Так, гражданин Х решением следователя Следственной части следственного управления УМВД по Орловской области был задержан в порядке ст. 91, 92 УПК РФ и помещён в СИЗО по подозрению в совершении преступления по факту дорожно-транспортного происшествия, повлекшего смерть человека. За это время следователь произвёл необходимые следственные действия и допросил задержанное лицо в качестве свидетеля. Однако уголовное преследование в отношении гражданина Х следователем не было прекращено. Вследствие чего гражданин Х подал жалобу на нарушение его конституционных прав, гарантированных ч. 1, 2 ст. 46, ст. ст. 49, 52 и 53 Основного Закона страны в порядке ст. 125 УПК РФ. Заявитель мотивировал своё ходатайство тем, что нарушаются права на доступ к правосудию и, как следствие, право на реабилитацию. Советский районный суд г. Орла, а также вышестоящая апелляционная инстанция, отказал в удовлетворении жалобы на действие (бездействие) следователя, сославшись на недопустимость возложения судом обязанности производства конкретных следственных действий процессуально самостоятельному должностному лицу в соответствии со ст. 38 УПК РФ. Одновременно суды обоих инстанций констатировали, что такая жалоба не является предметом рассмотрения в судебном порядке.
Конституционный Суд Российский Федерации в своём постановлении от 21 октября 2017 года № 30-П «По делу о проверке конституционности положений статей 38 и 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина В. В. Ченского»18.11.2020). не согласился с указанными доводами, поскольку необоснованное уголовное преследование является грубым посягательством на человеческое достоинство, нарушает конституционные принципы уважения достоинства личности, справедливости, гуманизма, презумпции невиновности. Государство гарантирует охрану достоинства личности неправомерно подвергнутых уголовному преследованию и компенсацию причинённого ущерба на всех стадиях уголовного судопроизводства. Таким образом, суд приходит к выводу, что отсутствие решения следователя о прекращении уголовного преследования действительно способно воспрепятствовать восстановлению нарушенных уголовным преследованием прав. В рассматриваемом примере нарушается конституционное право на свободу и личную неприкосновенность, право на презумпцию невиновности, право на судебную защиту. Ещё одно нарушение, когда лицо не может обладать двойным статусом: быть задержанным по подозрению в совершении преступления и быть допрошенным в качестве свидетеля - лица, которому могут быть известны какие-либо сведения, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, вызванного для дачи показаний (ст. 56 УПК РФ). При имеющемся положении дел необходимо было вынести процессуальное решение о прекращении уголовного преследования задержанного лица и затем уже о допросе его в качестве свидетеля. Обосновывая своё решение в отказе в удовлетворении жалобы на действие (бездействие) следователя о не прекращении уголовного преследования, суд как орган, осуществляющий правосудие, мотивирует свой отказ невозможностью им подменять функции органа, осуществляющего уголовное преследование, и предрешать вопросы о вынесении процессуальных решений. Однако суд может дать оценку законности и обоснованности принятого должностным лицом, осуществляющим уголовное преследование, решения. При этом суд полномочен давать указание об устранении нарушений должностными лицами, вынесшими незаконное и необоснованное решение. В таком случае заявителю необходимо было обжаловать не сам факт осуществления уголовного преследования в отношении него, а незаконность и необоснованность бездействия следователя по непрекращению уголовного преследования.
В рассматриваемом случае гражданин Х поставил перед судом требование о возложении на следователя обязанности совершить конкретное процессуальное действие, что недопустимо исходя из функций суда и полномочий следователя согласно ст. 38 УПК РФ. Конституционный суд в своём решении признал ст. 38 и ст. 125 УПК РФ не противоречащими Конституции РФ и указал, что суд полномочен при рассмотрении жалобы разрешить вопрос о необходимости принятия следователем соответствующего процессуального решения, и постановил пересмотреть вынесенное в отношении гражданина Х судебное решение в истолковании, расходящемся с конституционно-правовым смыслом. В данном примере Верховный Суд на основании данного Конституционным Судом толкования отменил постановление Советского районного суда г. Орла от 20 июля 2016 года и апелляционное постановление Орловского областного суда от 26 сентября 2016 года. Тем самым было закреплено конституционно-правовое определение содержания смысла ст. 125 УПК РФ о том, что суд вправе предрешить вопрос о необходимости принятия должностным лицом, осуществляющим уголовное преследование, процессуального решения в целях реализации права гражданина на доступ к правосудию, права на реабилитацию в случаях, когда лицо задерживается в качестве подозреваемого, а затем допрашивается в качестве свидетеля без вынесения постановления о прекращении уголовного преследования перед допросом в качестве свидетеля по одному и тому же событию преступления. Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что суд правомочен предрешать вопрос о необходимости принятия следователем такого решения.
Таким образом, несмотря на попытку законодателя в 2009 году восполнить этот пробел путём издания Постановления Пленума Верховного Суда от 10 февраля 2009 г. № 1 «О практике рассмотрения судами жалоб в порядке статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» [6, с. 125], ни среди практических органов, ни в уголовно-процессуальной науке между учёными также до сих пор отсутствует единый подход к определению понятия «предмет обжалования»[10, с. 229-236].
Как полагает Л. М. Володина, под предметом судебного обжалования следует понимать «различные действия (бездействия) или решения органов предварительного расследования и прокуратуры, способные причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию». Подобных взглядов придерживаются и многие учёные-процессуалисты, посвятившие свои публикации судебно-контрольной проблематике [1, с. 296].
