Вместе с тем понимание роли субъектом не единственное условием, от которого зависит ее точное выполнение. Значение имеет и отношение субъекта к ней. P.A. Thoits по этому поводу отмечал, что человек, будучи творцом своего поведения, может связывать с ролью свои ожидания и испытывать чувство удовлетворения ею [65]. Ведь неудачи в исполнении роли как правило затрагивают самооценку и поэтому становятся источником стресса. Следовательно, хорошее выполнение ролевого поведения повышает самооценку, а плохое снижает ее.
Итак, суммируя изложенное, отметим, что присутствие в группе рассматривается через представление о роли, которую субъект в ней выполняет. Посредством самоосознания и самооценки ролевого поведения формируется представление субъекта о себе как участнике группы. При этом отношение к роли рассматривается в одномерном континууме, один полюс которого образует отождествление с ролью и стремление ее выполнять; а другой - отрицание роли и протест против нее. Таким образом, отождествление с ролью - это представление о необходимости соответствия модели поведения, предписанной социальной общностью.
В психологических концепциях последствия отождествления с ролью рассматриваются через способность субъекта к социальному взаимодействию (S. Striker, [62]), выражению эмоций (L. Smith- Lovin, [59]), а также объясняют проблему деиндивидуализации субъекта ролевого поведения (St. Racher [52]).
Используя теоретические рамки символического интеракционизма S. Striker определяет, что социальное поведение осуществляется субъектом посредством известных ему ролей. Использование ролей - это необходимость, вызванная стремлением быть понятным окружающим. Неролевое же поведение воспринимается окружающими людьми с трудом и нередко рассматривается как асоциальное.
Доступный субъекту объем ролей крайне широк, поскольку он занимает определенные позиции в различных социальных общностях, при этом каждая из них предписывает свою модель поведения. Эти общности различаются по своему масштабу и могут относится и к большим социальным группам (нации, этносу), и к средним (жители города, представители профессий), и к малым (семьи, учебные, профессиональные, служебные группы).
Несмотря на их неограниченность, социальные роли в представлении субъекта о себе структурированы определенным образом. Во-первых, их иерархия отражает структуры общества, в которые вовлечен человек; а во-вторых ситуации, в которых эти роли используются. Таким образом, актуальные социальные роли - наиболее используемые и наиболее релевантные социальным группам, в которых человек участвует.
Оказываясь в нестандартной, «внеролевой» жизненной ситуации, субъект руководствуется наиболее подходящей ролью из имеющегося у него опыта. При этом другие роли тоже могут использоваться им, кооперируясь или конфликтуя - в зависимости от обстоятельств, в итоге облегчая, либо затрудняя поиск выхода из нее. Таким образом, социальное поведение оформляется посредством нескольких социальных ролей, известных субъекту. Вместе с тем, рассуждая о возможности предсказывать социальное поведение, S. Striker выделяет два вида побуждающих его причин: социальные роли и индивидуальные черты. В его представлении и те, и другие влияют на поведение субъекта, но их выражение подвергается воздействию нескольких групп факторов и не может быть конкретно определено.
По мнению L. Smith-Lovin, эмоции образуют связь между социальной ролью и смыслом, который субъект вкладывает в ее выполнение [59]. Эмоции позволяют ускорить восприятие информации, которую несет ролевая ситуация; выражают отношение субъекта к социальной роли и предсказывают ролевое поведение.
К примеру, если учитель отмечает, что ученик не слушает его, он испытывает раздражение из- за опасения, что тот может упустить важную информацию. Эмоция раздражения вызвана исключительно ролью, которую он исполняет; и в другой ситуации, либо у другого субъекта это раздражение не возникнет, либо не будет понято в педагогически значимом смысле. Помимо этого, переживание эмоций выражает отношение субъекта к социальной роли. Спрашивая себя, «каким я себя чувствую в роли учителя», субъект определяет аффективный компонент этого представления. Позитивные эмоции говорят об удовлетворенности ролью, а негативные, напротив, об отрицании этой роли. Подобными оценками сопровождаются другие социальные роли, о которых имеет представление субъект. Например, социальная роль «бабушки» будет описываться в эмоциях, выражающих доброту и заботу; а «внука» - непосредственность и беззаботность. Итак, имея представление о ролях, с которыми субъект себя ассоциирует, можно с достаточной долей уверенности предполагать, какие эмоции он будет выражать, и напротив, выражаемые эмоции позволяют догадаться о социальной роли, которую он демонстрирует.
