Природа и структура этнического менталитета
Кукоба О.А.
Аннотация
В социальной философии очевидно, что мотивация социального поведения имеет не только социально-экономический и политический, но и культурно-исторический характер. В рамках исследования культурно-исторических детерминант социального поведения философы обращаются к исследованию этнического менталитета.
В работах отечественных ученых Бутенко А. П., Дубова И. Т., Гуревича А. Я., Махлаева А. В., Касьяновой К., Ленкина В., Колесниченко Ю. В., Леонтьева Ю. П., Лурье С. В., Пантина В. П., Трес-кова Ю. К., Шулындина Б. П. и др. рассматриваются различные аспекты этой проблемы. Опираясь на результаты исследования этих ученых, мы пытаемся раскрыть природу этнического менталитета и вычленить его основные структурные элементы.
В современной культурологической и философской литературе понятие «менталитет» употребляется в многозначных смыслах и значениях. Выделим некоторые, наиболее, на наш взгляд, характерные.
Прежде всего, под менталитетом подразумевается глубинный уровень массового сознания, то, что представители историко-психологической и культурно-антропологической мысли называли своего рода «психологической оснасткой» любой социальной общности, которая позволяла ей по-своему воспринимать как окружающую среду, так и самих себя. Эта «психологическая оснастка» проявляется в характерном для данной общности мироощущении и мировосприятии, имеющем эмоциональное, аксеологическое и поведенческое выражение. «Менталитет» означает нечто общее, лежащее в основе сознательного и бессознательного, логического и эмоционального, т. е. глубинный и потому трудно рефлексируемый источник мышления, идеологии и веры, чувства и эмоций»[1]. По мнению У. Раульфа, менталитет находится глубже мышления, норм поведения и сферы чувств: «это нечто еще не структурированное, некая предрасположенность, внутренняя готовность человека действовать определенным образом, область возможного для него»[2]. Г. Телленбах под менталитетом подразумевает «всеобщую установку или коллективный образ мысли, обладающий относительным постоянством и основывающийся не на критической рефлексии или спонтанных случайных мыслях, а на том, что рассматривается в пределах данной группы или общества как само собой разумеющееся»[3].
Одна из важных особенностей менталитета состоит в том, что он носит устойчивый характер, и эта устойчивость сохраняется в течение длительного времени. Известный специалист в области социальной философии B. C. Барулин назвал менталитет духовно-стационарной основой человеческого существа, которая позволяет ему бесконечно менять свое поведение, оставаясь при этом одним и тем же.
«Содержание менталитета, - пишет А. Я. Гуревич, - представляет собой некоторый сложившийся образ, внутреннюю картину мира, отражающую культуру общества. Именно картина мира, включающая в себя, в частности, представления о личности и ее отношении к социуму, о свободе, равенстве, чести, добре и зле, о праве и труде, о семье и сексуальных отношениях, о ходе истории, о ценностях времени, о соотношении старого и нового (картина мира, в принципе, неисчерпаема), эта картина мира, унаследованная от предыдущих поколений и непрерывно изменяющаяся в процессе общественной практики, лежит в основе человеческого поведения»[4].
Менталитет проявляется в позициях, ценностных ориентациях, мировоззренческом и поведенческом стереотипах, исторических традициях, образе и укладе жизни людей, в языке. Вырабатываясь исторически, менталитет образует ту духовно-поведенческую специфичность, которая делает представителей одного народа не похожими на представителей других народов, и в силу этого он становится важным фактором самоидентификации той или иной общности.
В целом менталитет трактуется как занесенный в материальные основы психики определенный поведенческий код, детерминирующий устойчивое социально-психологическое состояние субъекта (индивида, народа, нации), совокупность устойчивых, исторически сложившихся в достаточно большие промежутки времени социально-психологических характеристик, выражающих отношение социального субъекта к самому себе и окружающим, и обуславливающих его поведенческие реакции.
В работах, посвященных менталитету, также подчеркивается, что он имеет систематизирующий характер: это система черт, характеристик, закономерно связанных между собой на основе единой сущности. Эта система складывается под влиянием объективных факторов исторического развития. В связи с этим менталитет определяется как система стереотипов мышления, чувственно-эмоциональных реакций, поведения и деятельности, являющейся выражением определенной системы иерархически сопряженных приоритетов и ценностей, определяемой, в свою очередь, относительно постоянным географическим, геологическим и социальным условиям жизнедеятельности. Исследователи выделяют различные формы проявления менталитета: менталитет личности, менталитет социально-групповой, менталитет определенных исторических эпох, менталитет этноса (народа, нации).
