В послевоенный период возможность придания обратной силы более строгим законам оправдывалась и в теории уголовного права. Так, А.А. Герцензон обосновывал такую возможность тем, что законодатель усиливает наказуемость преступления ни по каким-то абстрактным соображениям, а в связи с изменением общественной опасности данного вида преступлений, поэтому «было бы нецелесообразно применять старый закон, предусматривающий более мягкое наказание за преступление, ставшее более общественно опасным» [16].
С принятием Основ уголовного законодательства 1958 года нормы о действии уголовного закона во времени окончательно сформировались в институт уголовного права. Статья 6 Основ регламентировала: «Преступность и наказуемость деяния определяются законом, действовавшим во время совершения этого деяния. Закон, устраняющий наказуемость деяния или смягчающий наказание, имеет обратную силу, то есть распространяется также на деяния, совершенные до его издания. Закон, устанавливающий наказуемость деяния или усиливающий наказание, обратной силы не имеет» [17]. Установленные Основами правила были дословно перенесены в УК практически всех союзных республик, в том числе в УК КазССР 1959 года.
Однако дискуссионность вопроса о праве законодателя отказаться от того или иного принципа действия закона во времени или ограничить его в теории уголовного права продолжала сохраняться. Так, А.А. Тилле утверждал, что положение «закон обратной силы не имеет» ни коим образом не является принципом законодательства. Суверенитет государства, писал он, есть правовое выражение независимости государства, его полновластия, и законодатель не может быть связан упомянутым положением, ибо это означало бы ограничение его воли, запрет издавать законы, имеющие обратную силу. Я.М. Брайнин считал, что «законодатель, безусловно, вправе, когда найдет это необходимым и оправдываемым интересами охраны и укрепления общественного порядка, не придавать обратную силу закону, смягчающему наказание» [18]. Н.Д. Дурманов не был столь категоричен в своих выводах, хотя допускал, что более суровому закону может быть придана обратная сила, о чем должно быть сказано в самом уголовном законе или в специальном нормативном акте. Ученый к тому же отмечал, что очень редко, при наличии специального изъятия в уголовном законе, обратная сила может быть не применена к закону, устраняющему наказуемость [19]. М.И. Блум писала о законодателе следующим образом: «Он может вообще отказаться от принципа закон обратной силы не имеет, может ограничить этот принцип и таким образом отказаться от имеющего место ограничения придавать обратную силу более суровым законам». И, наконец, авторы научно-практического комментария к Основам уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик также пришли к выводу, что «иногда специальным указаниям нового закона не придается обратная сила, несмотря на то, что новый закон по сравнению с ранее действовавшим законом смягчает наказание за те или иные общественно опасные деяния» [20].
Таким образом, позиция большинства авторов сводилась к признанию за законодателем права отступать в интересах общества и государства от закрепленных в Основах 1958 года принципов действия уголовного закона во времени. Очевидно следует согласиться с профессором А.И. Бойцовым, по мнению которого такие выводы базировались «не столько на теоретических посылках, сколько на реалиях законотворческой и правоприменительной практики, в которой веления целесообразности нередко доминировали над требованиями законности» [21].
Так, вводя в действие Основы уголовного законодательства и уголовные кодексы союзных республик, законодатель распространил смягчение наказания на всех отбывающих наказание осужденных, за исключением лиц, совершивших некоторые виды особо опасных преступлений. В случае с УК КазССР 1959 года ситуация выглядела следующим образом. Статья 3 Указа Президиума Верховного Совета КазССР «О порядке введения в действие Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов Казахской ССР» от 28 декабря 1959 года предписывала снижать меры наказания лицам, осужденным по ранее действовавшему законодательству, не отбывшим наказания в тех случаях, когда назначенное им судом наказание является более строгим, чем предусмотрено соответствующей статьей Уголовного кодекса КазССР. Одновременно статья 4 Указа поясняла, что «действие статьи 3 настоящего Указа не распространяется на лиц, осужденных за особо опасные государственные преступления, предусмотренные разделом 1 главы первой Особенной части Уголовного кодекса Каз.ССР, за бандитизм, умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах, хищение государственного или общественного имущества в крупных размерах и разбой, если приговоры в отношении этих лиц вступили в силу до 6 января 1959 года, то есть до введения в действие Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик от 25 декабря 1958 года». Позднее Верховный Суд СССР в постановлении № 19 от 22 декабря 1964 года обратил внимание судов на недопустимость снижения наказания в соответствии с новыми республиканскими кодексами особо опасным рецидивистам и заключенным, не вставшим на путь исправления.
Таким образом, законодатель ограничил обратное действие более мягкого уголовного закона, поскольку УК КазССР в сравнении с прежним законодательством снизил максимальное наказание в виде лишения свободы с 25 до 15 лет в отношении им же определенной категории лиц, осужденных до вступления в силу Основ 1958 года. Особо опасные рецидивисты, заключенные, не вставшие на путь исправления, а также осужденные, совершившие некоторые виды особо опасных преступлений, вынуждены были продолжать отбывать более длительные, чем 15 лет сроки лишения свободы, которые самим же законодателем были признаны чрезмерными. В пользу правильности такого решения в 70-е годы было высказано следующее суждение: «Поскольку принцип об обратной силе закона не возведен на уровень конституционного принципа, законодатель не связан этим принципом, ибо его воля суверенна». Возможно, на том этапе развития института действия уголовного закона во времени обозначенный тезис отчасти оправдывал действия законодателя. Однако в постреформенный период ситуация резко изменилась. С разработкой теоретической модели Уголовного кодекса и принятием 2 июля 1991 года так и не вступивших в силу Основ уголовного законодательства Союза ССР и республик институт действия уголовного закона во времени претерпел значительные позитивные изменения. Например, и Модельный УК и Основы 1991 года впервые содержали нормы о времени совершения преступления. Кроме того, статья 15 Модельного кодекса предусматривала, что наряду с законами, устраняющими преступность деяния и смягчающими наказание, обратную силу имеют также законы, иным образом смягчающие уголовную ответственность. При этом отмечалось, что действие таких законов распространяется также на лиц, отбывающих наказание за совершение соответствующих преступлений, что увеличивало временные пределы действия уголовного закона по сравнению с ранее действовавшим законодательством.