Исследования в области отождествления затрагивают также эффекты деиндивидуализации. Как правило, максимальное отождествление с социальной ролью связывается с потерей индивидуальности в поведении, самостоятельности и критичности мышления. Однако это положение было дополнено St. Reicher [52]. Его эксперимент по переодеванию группы людей в одинаковую одежду не вызвал эффекта деиндивидуализации. Напротив, усилилось предпочтение участников групповых норм поведения, существовавших в этой группе, а потери самостоятельности мышления или снижения его критичности установлено не было. Тем самым было доказано, что деиндивидуализация может быть вызвана не только чрезмерным отождествлением с ролью, но и анонимностью или изоляцией от социальной группы. При этом и анонимность, и изоляция имеют не пространственный, а когнитивный характер. Следовательно, деиндивидуализацию вызывают не барьеры либо расстояния, а неспособность отождествить себя с какой-либо социальной группой или определить, к какой группе принадлежит субъект. Например, школьник, приходя в новый для него класс воспринимается окружающими как ученик, а не как индивидуальность. Он может находится в состоянии изоляции и переживать отчуждение довольно долго, если не может рассказать о себе. Лишь с распространением информации о себе он теряет анонимность и обретает индивидуальность в глазах сверстников. Следовательно, даже на уровне представления, отождествление удовлетворяет потребность субъекта в социальном принятии. Оно вызывает ощущение принадлежности к социальной группе, выражается в представлении о предписанном группой поведении.
Принятие ролевой модели поведения одной группы может сопровождаться ее отрицанием в другой. Этот процесс не приводит к явлению аномии и асоциальному поведению, как видел Э. Дюрк- гейм. Он выражается в деперсонализации, то есть подмене собственной индивидуальности групповой. Субъект стремится освоится в новой группе, поэтому старается действовать максимально соответствуя ее нормам. При этом его индивидуальность, выражающаяся через стилевые особенности, потребности и ценности, не просматривается в его поведении. Внешне отождествление выглядит как подмена индивидуальности ролью. Однако, в дальнейшем, черты индивидуальности станут заметны.
Итак, представление о себе в контексте социальной роли отражает влияние социального присутствия на самосознание и поведение субъекта. Образ себя в роли формирует содержание представления о себе, при этом качество выполнения роли влияет на самооценку субъекта. Отождествление с ролью предполагает принятие ее содержания, требований к поведению. С точки зрения социального поведения, принятие роли говорит о готовности субъекта соблюдать групповые нормы поведения, а отрицание роли, напротив, выражает стремление к их нарушению. Отождествление с ролью способствует ощущению социальной вовлеченности, пониманию своей принадлежности к группе, избавляет от переживаний чувств изоляции и одиночества.
Представление о соучастии. Представление субъекта о себе формируется посредством вовлечения людей в жизнь друг друга. Речь идет о взаимодействии, в котором присутствие другого человека выражается в сопереживании, содействии, помощи или совете. Соучастие проявляется в речи, когда местоимением «мы» субъект объединяет и себя, и другого человека: «мы сделали», «мы решили». В этом речевом акте другой человек становится субъектом действия, совершает поступок, несет за него ответственность. Возможности участия другого человека очень широки, но и неопределенны. Феномен «случайного попутчика» показывает, что люди не просто откровенны с ним, но и принимают мнение такого собеседника как руководство к действию [7].
Соучастие можно определить как представление субъекта о влиянии других людей на него, его решения и действия. Оно основывается на опыте следования мнению другого: принятии совета, помощи и иных проявлений социального присутствия.
Феномен соучастия в социальной психологии разрабатывается в контексте исследовании межличностного взаимодействия. Традиционно оно обозначается двумя позициями субъекта: активной и пассивной.
В активной позиции соучастие рассматривается через отношение субъекта к людям, находящимся под его влиянием. Субъект представляется как активный участник отношений - друг, родитель, руководитель. Предметом исследования является отношение к другому [8], способность к восприятию чувств, построению отношений сотрудничества, дружбы, родительства [5]. В пассивной позиции соучастие описывает влияние окружающих людей на субъекта. При этом рассматриваются феномены зависимости поведения от других людей, группового давления и конформности.
