Так, 64 % следователей говорит о том, что к уголовной ответственности привлекаются, как правило, исполнители преступлений, а организаторам удается избежать ответственности, что грозит рецидивом преступлений.
На рисунке 2 представлена статистика по выявлению того или иного участника организованного сообщества.
Рисунок 2- Статистика по выявлению того или иного участника организованного сообщества,%
преступное сообщество
Так, следователи в компетенции которых находятся дела по организованной преступности, отмечают, что примерно лишь в 20 % случаев выявлены организаторы преступной группы, в 4 % -- наводчики, в 6 % -- лица, которые предоставляют технические средства и транспорт.
По мнению 46 % следователей, выявить и доказать существующие коррумпированные связи преступных структур не является возможным.
Так же большинство следователей указывают на тот факт, что информация о наличии организаторов, коррумпированных связей преступных формирований при расследовании получена была.Однко, но в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, доказать это не удавалось.
Таким образом, основная проблема в борьбе с организованной преступностью в России является невозможность раскрытия организованной группы преступности.
Статистика свидетельствует, что в преимущественно раскрываются единичные преступления. Достаточно сложно наложить меры ответственности на руководителя организованной преступной группировки, ликвидировать ее полностью. кроме того, одной из основных проблем становится профессионализация преступных сообществ, что существенно нарушает безопасность нашей страны.
2. Структура преступного сообщества. Вопросы повышения эффективности и совершенствования института ответственности за групповое преступление
2.1 Структура преступного сообщества как формы соучастия в преступлении
Преступное сообщество - представляет собой высший уровень организованной преступности, который имеет наиболее сложное внутреннее строение и состоит из трех основных звеньев.
Звенья преступного сообщества представлены на рисунке 2.
Рисунок 2- Звенья преступного сообщества
Организационно-управленческое звено содержит в себе два элемента, представленные ниже.
1.Стратегическое управление представляет собой общую стратегию преступной деятельности, которая состоит из общих тактических приемов и средств совершения преступлений, в сосредоточении средств преступной организации, организованном контроле за их поступлением и расходованием, а так же разработкой общих мер, которые заключаются в противодействии правоохранительным органам.
2. Текущее управление заключается во введении комплекса приемов и методов преступной деятельности, учете средств и поиске каналов их вложения, а так же постоянном контроле за соблюдением участниками неформальных норм, решении кадровых вопросов, вербовке новых членов и т.п.
Организационно-вспомогательное звено представляет собой комплекс по обеспечению безопасности и эффективному функционированию.
В него входит:
- контрразведка, основу которой оставляют профессиональные преступники ранее неоднократно судимые.
-коррумпированные связи, которые способствуют получению информации об оперативно-розыскной деятельности правоохранительных органов, изъятие и уничтожение отдельных процессуальных документов а так же целых уголовных дел, обеспечивается доступ к сведения о потерпевших и свидетелях для того чтобы оказать на них давления и т.п.
-разведка. Ее суть заключается в комплексе мероприятий, связанных с поиском объектов преступной деятельности. Процесс получение информации о финансовых возможностях той или иной коммерческой организации, ее деловых связях и т.д. [10,с.142]
Непосредственно-исполнительское звено (бригада). Роль данного элемента заключается в процессе подготовки и совершению конкретных преступлений.
Данному звену присущи следующие функции:
1. руководство исполнительскими группами и совершение конкретных преступлений,
2. транспортировка, охрана, реализация предметов, добытых преступным путем,
3. деятельность посредников и связников,
4. исполнительские функции, то есть процесс непосредственной подготовки и совершение конкретных преступлений.
Преступные сообщества классифицируются в зависимости от криминальных сфер влияния и контроля, на региональные преступные сообщества, которые контролируют на определенной территории преступный бизнес, а также определенные виды легального бизнеса, и отраслевые преступные сообщества, которые контролируют определенные сферы экономики и другой деятельности.