Разработка и принятие нового УК РК 1997 года проходила в условиях, когда положение об обратной силе закона было закреплено в подпункте 5) пункта 3 статьи 77 Конституции, согласно которому: «Законы, устанавливающие или усиливающие ответственность, возлагающие новые обязанности на граждан или ухудшающие их положение, обратной силы не имеют. Если после совершения правонарушения ответственность за него смягчена, применяется новый закон». Самостоятельной нормой об обратной силе закона обогатился и новый УК. Так, в ч.1 ст.5 УК РК появилось уточнение о том, что наряду с законами, устраняющими преступность или наказуемость деяния и смягчающими ответственность или наказание, обратную силу имеют также законы, иным образом улучшающие положение лица, совершившего преступление. При этом новелла о распространении более мягкого закона и на лиц, отбывающих наказание или отбывших его, но имеющих судимость, имеет особо важное значение, поскольку в теории уголовного права такая позиция фактически отвергалась. Так, например, профессор Н.Д. Шаргородский писал: «Обратное действие более мягкого уголовного закона распространяется на все не рассмотренные дела и приговоры, не вступившие в законную силу. В отношении приговоров, вступивших в законную силу, изменение может иметь место только со стороны законодательной власти» [22]. Надо отметить, что для законодательств отдельных стран континентальной системы права позиция Н.Д. Шаргородского продолжает сохранять свою актуальность. Так, в статье 112-1 нового Уголовного кодекса Франции (1992г.) указывается: «Наказуемы лишь действия, образующие преступления на момент их совершения. Могут быть назначены только наказания, законно применимые на тот же момент».
Однако новые положения распространяются на преступные деяния, совершенные до их введения в действие при отсутствии вступившего в законную силу приговора, если они менее строги, чем ранее действовавшие положения». Напротив, пункт 2 статьи 2 нового Уголовного кодекса Испании (1995г.) закрепляет прямо противоположный принцип: «2. Закон, улучшающий положение лица, имеет обратную силу, хотя бы приговор был вынесен и приведен в исполнение…» [23].
Таким образом, рассмотрение некоторых аспектов развития принципа обратной силы уголовного закона, позволяет сделать вывод об определенной закономерности такого развития по пути цивилизации и гуманизации уголовного законодательства. Несмотря на некоторые отступления от этой закономерности, имевшие место в различные исторические периоды, правила об обратной силе уголовного закона, закрепленные в новом УК РК, отражают, на наш взгляд, современные гуманистические уголовно-правовые идеи.
Литература
1. Тилле А.А. Время, пространство, закон. Действие советского закона во времени и пространстве. М., 1965. С. 5-6.
2. Бекон Ф. Собрание сочинений: В 2 т. Т.1. Спб., 1874. С. 594-597.
3. Лильберн Дж. Памфлеты. М., 1937. С.119.
4. Бентам, Иеремия. Избранные сочинения. В 2 т. Т.1. Спб., 1867. С.169.
5. Монтескье Ш. Избранные произведения. М., 1955. С. 292.
6. Беккария Ч. О преступлениях и наказаниях. М., 1939. С. 204-211.
7. Градовский А.Д. О действии законов во времени // Журнал гражданского и уголовного права. 1873. Кн. 4. С. 11.
8. Конституции и законодательные акты буржуазных государств XVII -XVIII веков. М., 1957.С. 250.
9. Решетников Ф.М. Правовые системы стран мира: Справочник. М., 1993. С. 208.
10. Таганцев Н.С. Русское уголовное право: Лекции. Общая часть. М., 1994. С. 114.
11. Блум М.И. Действие советского уголовного закона во времени и пространстве: Дис…докт. юрид. наук. М., 1975. С. 34.
12. Белогриц - Котляревский Л.С. Учебник русского уголовного права. Общая и Особенная части. Киев; Спб; Харьков, 1904. С. 82-86.
13. Блум М.И., Тилле А.А. Обратная сила закона. Действие советского уголовного закона во времени и пространстве. М., 1969. С.68.
14. Сборник Указов РСФСР. 1922. № 20-21. Ст. 230.
15. Якубов А.Е. Обратная сила уголовного закона // Вестник Московского ун-та. Сер.11. Право. 1993. № 2. С. 63.
16. Герцензон А.А. Уголовное право: Общая часть. М., 1948. С.218.
17. Ведомости Верховного Совета СССР, 1959. № 1.
18. Брайнин Я.М. Уголовный закон и его применение. М., 1967. С.147.
19. Дурманов Н.Д. Советский уголовный закон. М., 1967. С.267-270.
20. Научно-практический комментарий к Основам уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, М., 1961. С. 26.
21. Бойцов А.И. Действие уголовного закона во времени и пространстве. Спб.: Издательство С.- Петербургского ун-та, 1995. С. 48.
22. Шаргородский Н.Д. Уголовный закон. М., 1948. С.226.
23. Уголовный кодекс Испании. Под ред. Н.Ф. Кузнецовой и Ф.М. Решетникова. М.: Издательство ЗЕРЦАЛО, 1998. С. 11.