В нашем изложении раскрывается третья точка зрения на соучастие. В ней субъект ощущает важность, значимость присутствия другого человека в собственной жизни. Соучастие понимается как представление о влиянии значимого человека. Оно выражается специфическими мыслями и переживаниями, вызванными присутствием другого человека. Представление о соучастии в исследованиях материнства, дружбы выражается ощущениями понимания и принятия, ощущениями заботы и поддержки. Итак, близкими концептами для описываемого представления о соучастии выступают работы, раскрывающие отношения привязанности, дружбы, референтности. Обратимся к ним для прояснения нашей позиции.
В исследованиях Дж.Боулби рассматривается онтогенетически наиболее ранняя форма соучастия - привязанность [17]. Отношение привязанности возникает между ребенком и матерью: оно выражается в особом поведении младенца, сигнализирующем о потребности в постоянном контакте с матерью. При появлении матери ребенок реагирует на нее улыбкой, при расставании - плачем. Проявление привязанности избирательно: оно не распространяется на всех окружающих ребенка взрослых людей, а устанавливается лишь с некоторыми. У детей раннего возраста привязанность к другому сочетается с самопроявлением. Ребенок по-прежнему нуждается в присутствии матери, но, добившись его, проявляет себя. К примеру, прогуливаясь с матерью, ребенок останавливается, протестуя против ее указания. Но угроза расставания побуждает его идти. В этом примере нарастающая субъектность ребенка, выражающаяся в проявлении самостоятельности и автономности, противоречит установленным отношениям привязанности. По мере взросления отношения привязанности между родителями и детьми трансформируются, но такие проявления соучастия, как помощь в принятии решений, сопереживание событий жизни, сохраняются.
Дружеские отношения сопровождаются схожими ожиданиями субъекта от соучастия другого. Развитие дружбы, по мнению J.B. Kupersmidt, вызвано социальной потребностью: представлением о необходимости межличностных отношений, присутствующим у людей на разных этапах возрастного развития [43].
Несмотря на то, что ритуалы и содержательное наполнение дружбы в достаточной мере определяется национальными и культурными контекстами, отношения дружбы способствуют реализации потребности в любви, принадлежности и значимости. Изучение образа дружбы показывает два типа представлений о ней: функциональное и эмоциональное [10]. Функционально дружеские отношения выражаются отношениями поддержки в трудных ситуациях, ожиданием помощи в решении конкретных проблем. Эмоциональное представление говорит о другой стороне дружбы: духовной и эмоциональной близости друзей, удовлетворении потребности быть понятым другим, ощутить сочувствие.
Помимо родительских или дружеских отношений феномен соучастия представлен в восприятии людей и социальных групп. Поскольку восприятие других носит избирательный характер, предпочтение или игнорирование их присутствия основывается на оценке их значимости для субъекта. Значимость объясняется потребностями, целями, интересами субъекта.
Низкая значимость другого человека либо социальной группы приводит к игнорированию другого человека или группы. Высокая значимость, напротив, говорит об обязательном учете мнения другого человека; кроме того, проявляется в переживаниях и действиях субъекта. Мнение референтной персоны изменяет представление субъекта о себе, влияет на уровень самооценки, вдохновляет и мотивирует.
Референтное окружение в целом значимо влияет на самопредставление субъекта. Конечно, его влияние не одинаково на всем протяжении жизни. Многочисленные, неустойчивые и поверхностные социальные контакты подростков заменяются на стабильные и глубокие отношения в зрелости и пожилом возрасте [38]. Соответственно меняется и сила влияния других людей на поведение: достигает максимума в детском и подростковом возрасте и снижается в зрелости. Но в сложных жизненных ситуациях (при распаде семьи, болезнях, потере работы, экономических проблемах) влияние референтных персон на принятие решений и преодоление проблем увеличивается [19].
Дополнительные подтверждения влияния соучастия на образ-Я получены в исследовании изоляции взрослых людей от общества. В них подчеркивается связь между отсутствием доверительных отношений и переживаниями одиночества и депрессии. Вместе с тем, с позиции E. DiTommaso [30], ощущения одиночества зависят не столько от количества собеседников, сколько от качества взаимодействия. Другими словами, субъект, рассчитывающий на определенный уровень доверительности в общении, испытает ощущение отчуждения, если собеседник ее не демонстрирует.