Все это приобретает смысл в криминалистическом аспекте, поскольку влияет на выбор тактики и метода раскрытия Конкретное, хотя стандартное преступление. И такие «моральные» качества соучастников, как «взаимный доход» вообще, являются нейтральным обстоятельством для вменения субъектам того или иного преступления. Трудно согласиться с мыслью законодателя и большинства экспертов о том, что личная характеристика предметов, их «мораль», отношения и субкультура могут стать основанием для обвинений в конкретном преступлении.
В ней также освещается главная опасность такого «оценочного» признака, как единство преступной группы. На самом деле он не подвергается структурированию и формализации при регулировании на основе уголовной ответственности, в отличие от таких оценочных признаков, которые применяются в уголовном законодательстве, но не в то же время особенно морально или криминологически оценивают тот или иной обстоятельство. В последнем случае мы имеем в виду оценочные категории, используемые уголовным законодателем для описания возможных последствий преступных действий («существенный вред», «значительный ущерб» и т. Д.). Эти категории всегда являются сложениями, логическим смысловым продолжением того числа признаков, которое достаточно четко определено и формализовано законодателем. Категория «единство» - это не просто независимый знак в контексте р. 4 ст. 35 Уголовного кодекса Российской Федерации, а также ст. 210 Уголовного кодекса Российской Федерации, но знак основной[1].
По признаку единства строится все криминальное и юридическое проектирование преступного сообщества (преступной организации), из-за этого перестает существовать нерегулярная форма партнерства. Однако, любые существенные критерии единства в уголовном и правовом смысле ни уголовный законодатель, ни Верховный Суд РФ, ни основная часть исследователей не предлагают.
В этом плане можно согласиться с В. М. Быковым, утверждающим, что поскольку содержание термина «единство» не развито ни в теории уголовного права, ни в практике его применения, невозможно руководствоваться этим термином при дифференцировании Организованной группой и преступным сообществом.
Указания законодателя о цели создания группы - комиссии тяжких или особо тяжких преступлений, поскольку организованная группа, как уже отмечалось, также создана для совершения этих преступлений, не может служить таким отличительным знаком. предупреждает о злоупотреблении криминологическими характеристиками рассматриваемого явления в уголовных правоохранительных органах и P.P. Галякбаров: «Попытки расширить признаки организованной группы за счет дополнительных, не предусмотренных уголовным законом, неверны».
Кроме того, более категоричное суждение, представленное Д.А. Шестаковым, представляется методологически обоснованным: «Очевидно, что признаки, случайно выбранные законодателем из известной для криминалистики концепции организованной преступной деятельности, появились для конструирования общего законодательного определения, Базы для криминальной и юридической реакции на последнее недостаточно.
Представляется, что до тех пор, пока не найдена соответствующая подходящая общая формула, следует отказаться от использования ее суррогатов как в Общей, так и в Особенной частях уголовного законодательства, обходясь в Особенной части составами, "узко" сконструированными применительно к конкретным известным проявлениям организованной преступной деятельности"[6,с.90].
На основании выше изложенного, можно предложить внести изменения редакции части 4 статьи 35 УК РФ "Совершение преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией)"
Оценивая уголовно-правовые основания допустимости компромисса в нормах уголовного закона, Х. Д. Аликперов пишет: «В них законодатель дифференцированно подходит к установлению пределов уступок лицам, участвовавшим в преступлениях, для того, чтобы обеспечить их помощь в решении приоритетных задач производства по уголовным делам. За основу в них взята значимость тех или иных позитивных поступков для безопасности отдельных граждан, общества и государства в целом.
Исходя из этого, законодатель в одних нормах исключает уголовную ответственность за причинение вреда объектам уголовно-правовой охраны, в других - гарантирует освобождение от уголовной ответственности лиц, совершивших преступление, в третьих нормах указывает на возможность такого освобождения от уголовной ответственности, в четвертых гарантирует фиксированное снижение наказания, а в остальных предусматривает возможность смягчения наказания.»