Предметом обжалования, по мнению А.А. Устинова, выступает конкретное постановление дознавателя, следователя о возбуждении уголовного дела, о прекращении уголовного дела или «иные решения и действия (бездействие) должностных лиц, принятые на досудебных стадиях уголовного судопроизводства, если они способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства или иных лиц, чьи права и законные интересы нарушены либо могут затруднить доступ граждан к правосудию» [8, с. 64]. Действительно, с точкой зрения А. А. Устинова трудно не согласиться, ведь от того, что является предметом обжалования, действие, бездействие или решение, по какому поводу, с связи с нарушением какого конституционного права, следует определять и круг обстоятельств, подлежащих доказыванию (предмет доказывания). Развивая эту мысль, отметим, что предметом доказывания у судов является обстоятельство, способное нарушить действие, бездействие, решение конституционное право гражданина. Если да, то какое именно? При этом учёный отмечает, что предмет доказывания в порядке ст. 125 УПК РФ напрямую взаимосвязан с предметом обжалования.
А.А. Устинов полагает, что к обстоятельствам, подлежащим доказыванию относится следующий круг вопросов:
1) приняты ли обжалуемые решения, совершены ли обжалуемые действия либо допущено обжалуемое бездействие на законных основаниях (т. е. в соответствии с нормами материального и процессуального законов) надлежащим должностным лицом и в пределах его компетенции; 2) является ли обоснованным (или необоснованным), т. е. соответствует или не соответствует фактическим обстоятельствам дела принятое должностным лицом решение либо совершённое им действие (допущенное бездействие)?
Сторонником данной позиции является Н. Н. Ковтун. Учёный-процессуалист считает, что к предмету судебного контроля формально относится конкретное процессуальное действие или решение публичных процессуальных органов, нарушающее (ограничивающее) то или иное конституционное право личности. Каждое из них объективировано в (итоговых) процессуальных документах. Реальным предметом проверки и оценки суда являются не сами процессуальные документы, а фактические данные (доказательства - ст. 74 УПК), которые они несут в себе, фиксируя те или иные факты, подлежащие установлению по делу либо служащие фактической основой принятия значимых процессуальных решений [2, с. 14-19].
Заключение
Резюмируя вышеизложенное, можно сделать вывод о том, что предмет судебного рассмотрения жалоб на решения, действия (бездействия) должностных лиц, осуществляющих уголовное преследование, имеет достаточно размытые границы. В законе невозможно предусмотреть все случаи, которые могут подпасть под критерий предмета. Поэтому в ст. 125 УПК РФ можно не ограничиваться исключительно решениями, действиями (бездействиями) о конституционных правах граждан. В Постановлении Пленума достаточно чётко определены решения, действия (бездействия), которые не являются предметом обжалования, чем и следует руководствоваться судам в практической деятельности. На основании этого предлагаем изменить ст. 125 УПК РФ, изложив её в следующей редакции: «Решения, действия (бездействие) дознавателя, начальника подразделения дознания, начальника органа дознания, органа дознания, следователя, руководителя следственного органа и прокурора могут быть обжалованы в суде участниками уголовного судопроизводства, также иными лицами, чьи законные права и интересы были нарушены». Данная формулировка будет способствовать единообразному понимаю практическими органами предмета судебного рассмотрения жалоб, что повысит уровень защищённости прав личности на досудебных этапах уголовного судопроизводства и ответственности за принимаемые органами, осуществляющими уголовное преследование, решения, действия (бездействия).
Список литературы
1. Володина Л.М. Проблемы уголовного процесса: закон, теория, практика. - Москва: Юрист, 2006. - 352 с.
2. Ковтун Н.Н. Предмет судебного следствия в судебно-контрольных производствах // Уголовный процесс. - 2007. - № 3. - С. 14-19.
3. Колоколов Н.А. Судебный контроль на стадии предварительного расследования: монография - Курск, 2000, - 315 с.
4. Муминов Б.А. Судебный контроль как форма осуществления судебной власти / Право: современные тенденции : материалы VII Междунар. науч. конф. (г. Краснодар, февраль 2020 г.). - Краснодар: Новация, 2020. - С. 23-26 [Электронный ресурс] // Сайт журнала «Молодой учёный». - URL: https://moluch.ru/conf/law/archive/359/15506/ (дата обращения: 07.01.2021).
5. Ленский А.В., Трубникова Т. В., Якимович Ю. К. Дифференциация уголовного процесса // Вестник Удмуртского государственного университета. - 2013. - № 2. - С. 133-135.
6. Носкова Е.В. Пределы судебного разбирательства в особом производстве по жалобам, рассматриваемым судом в порядке ст. 125 УПК РФ // Уголовная юстиция. - 2013. - № 2 (2). - С. 125.
7. Россинский С.Б., Роговая С. А. Предмет обжалования в суд действий (бездействия) и решений органов предварительного расследования и прокуратуры: от теории к практике // Обжалование в уголовном процессе - 2020. - № 3 [Электронный ресурс] // Издательский дом «Буквоед». - URL: http://www.bukvoved.ru/article_17.html (дата обращения: 23.11.2020).
8. Устинов А.А. Особенности доказывания при рассмотрении судом жалоб в ходе досудебного производства по делу // Российский судья. - 2020. - № 7. - С. 64-67.
9. Химичева О.В. Допустимые пределы судебного контроля на досудебных стадиях уголовного судопроизводства // «Черные дыры» в российском законодательстве. - 2004. - № 1. - С. 249-259.
10. Шадрина Е.Г. К вопросу о необходимости определения предмета и допустимых пределов судебного контроля на досудебных стадиях уголовного процесса / Обеспечение конституционных прав и свобод участников уголовного судопроизводства : материалы круглого стола (19 декабря 2017 г.). - Москва: РГУП, 2018 - C. 229-236.