Теперь перейдем к анализу этнического менталитета. Этнический менталитет является первичной формой менталитета любых социокультурных образований, так как все иные формы менталитета представляют собой конкретные модификации этнического менталитета. Поэтому все вышеизложенные характеристики менталитета являются характеристиками этнического менталитета, и мы не будем повторяться, а сконцентрируем внимание на выявлении природы этнического менталитета и анализа его различных структурных элементов.
В культурологической и философской литературе существует довольно распространенная точка зрения, согласно которой этнический менталитет имеет дуальную природу. С одной стороны, это психологические, иногда подсознательные, природные, биологические, а с другой, - социальные, культурные, привитые воспитанием начала, которые находятся в единстве и целостности.
Сторонники биосоциальной трактовки этнического менталитета делают акцент на бессознательном, автоматическом, стереотипическом действии ментальных структур. И это служит основанием для утверждения положения о «генетической обусловленности этнического менталитета».
Концепция биосоциальной природы этнического менталитета опирается на гипотезу Л. Н. Гумилева о пассионарности как ведущем факторе этногенеза, на учение о коллективном бессознательном - архетипах К. Г. Юнга, на взгляды на природу мыслительных автоматизмов И. Канта, Ф. Энгельса, Ж. Пиаже.
В рамках биосоциальной концепции украинским философом Р. Н. Додоновым была разработана интересная модель трехуровневой структуры этнической ментальности, через которую он попытался раскрыть содержание ее основных элементов и показать механизм их формирования и ретрансляции из поколения в поколение.
Этнический менталитет в этой модели включает в себя психоэнергетический уровень, уровень бессознательного и уровень врожденных автоматизмов логического мышления (мыслительный уровень). Каждый из этих уровней отличается в зависимости от развитости состояния информации, которую он содержит. Общее, что их определяет, - механизм наследственного закрепления и передачи получаемой в течение жизни информации[5].
Приоритет постановки вопроса о существовании психоэнер- гетического уровня этнического менталитета принадлежит Л. Н. Гумилеву. Опираясь на учение В. И. Вернадского о существовании биохимической энергии Земли в ноосфере, Л. Н. Гумилев выдвинул гипотезу, что каждый живой организм обладает энергетическим полем, создаваемым биохимической энергией живого вещества. Если принять эту энергетическую модель силового поля и применить ее к проблеме этноса, то этнос можно представить себе в качестве системы колебаний определенного этнического поля. А если это так, то тогда мы можем сказать, в чем различия этносов между собой - очевидно, в частоте колебаний поля, т. е. в живом ритме разных этнических групп.
Энергетический уровень менталитета Л. Н. Гумилев обозначает понятием «пассионарность». Пассионарность (от лат. passio - страсть), по Гумилеву, - это характериологическая доминанта, необратимое внутреннее стремление, возникающее у особей той или иной этнической популяции. С точки зрения Л. Н. Гумилева, исходным моментом любого этногенеза выступает специфическая мутация небольшого числа особей в географическом ареале. Появившийся в генотипе вследствие мутации признак пассионарности обуславливает у особи повышенную по сравнению с нормальной ситуацией абсорбцию энергии из внешней среды. Этот избыток энергии формирует новый стереотип поведения. Пассионарность, по Гумилеву, передается исключительно генетическим путем. Ее не привить ни образованием, ни воспитанием.
Л. Н. Гумилев считал, что существует определенный минимальный уровень психоэмоциональной энергии, которую необходимо затратить человеку для решения встающих перед ним задач. Это количество энергии варьируется в зависимости от его этнической принадлежности, находя свое внешенее выражение в темпераменте, типичном для данного этнического образования[6].
Вторым структурным уровнем этнического менталитета, с позиции сторонников биосоциального подхода, является коллективное бессознательное, или архетипы. Этот уровень менталитета выделен К. Г. Юнгом. Юнг в процессе своей психоаналитической практики установил, что у отдельных пациентов появляются символические образы или идеи, которые невозможно объяснить исходя из опыта их субъективной жизни, а только лишь историей их этнической общности или всего человечества. Этот врожденный, самый глубокий слой психики человека Юнг называл коллективным бессознательным.