Существует определенная специфика в формах посткриминального поведения лица, создавшего незаконное вооруженное формирование, либо руководившего таким формированием. Помимо названных в законе действий эти лица должны предпринять усилия, направленные на распад преступной группы, прекращение ее существования. Вместе с тем, мы понимаем, что данный вопрос является дискуссионным и на общее понимание проблемы уголовно-правового компромисса не влияет[7,с.75].
Поскольку статьи 208, 209 и 210 УК РФ совпадают и по социально-правовой природе уголовно-правового запрета, и по уголовному целеполаганию, и по конструированию составов, логично было бы продолжить развитие продуктивной идеи компромисса и в нормах, устанавливающих ответственность за бандитизм и организацию преступного сообщества (преступной организации).
В июле 2002 года Уголовный кодекс Российской Федерации пополнился двумя новыми нормами - ст. 282-1 "Организация экстремистского сообщества" и ст. 282-2 "организация деятельности экстремистской организации".
С точки же зрения технико-юридического конструирования и общей направленности социально-правового запрета на реализацию наиболее опасных форм соучастия между статьями 282-1, 282-2 и ст.ст. 208, 209, 210 УК РФ существенного различия нет.
Однако, законодатель сопроводил введенные Федеральным законом от 25 июля 2002 г, N 112-ФЗ статьи 282-1 и 282-2 примечаниями, содержание которых является формализацией уголовно-правового компромисса. Так, примечание к ст. 282-1 гласит: "Лицо, добровольно прекратившее участие в экстремистском сообществе, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления". Примечание же к ст. 282-2 определяет: "Лицо, добровольно прекратившее участие в деятельности общественного или религиозного объединения либо иной организации, в отношении которых судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления". [11,с.183]
Таким образом, формулировка специального основания освобождения от уголовной ответственности (специальной нормы-компромисса) учитывает особенности соответствующего преступления, специфику его объективной стороны.
В связи с выше изложенным можно предположить, что законодатель применительно к преступлениям, совершаемым в наиболее опасных формах соучастия, реализует потенциал института уголовно-правового компромисса как самостоятельного способа поощрения позитивного посткриминального поведения. Именно эти соображения позволяют высказать предложение о дополнении ст. 209 УК РФ "Бандитизм" и ст. 210 УК РФ "Организация преступного сообщества (преступной организации)" соответствующими примечаниями.
Статью 209 УК РФ "Бандитизм" возможно дополнить примечанием следующего содержания: "Лицо, добровольно прекратившее участие в банде и сдавшее оружие, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления".
Статью 210 УК РФ "Организация преступного сообщества (преступной организации)" дополнить примечанием следующего содержания: "Лицо, добровольно прекратившее участие в преступном сообществе (преступной организации), освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления".[10,с.113]
Состояние института соучастия в действующем законодательстве не могло не вызвать к жизни множества и иных предложений по совершенствованию норм Общей и Особенной части, особенно касающихся регламентации ответственности за сложные формы соучастия. Вместе с тем, ряд вносимых авторами предложений носит не совсем научный характер.
Именно фактор такой безнаказанности организаторов преступных «сходок» вызвал к жизни предложение, высказанное Н. П. Водько.
По его мнению, за такие действия, как организация воровских сходок с целью обсуждения планов преступной деятельности, передела сфер влияния, проведения третейских судов и разборок, а также консультирование о будущей преступной деятельности, следует установить уголовную ответственность в Особенной части УК РФ в качестве самостоятельного состава преступления: «Нормативная база уголовно-правовой борьбы с лидерами преступного мира нуждается в дополнительной разработке.
