Правовая регламентация деятельности полицейских учреждений Черноморского казачьего войска во второй четверти XIX в.
Яблонский Иван Владимирович, Харитонов Илья Константинович
Посредством подробного анализа Положения об управлении Черноморского войска от 26 апреля 1827 г. и Положения о Черноморском казачьем войске от 1 июля 1842 г. раскрываются основные особенности правовой регламентации порядка формирования, внутренней структуры, материального обеспечения и компетенции городской и сельской полиции Черноморского казачьего войска во второй четверти Х!Х в.
Ключевые слова: Черноморское казачье войско, наказной атаман, полиция Екатеринодара, полицеймейстер, полицейская команда, земские сыскные начальства, казаки, положение, штат.
Legal regulation of the activities of the police institutions of the Black Sea Cossack Army in the second quarter of the 19th century
In the article, through a detailed analysis of the Regulations on the management of the Black Sea Army d.d. April 26, 1827 and the Regulations on the Black Sea Cossack Army d.d. July 1, 1842, the main features of the legal regulation of the formation order, internal structure, material support and competence of the urban and rural police of the Black Sea Cossack Army in the second quarter of the nineteenth century.
Keywords: Black Sea Cossack Army, ataman, Ekaterinodar police, police chief, police team, zemstvo detective authorities, Cossacks, position, state.
Первоначальный этап формирования городской полиции Екатеринодара и сельской полиции Черномории в основном завершился к началу XIX в. В это время полицейские институты Черноморского казачьего войска достаточно активно развивались, росла их штатная численность: городничество Екатеринодара эволюционировало в полицейскую экспедицию при войсковой канцелярии, став, по сути, управой благочиния с многочисленной полицейской командой, составленной из казаков, с полицеймейстером во главе, а окружные правления - в земские сыскные начальства, соответствовавшие нижним земским судам Центральной России [1, с. 16-17, 19-21]. В своей деятельности полицейские органы Кубани руководствовались Учреждением для управления губерний Всероссийской империи 1775 г. и Уставом Благочиния или Полицейским 1782 г., а также иными документами, издававшимися местными органами власти, отчасти дополнявшими и конкретизировавшими указанные общеимперские узаконения с учетом региональной специфики, такими как Порядок общей пользы, Наставление из Войскового Черноморского правительства Екатеринодарскому окружному правлению, Инструкция старшему есаулу [2] и т.д. Вместе с тем организационно-правовые основы функционирования местной полиции не были урегулированы должным образом, оставаясь в течение продолжительного времени без внимания высших органов власти империи. Кардинальным изменениям в данной сфере, произошедшим в 20-40-х гг. XIX столетия, и посвящена данная статья.
В настоящем исследовании авторами предпринята попытка подробного анализа правовой основы организации и деятельности полицейских учреждений Черноморского казачьего войска во второй четверти XIX в. Именно в этот период начинают приниматься первые фундаментальные и основательные акты высших органов государственной власти Российской империи, утвержденные главой государства, подробно регламентировавшие порядок формирования, внутреннюю структуру, материальное обеспечение и компетенцию местной полиции. В частности, речь идет о Положении об управлении Черноморского войска от 26 апреля 1827 г. и изданном пятнадцатью годами позднее Положении о Черноморском казачьем войске от 1 июля 1842 г. Как следует из указанных дат, оба эти документа были подготовлены в период правления императора Николая I и им же высочайше утверждены.
Положение об управлении Черноморского войска 1827 г. примечательно тем, что именно в нем впервые на законодательном уровне империи вводятся такие понятия, как «полиция города Екатеринодара» и «Екатеринодар- ская полиция», до этого упоминаемые лишь в документообороте местной кубанской администрации. Первоначально проект настоящего положения и предполагаемый штат войска были внесены в департаменты законов и военных дел Государственного Совета Российской империи командиром Отдельного Кавказского корпуса генералом от инфантерии Алексеем Петровичем Ермоловым на излете кавказского этапа его карьеры и после рассмотрения в общем собрании представлены на утверждение императору, которое состоялось 26 апреля, а 3 июня того же года Положение было опубликовано Сенатом.
Положение 1827 г. представляло собой достаточно объемный документ, включавший четыре главы, десять отделений, сто девять параграфов-статей и штат в качестве приложения. Данный акт регламентировал состав, компетенцию и функции важнейших административно-судебных институтов: войсковой канцелярии, военного и гражданского судов, а также полиции.