Термин «коллективное бессознательное» подчеркивает, что эта форма бессознательного имеет не индивидуальную, а всеобщую природу. Это, по словам Юнга, означает, что оно включает в себя, в противоположность личностной душе, содержание и образы поведения, которые являются повсюду и у всех индивидов одними и теми же[7]. Коллективное бессознательное связано с этнической или социальной предысторией. Оно представляет собой разум наших древних предков, способ, которым они думали и чувствовали, способ, которым они постигали жизнь и мир, богов и человеческие существа.
Содержанием коллективного бессознательного, в котором зафиксирована история существования этноса или человечества, являются архетипы. Архетипы - это древние, или, точнее, изначальные типы образа мира. Само понятие «архетип» указывает на архаичное, изначальное присутствие образа. В какой-то мере это понятие по смыслу соответствует понятию «коллективное представление», которое использовал К. Леви-Брюль для обозначения символических фигур первобытного мировоззрения. Однако между понятием «архетип» и понятием «коллективное представление» Леви-Брюля есть принципиальное различие. Символы коллективных представлений характерны для первобытной эпохи, когда содержание этнической ментальности еще только закладывалось. Эти коллективные представления еще не вытеснились в сферу бессознательного и существуют в виде вполне осознанных предписаний и поступков. Архетипы же, по Юнгу, обозначают только то психическое содержание, которое еще не подверглось никакой сознательной обработке, а следовательно, представляют собой непосредственную психическую данность, и поэтому существенно отличаются от исторически ставших и переработанных форм[8]. Архетипы представляют собой символические образы или формальные образцы поведения, на основе которых оформляются конкретные, наполненные содержанием образы, соответствующие в реальной жизни стереотипам сознательной деятельности и поведения человека. Архетипы действуют в человеке инстинктивно.
Таким образом, К. Г. Юнг под архетипами понимал коллективные по своей природе формы и образцы, встречающиеся практически по всей земле как составные элементы мифов и в то же время являющиеся автохтонными индивидуальными продуктами бессознательного происхождения. Архетипические мотивы берут свое начало от архетипических образов в человеческом уме, которые передаются не только посредством традиции и миграции, но также с помощью наследственности. Эта гипотеза, по Юнгу, необходима, так как самые слабые архетипические образы могут спонтанно воспроизводиться без какой-либо традиции. Прообраз или архетип являются сформировавшимся итогом огромного технического опыта бесконечного ряда предков. Это, так сказать, психический остаток бессмысленных переживаний одного и того же типа. Архетипы играют в истории этносов конструктивную организационную роль, обеспечивая смысловую связь между поколениями, между эпохами, между культурами.
Третьим уровнем этнической ментальности сторонники биосоциального подхода называют мыслительные автоматизмы, присущие человеческому рассудку и в первую очередь касающиеся логических и математических конструкций. С позиций биосоциального подхода мыслительные автоматизмы являются врожденными и передаются по наследству биологическим путем. Человеческое мышление в ходе своего предшествующего опыта, повторяя бесчисленное множество раз стандартные процедуры, рано или поздно приходит к автоматизму их выполнения, а само содержание этих процедур становится ментальным стереотипом и получает закрепление в генетическом коде. О существовании подобного рода автоматизмов говорит учение Канта о пространстве и времени как априорных формах чувственности и категориях как априорных формах деятельности рассудка.
Таким образом, сторонники биосоциальной концепции этнического менталитета исходят из методологической установки, предполагающей возможность закрепления в морфологическом строении человека накопленного прижизненного опыта, в том числе информации о технологии самого процесса познания, о свойствах окружающей среды и способах отражения. Такой наследственно закрепленный пласт знания и выступает в качестве своего рода стартового механизма, призванного запустить в действие сам процесс познания.
Данный механизм присущ как животному, так и человеку, с той только разницей, что в последнем случае он относится не только к природно-биологическому окружению (экологической нише), но и к социальной сфере (социокультурная ниша). Поэтому информация, заложенная в генетическом коде человека, несет в себе смыслы как морфологического характера, так и информацию о состоянии внешней среды (природной и социальной), в которой человеку придется существовать.