В частности, было бы целесообразным установить в Особенной части УК и ввести в качестве самостоятельного состава преступления «Организацию воровских сходок с целью обсуждения планов преступной деятельности, передела сфер влияния, проведения третейских судов и разборок, а также консультирования о будущей преступной деятельности»».[13,с.198]
Заключение
Институт преступности, как и любой иной социальный институт может функционировать в современной системе прогрессивно развивающихся общественных отношений. В связи с вышесказанным сложившаяся ситуация никак не дает достаточных оснований для развития борьбы с коррупцией и преступностью в ее верхних структурах.
Более того, с учетом периодически всплывающего экономического кризиса, и негативным общим отношением общества к уголовно-правовой деятельности своего правительства, не возникают никакие условия для более продуктивной борьбы с крупной преступной деятельностью. Некоторые слабые меры противодействия ныне доступны только с обыденными общеуголовными проявлениями (кражи среднего и малого размера, грабежи, различные разбои, вымогательство, рэкет и подобное), от совершения которых подвергаются опасности скорее лишь средние и низшие категории населения.
Статью 210 УК РФ "Организация преступного сообщества (преступной организации)" дополнить примечанием следующего содержания: "Лицо, добровольно прекратившее участие в преступном сообществе (преступной организации), освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления".
Состояние института соучастия в действующем законодательстве не могло не вызвать к жизни множества и иных предложений по совершенствованию норм Общей и Особенной части, особенно касающихся регламентации ответственности за сложные формы соучастия. Вместе с тем, ряд вносимых авторами предложений носит не совсем научный характер.
Именно фактор такой безнаказанности организаторов преступных "сходок" вызвал к жизни предложение, высказанное Н. П. Водько.
По его мнению, за такие действия, как организация воровских сходок с целью обсуждения планов преступной деятельности, передела сфер влияния, проведения третейских судов и разборок, а также консультирование о будущей преступной деятельности, следует установить уголовную ответственность в Особенной части УК РФ в качестве самостоятельного состава преступления: "Нормативная база уголовно-правовой борьбы с лидерами преступного мира нуждается в дополнительной разработке.
Список используемых источников
1. «Уголовный кодекс Российской Федерации» от 13.06.1996 N 63-ФЗ (ред. от 30.12.2018)
2.Круглов В.А. Уголовное право. Особенная часть: курс лекций / В. А. Круглов. - Минск: Амалфея, 2016. - 591 с.
3.Международное уголовное право: учебное пособие / А. А. Лупу, И. Ю. Оськина. - Москва: Дашков и Кє, 2017. - 311 с.
4.Примаченок, А.А. Уголовное право. Общая часть: учебное пособие / А. А. Примаченок. - Минск: Международный университет «МИТСО», 2018. - 119 с.
5.Сугак, И.А. Общая часть уголовного права: конспект лекций / И. А. Сугак. - Минск: МИТСО, 2017. - 695 с.
6.Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть: учебник / Л. В. Иногамова-Хегай и др. - Москва: Инфра-М, 2015. - 350 с.
7.Уголовное право России в схемах и определениях: учебное пособие / А. В. Бриллиантов, Я. Е. Иванова. - Москва: Проспект, 2014. - 227 с.
8.Уголовное право России. Части Общая и Особенная: учебник / П. В. Агапов и др. - Москва: Инфра-М, 2016 - 679 с.
9.Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть: учебник / Л. В. Иногамова-Хегай и др. - Москва: Инфра-М, 2017. - 350 с.
10.Уголовное право зарубежных стран: общая и особенная части: учебник / Н. А. Голованова и др. - Москва: Юрайт, 2015. - 1034 с.
11.Уголовное право России в схемах и определениях: учебное пособие: / А. В. Бриллиантов, Я. Е. Иванова. - Москва: Проспект, 2017. - 227 с.
12.Уголовное право России в вопросах и ответах: учебное пособие / Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова, Юридический факультет. - Москва: Проспект, 2016. - 421 с.
13.Уголовное право. Общая часть: учебник / А. Ф. Мицкевич и др. - Москва: Проспект, 2015. - 445 с.