Заключительная четвертая глава «О полиции» состояла из 40 статей, сгруппированных в четырех отделениях: 1) О Полиции в городе Екатеринодаре; 2) О Земских сыскных начальствах; 3) О Куренном управлении; 4) Об управлении находящимися в войске рыболовными заводами.
В самом лаконичном первом отделении, состоявшем всего из двух параграфов, предусматривалось, что «Полиция и Полицеймейстер с подчиненными ему Чиновниками должны состоять под начальством Войсковаго Атамана и Канцелярии и руководствоваться правилами, для Городничих предписанными» [3, с. 391].
В Положении 1827 г. также отмечалось, что полицеймейстер города Екатеринодара назначался на должность командиром отдельного Кавказского корпуса, а полиция Екатеринодара и земские сыскные начальства «в зависимости [...] состояли» от Войсковой канцелярии [3, с. 385]. В упомянутой канцелярии вопросами деятельности екатеринодарской полиции и земских сыскных начальств руководил третий стол специально учрежденной Воинской экспедиции, о котором в Положении говорилось: «ведает дела Полицейския» [3, с. 387]. Под особым надзором полицеймейстера Екатери- нодара кроме городской полиции также находились пожарная команда и тюрьма.
Одновременно с Положением императором был утвержден штат по управлению Черноморским казачьим войском, включавший раздел «Екатеринодарская Полиция». Помимо полицеймейстера, годовое жалованье которого составляло 300 руб., штат предусматривал наличие двух частных приставов и письмоводителя. Таким образом, на содержание четырех полицейских чиновников полагалось 900 руб. в год, а также 400 руб. на наем писарей и канцелярские расходы [4, с. 129]. Как видим, в настоящем штате не предусматривалось наличие полицейской команды, поэтому численный состав казаков, направлявшихся в Екатеринодар для полицейской службы, их денежное и провиантское довольствие относились к предметам ведения местной военной администрации.
Второе отделение «О Земских Сыскных Начальствах» было гораздо более объемным и насчитывало уже 11 параграфов. Так, § 72 устанавливал состав земских сыскных начальств, включавший для каждого из четырех местных учреждений одного начальника, трех заседателей, секретаря и назначенных по мере надобности канцелярских чиновников. Помимо немногочисленного штата чиновников в ведении каждого сыскного начальства состояла так называемая «розыскная команда из казаков, отправляющих внутреннюю службу» [3, с. 392]. Однако состав и численность подобных команд в Положении не устанавливались.
В Положении 1827 г. особенно отмечалось, что земские сыскные начальства в своих правах равны земской (сельской) полиции, а также подчеркивалось, что «Сыскное Начальство производит все дела, которыя предоставлены Земким Судам Высочайшим Учреждением и последующими за ними узаконениями» [3, с. 392].
Городской полиции Екатеринодара наряду с земскими сыскными начальствами предоставлялось право «наказывать жителей [...] и нижних чинов войска не из дворян», уличенных «в пьянстве, своевольстве, непослушании, нарушении благочиния, неважной драке, краже от 20 до 100 руб. ассигнациями и прочих маловажных преступлениях» [3, с. 392].
Земские сыскные начальства и «Градская Полиция» были уполномочены накладывать «денежный штраф до 25 руб. ассигнациями», определять наказание в виде содержания «под арестом от 7 дней» до одного месяца, назначать на общественные работы на срок до двух недель, а также применять «телесное наказание до 100 ударов розгами» [3, с. 392]. В отношении женщин и детей, не достигших 14-летнего возраста, допустимо было устанавливать телесное наказание «розгами не более как до 20 ударов». Престарелые (старше 70 лет), тяжело больные лица и беременные женщины не подлежали телесным наказаниям.
Кроме того, § 81 определял структуру канцелярий земских сыскных начальств, состоявших из двух столов, и род деятельности каждого из них: первый стол контролировал «дела следственныя, уголовныя, полицейския и экономическия»; второй стол вел списки нарядов на службу, исполнял предписания начальства, составлял месячные и годовые отчеты по военной части для Воинской экспедиции, осуществлял выдачу паспортов и билетов не несущим службу чиновникам и казакам, отъезжающим за пределы войска, а также и служилым, отпускаемым на заработки внутри войска [3, с. 392].