Организованная преступная группа является продуктом сознательной организованной деятельности. Ее руководители самостоятельны в решении всех вопросов, связанных как с осуществлением группы, так и направлениями ее деятельности. В силу этого организованная группа становится основой, на которой возникает организованная преступность. Наряду с распределением ролей в группе обязательно устанавливаются единые для всех правила совместной деятельности. Криминологические исследования показывают, что высшей формой самоорганизованности является преступное сообщество, в котором организованная группа полностью теряет качество обособленности, превратившись в структурный элемент более сложного механизма. Если внутри группы и могут оставаться сложившиеся связи и построения без изменений, то внешняя деятельность в значительной мере определяется руководством сообщества. Преступные сообщества представляют наибольшую социальную опасность в силу завершенности развития наиболее соорганизованных структур организованной преступности, стремящихся легализовать свои добытые преступным путем средства в новых экономических структурах и добиться своей легитимности в обществе.
Также необходимо сказать несколько слов о том, что в преступном сообществе, как наиболее высоком уровне организованности преступной среды, получают свое завершающее воплощение и развитие общие признаки организованной преступности.
Кроме общих черт преступные сообщества приобретают и новые, свойственные, как правило, только им[2,с.86].
В их числе: четкое разделение организационно-управленческих, вспомогательных и исполнительских функций; сращивание теневой экономической деятельности с уголовной; связь с коррумпированными чиновниками; наличие общих криминальных сфер влияния и контроля.
2.2 Вопросы повышения эффективности и совершенствования института ответственности за деяние преступных сообществ
Самостоятельное направление совершенствования уголовного закона в сфере регламентации ответственности за совершение преступлений в соучастии связано с разработкой понятийного аппарата и выработкой предложений, адресованных законодателю и ориентированных на повышение эффективности норм Общей и Особенной части Уголовного кодекса. В этом плане серьезные сомнения вызывает обоснованность и эффективность законодательных формулировок в рамках ст. 210 УК РФ "Организация преступного сообщества (преступной организации)".
Критическое отношение к регламентации уголовной ответственности за организацию преступного сообщества или участие в нем находится у разных авторов.
Так, например, В. М. Быков обосновывает целесообразность указать в ст. 210 УК РФ, что целью создания и руководства преступным сообществом (преступной организацией) является совершение умышленных преступлений.
Данное предложение представляется нам избыточным, поскольку преступное сообщество рассматривается как форма соучастия, а при регламентации соучастия (ст. 32 УК) законодатель закрепил умышленный характер преступлений, совершаемых группой лиц[1].
Подчеркивая свою мысль о необходимости усиления в уголовном законе ответственности за совершение преступлений преступным сообществом, В. Д. Иванов и С. Х. Мазуков пишут: "В отличие от других рассматриваемых разновидностей соучастия, совершение преступления преступным сообществом признается конститутивным признаком лишь составов, предусмотренных ст. 210 УК. Совершение преступления преступным сообществом не предусмотрено ни в одном из составов преступлений в качестве квалифицирующего признака, о чем приходится только сожалеть".
Недостаточность уголовно-правовой регламентации отмечают и другие ученые. Так, например, А. И. Долгова полагает, что ст. 210 УК РФ должна устанавливать ответственность за организацию преступного сообщества с целью совершения не только тяжких или особо тяжких преступлений, но и преступлений любой тяжести.
С. В. Наземцев также считает ошибочным указание на целеполагание, связанное с совершением тяжких и особо тяжких преступлений в рамках ст.210 УК.
Автор пишет: "Из ст. 35 УК не видно качественного различия между групповыми формированиями и определения специальной цели преступных сообществ (преступных организаций) - "совершение тяжких или особо тяжких преступлений" превращает ст. 210 УК в "неработающую", так как реальные процессы организаций таких формирований не связаны с подобным изначальным целеполаганием"[12,с.123].
К такому же выводу приходит и В. А. Номоконов, утверждая при этом, что указание в ст. 210 УК РФ о специальной цели создания и руководства преступным сообществом (преступной организацией) - совершение тяжких или особо тяжких преступлений - сразу же превращает эту статью в "мертвую".
Связь ответственности по ст. 210 УК РФ с целью совершения только тяжких или особо тяжких преступлений называет методологическим просчетом разработчиков Уголовного кодекса С. В. Ванюшкин.
