака для корреспондентов
Приказание № 87 по войскам действующей армии о допуске журналистов, подписанное начальником штаба А. А. Непокойчицким, вышло 22 апреля 1877 года (Сборник материалов… Вып. 28, 1900: 248). Оно состояло из пяти пунктов:
1. Допускать присутствие при войсках, если начальники отрядов по военным соображениям и по положению отряда признают возможным, - только таких корреспондентов, которые: а) имеют особый наружный знак на левом рукаве - круглую бляху из листовой меди с выбитым на ней орлом, № и надписью «корреспондент» с печатью полевого комендантского управления армии; б) могут предъявить свой фотографический портрет, снабженный письменным удостоверением личности, за печатью полевого комендантского управления армии на обратной стороне.
2. Присутствие при войсках лиц, не имеющих при себе обоих этих знаков, не должно быть терпимо. Одному наружному знаку, без предъявления засвидетельствованного фотографического портрета, - никакого удостоверяющего значения не придавать.
3. Всем вообще начальствующим лицам следить за корреспондентами. В случаях каких-либо подозрительных действий и сношений, а тем более в случае попыток перебраться на неприятельскую сторону, - препровождать корреспондентов в штаб армии, с объяснением причин задержания.
4. Не стесняя свободы передвижения корреспондентов, требовать от них однако, чтобы они уведомляли о каждой перемене своего местопребывания, и доносить записками в штаб армии: кто, куда и когда отправился.
5. В случае беседы с корреспондентами, соблюдать вообще осторожность и отнюдь не сообщать им никаких сведений о составе, численности, направлении и цели движения наших колонн и о расположении частей войск.
Возможно, это был первый официальный документ, регламентировавший порядок аккредитации российских и иностранных корреспондентов на театр боевых действий и устанавливавший границы их деятельности на время кампании.
Газенкампф разработал отличительный знак для журналистов. 20 апреля двое зарубежных журналистов, Януарий МакГахан и Иван де Вестин, просили Великого князя разрешить ношение белой повязки с красным крестом. Однако Николаем Николаевичем-старшим это предложение было отвергнуто, он попросил Газенкампфа разработать новый знак. Также полковник предложил назначить для корреспондентов приемные часы (с 9 до 11 утра), во время которых он мог бы сообщать сведения, одобренные Великим князем, «косвенно влиять на корреспондентов, не задевая притом столь щекотливого самолюбия их» (Газенкампф, 1908: 5). Таким образом, «аккредитацией» корреспондентов и работой с ними в действующей армии занимался именно Газенкампф. Вполне можно утверждать, что он стал первым военным пресс-секретарем, а проводимые им утренние встречи были пресс-конференциями в военных условиях.
Вероятно, корреспондентский знак, предложенный Газенкампфом, тоже был неудобным из-за тяжести медной бляхи, поэтому 7 июня 1877 г. был издан приказ по войскам, согласно которому вводился новый знак отличия для корреспондентов. Им стала трехцветная (черный, желтый, белый) нарукавная шелковая повязка, на которой был изображен гербовый орел и помещалась надпись корреспондент. Под ней располагался вышитый номер корреспондента. С обеих сторон на повязке стояла печать Полевого штаба или Полевого комендантского управления армии (Крестовский, 1879: 169).
Организация работы почты для корреспондентов
Великий князь в телеграмме к министру внутренних дел разрешил корреспондентам использовать почту и телеграф для бесплатной отправки своих писем в газеты (Газенкампф, 1908: 9). «Вся почта доставлялась в пределах Румынии - средствами румынского почтового управления, а в пределах Болгарии первое время - на обозных лошадях полевых почтовых учреждений, затем - по трактам, на коих была утроена почтовая гоньба на лошадях отдела почт и телеграфов, а позже по железным дорогам между Рущуком, Варною, Ямболем и Константинополем, Ямболем и Татар-Базарджиком и на пароходах по Дунаю между г.г. Силистрею, Рущуком, Систовым, Никополем, Лом-Паланкою и Виддином, а также по Черному морю между Одессою, С.-Стефано, Бургасом, Константинополем и впоследствии Варною; наконец, на почтовых лошадях гражданского почтового управления в Болгарии» (Сборник материалов… Вып. 82, 1910: 290). Бесплатная отправка телеграмм, разрешенная не только корреспондентам, но и персоналу Красного Креста, войсковым маркитантам, комиссионерам и т. д., создавала трудности в работе почты. Многие пользовались этим «без особой к тому надобности». Поэтому большое количество времени уходило на сортировку корреспонденции, что, в свою очередь, влияло на доставку писем. Воспользоваться возможностью бесплатной отправки корреспонденции удавалось и простым жителям Болгарии, которые выдавали себя за тех, кому была доступна подобная функция (Сборник материалов… Вып. 82, 1910: 285). Возможно, все эти факторы влияли на запоздалое получение редакциями зарубежных и российских газет сведений о ходе войны.