Штат по управлению Черноморским казачьим войском в отношении земских сыскных начальств предусматривал гораздо более серьезные расходы (5000 тыс. руб. в год), чем на екатеринодарскую городскую полицию (1300 руб. в год), что объясняется прежде всего большей численностью подразделений и чиновников в них: в городской полиции их было всего четыре, тогда как в четырех земских сыскных начальствах уже двадцать, т.е. по пять чиновников в каждом (начальник, три заседателя и писарь). Однако если сравнивать данные структуры по должностным категориям и расходам, то содержание одного отдельно взятого земского сыскного начальства обходилось государственной казне дешевле, чем расходы, связанные с городской полицией. Так, жалование земского начальника составляло 250 руб. в год против 300 руб. у полицеймейстера, жалование заседателя - 150 руб. против 200 руб. у частного пристава, жалование секретаря также 150 руб. против 200 руб. у письмоводителя. Только «на писарей и расходы» для городской полиции и земских сыскных начальств предусматривалась равная сумма, составлявшая 400 руб. в год для каждого [4, с. 130].
Наиболее пространным являлось третье отделение «О куренном управлении», которое состояло из 18 параграфов, однако далеко не все из них можно отнести к «полицейской» сфере. Исполнение полицейско-судебных функций в рамках казачьего куреня возлагалось на одного куренного атамана, которому полагались два помощника и писарь. Кроме них в помощь атаману избирались два почетных обывателя из казаков, не несущих службу, именовавшиеся куренными судьями. Куренному атаману предписывалось наблюдать за спокойствием жителей и порядком в возглавляемом курене, в его ведении состояла «сельская полиция с пожарными инструментами» [3, с. 393]. Несение караульной службы по куреню и исправление других должностей осуществлялось казаками, назначенными для внутренней службы сроком на один год.
Куренные атаман и судьи образовывали так называемый куренной суд, который «судил ма- ловажныя преступления», ущерб от которых не превышал 25 руб. ассигнациями, как то: обман (мошенничество - примеч. авт.) или кража; легкие побои; оскорбления в драке или ссоре; пьянство; своевольство, непослушание, нарушение благочиния; кратковременная своевольная отлучка из куреня. За перечисленные выше проступки куренной суд мог применять к нарушителям следующие санкции: денежный штраф до 5 руб. ассигнациями; содержание под арестом не свыше семи дней; осуждение на общественную работу на три дня; телесное наказание до 50 ударов [3, с. 393].
Ежегодно либо при передаче должности все дела и отчеты куренного атамана подлежали проверке «избранными стариками» куреня, которые о найденных ими «непозволительных издержках или злоупотреблениях» должны были сообщать в соответствующее земское сыскное начальство, в ведомстве которого находился данный курень [3, с. 394].
Немалый интерес представляет и заключительное четвертое отделение «Об управлении находящимися в войске рыболовными заводами» главы «О полиции», включавшее 9 параграфов-статей. Так, § 101 Положения 1827 г. предусматривал «для заведывания всеми рыболовными заводами, в войске Черноморском по разным местам рассеянным» введение должности «особого Смотрителя». Его главной обязанностью считалось обнаружение и борьба с беспаспортными, преступниками, уклоняющимися от службы казаками, которые «укрывались» в «глухих местах» Черномории. В этих целях смотрителю надлежало ежемесячно объезжать все заводы и проверять на них рабочих людей, а в случае обнаружения нарушителей «без письменных видов» передавать их в земские сыскные начальства [3, с. 394].
Также в компетенцию смотрителя входила выдача «особых билетов». Каждый желающий устроиться на рыболовный завод обязан был обратиться к смотрителю и в обмен на свой паспорт получить у него билет, дающий право на работу. К работе допускались только казаки, свободные в данный момент от несения очередной службы. Смотритель хранил у себя документы «забродчиков» и вел специальную регистрационную книгу, в которой указывалось, на каком именно заводе трудится тот или иной казак, чтобы в случае необходимости его можно было быстро отыскать и направить к месту несения службы. По окончании работы на заводе билет обменивался на паспорт, казак возвращался в свой курень.
Таким образом, Положение об управлении Черноморского войска от 26 апреля 1827 г. положило начало правовой регламентации организации, структуры и деятельности полицейских учреждений Черномории со стороны центральных органов государственной власти Российской империи. Указанная работа продолжится и в дальнейшее правление Николая I и благодаря изданию 1 июля 1842 г. нового Положения о Черноморском казачьем войске выйдет на качественно иной уровень.