Необходимо обратить внимание на то, что здесь ученые прямо указывают на то, что ст. 210 УК РФ на практике "не работает", но предлагают изменить ситуацию за счет расширения оснований уголовной ответственности за организацию преступного сообщества путем включения в цели его деятельности не только тяжких или особо тяжких преступлений, но преступлений любой тяжести. Данный путь, связанный с расширением оснований уголовной ответственности, представляется нам тупиковым.
На самом деле в случае принятия такого рода предложений основания применения ст. 210 УК станут практически не ограниченными. Отличие преступного сообщества и организованной группы вообще перестанет существовать даже на теоретическом уровне. Кроме того, предлагаемые приемы решения проблемы не ориентированы на придание конструкции рассматриваемого состава преступлений более четких границ, поскольку они не решают главного - установления параметров сплоченности группы, пригодных для реального правоприменения[15,с.103].
В этом плане, несомненно, заслуживают внимания и мнения экспертов, которые опираются не на криминальные и правовые критерии преступного сообщества, а на криминологические, социальные, психологические, нравственные особенности. Представляется, что такие решения еще более уязвимы. Так, Л. Д. Гаухман и В. Д. Максимов пишут это единство, а также стабильность, - оценочный знак. Его выделение законодателем в качестве независимого знака означает, что она отличается от стабильности, хотя все признаки стабильности присущи и единству. Но единство характеризуется и другими признаками, в частности взаимной ответственностью, заговором, общей кассой, наличием специальных технических средств и т. д.
Взаимная ответственность может быть основана на таких обстоятельствах, как, например:
- совместное поручение участниками группы преступления ранее, в том числе осуждение за него по тому же уголовному делу;
-отбывание участниками наказания в том же месте заключения;
- взаимное понимание участниками материалов, компрометирующих друг друга;
-использовать для поддержания в группе дисциплины насилия, угроз, жестокости.
Она может действовать также в форме договоренности об отказе от указаний в случае раскрытия, невыполнении обязательств о членах группы, их сообщениях и действиях, о взаимном доходе и т. д. [14,с.77]
Наиболее близкую по существу позицию занимает А. В. Наумов, комментируя Положения части 4 ст. 35 Уголовного кодекса Российской Федерации: «Единство обычно предполагает существование в преступной организации сложных организационных и иерархических связей, тщательный заговор, существование в обороте значительных денег, установление связей с правоохранительными органами (коррупция), существование системы (Внутренняя контрразведка), присутствие охранников, бойцов и киллеров.
Криминальное сообщество, как правило, предполагает вооружение соответствующей преступной организации новейшими видами оружия, в том числе и иностранного производства.
Н. Ф. Кузнецова, проводя интерпретацию признака единства, обращается к таким терминам, как «ясность и сплоченность взаимодействия групп», которые, на наш взгляд, не проливают свет на особенно криминальные и правовые признаки единства, заложенные в основу Уголовной ответственности в соответствии со ст. 210 Уголовного кодекса Российской Федерации.
Необходимо обратить внимание, что авторы используют слова «как правило», «обычно», «может быть».
Это обстоятельство само по себе свидетельствует об отсутствии точных параметров единства преступного сообщества (преступной организации). Что касается коррупционных сообщений с правоохранительными органами, то такие акты уже получили уголовно-правовую трактовку в рамках норм взяточничества, равно как и получили уголовный и правовой запрет на действия, связанные с незаконным оборотом оружия.
Вряд ли такие действия могут составлять элементы единства, имеющие какой-либо особый из указанных норм Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, оценку. Кроме того, по нашему мнению, такие признаки, как взаимная ответственность, заговор, общая касса, наличие специальных технических средств, в том числе иностранного производства, и в особенности отбывание наказания в одном месте, не являются, строго говоря, уголовно-правовыми. Они делают криминологическое или криминалистическое содержание и смысл. Для уголовного правосудия не имеет значения - соучастники отбывали наказание в одном и том же уголовном учреждении раньше, независимо друг от друга, давали ли они какие-либо «клятвы» и т. д. [3,с.55]