Право правителя определять религию на своей территории, его высшая власть в этом вопросе, становится его обязанностью защищать истинную веру как неотъемлемую часть княжеской власти, стремящейся к абсолютизму. В рамках территориализма верховенство одной религии основано на всеобщей ответственности правителя. Впоследствии этот принцип политического порядка отстаивался протестантскими учеными в области конституционного права, но позже был принят и их авторитетными католическими коллегами [5, S. 5].
Убежденность в спасительности идеи толерантности в Империи формировалась у многих прогрессивных современников и очевидцев в преддверии Тридцатилетней войны не только на отечественных, но и на зарубежных примерах: отсутствие толерантности привело к турецкой войне 1604 года; инквизиция иезуитов в Польше против сторонников свободы вероисповедания была связана с массовыми репрессиями и т д. Уважение к другим конфессиям рассматривалось все чаще не только как необходимое решение, но и как единственная предпосылка мира в Империи. Иными словами, толерантность как философская и мировоззренческая категория постепенно трансформировалась в категорию философско-правовую и политическую. Она стала необходимым условием цивилизованного диалога культур, религий, государств, существования межкультурного пространства. Более того, категория толерантности в Империи подкреплялась в определенной степени гарантиями, достигнутыми как в процессе международного общения, так и закрепленными в договорах. Речь идет прежде всего об Аугсбургском религиозном мире 1555 года и Вестфальском мире, подписанных представителями монархов и имперских чинов с намерением достичь, кроме всего прочего, желаемого баланса в межконфессиональных отношениях как внутри Империи, так и за ее пределами [1, c. 49].
После опустошительной Тридцатилетней войны усилилось стремление к миру. Изменения в правосознании, новое понимание богословского вопроса об истине и государственного интереса, который предполагал разумный компромисс в случае конфессионального конфликта, понимание конституции как нейтрального порядка по отношению к конфессиональным отношениям, которая защищала от религиозной войны, называя государство светским юридическим сообществом, приверженность мирскому общему благу -- все эти руководящие идеи Нового времени способствовали заключению мира в Империи [5, S. 5].
Толерантность как правовая категория нашла вполне логично заметное отражение в документах Вестфальского мира, который определил на долгие десятилетия правовой порядок в Империи. Этот мир представляет собой в истории развития толерантности очень важный шаг вперед, который не должен недооцениваться. Под толерантностью в то время понималась свобода вероисповедания, свобода совести каждого человека, имеющего право выбирать свое вероисповедание и публично пользоваться им. Однако следует подчеркнуть, что эта проблема оценивается историками неоднозначно. В XVIII веке ученые-конституционалисты считали религиозные права, закрепленные Вестфальским миром, совместимыми с идеей терпимости, получившей распространение в эпоху Просвещения. Однако в 1648 году для участников договора индивид не был, по мнению немецкого историка Конрада Репгена, в центре внимания при рассмотрении вопросов политической организации государства и религиозных прав. Предполагалось лишь мирное сосуществование трех крупных церквей (католической, лютеранской и кальвинистской), положение которых должно быть закреплено юридически межконфессиональным соглашением, обязательным для протестантов и католиков. Участники переговоров не всегда могли следовать четко определенным принципам. Напротив, им приходилось постоянно подвергать их сомнению, поскольку необходимость заключения мира и сложившаяся политическая ситуация требовали от них компромисса. Найденные формулы компромисса были вызваны сложностью политических и конфессиональных реалий в Империи. Поэтому неудивительно, что в Вестфальском мире нет общей идеи или концепции религиозного и гражданского мира, а есть скорее решения конкретных практических проблем, которые были вызваны политическим и религиозным антагонизмом между различными конфессиями [1, с. 42; 3, р. 230-231].
Практически вопрос религиозных приоритетов отступил на задний план перед необходимостью решения проблем выживания, самосохранения и правопорядка. Кроме этого, имперские чины, служившие Империи, консолидировались настолько тесно, что они выиграли для себя достаточное политическое поле деятельности, чтобы осуществлять в пределах своих территорий особое правовое регулирование отношений с религиозными меньшинствами. По сравнению с Аугсбургским религиозным миром новые положения Вестфальского мира сократили конфликтный потенциал и обеспечили правопорядок для князей и их подданных [1, с. 43; 6, S. 452].
Идея толерантности нашла свое отражение в Оснабрюкском договоре. В нем слово «толерантность» на латыни встречается дважды, наряду с другими словами с аналогичным значением. В дополнение к публичному или частному отправлению обрядов было предусмотрено право на исповедание без вмешательства священника. Немецкий государствовед XVIII века И. Я. Мозер считал свободное отправление религиозного обряда основным индивидуальным правом каждого немца. Эта форма с правом присутствовать на массовых мероприятиях на соседней территории была воспринята протестантскими депутатами и в принципе была разрешена, даже если она не соответствовала статус-кво 1624 года. Но та же статья Оснабрюкского договора (IPO V, § 34, 36 и 37) предоставляла князю право высылать соответствующих лиц, что противоречило первоначальным требованиям протестантских представителей на Вестфальском конгрессе. Весной 1652 года католический магистрат имперского города Кельн обнародовал указ, предписывающий всем его лютеранским подданным покинуть город в течение пяти лет. В конфессиональной реальности после 1648 года осуществление права подданных на эмиграцию и права политической власти на их высылку значительно перевешивало право на домашнее отправление обрядов. Тем не менее Вестфальский мир подготовил условия для возникновения и развития идеи терпимости в той степени, в какой это способствовало правовому урегулированию религиозных проблем. По крайней мере, происходило умиротворение возникающих конфессиональных страстей. Но, увековечивая конфессиональные границы, унаследованные от XVI века и начала XVII века, строгое применение статус-кво, установленное в 1648 году, подрывало религиозную терпимость. Сохранялась проблема признания всех конфессиональных общин, которые не были упомянуты в Оснабрюкском договоре, о чем указывали некоторые немецкие юристы во второй половине XVIII века. Поэтому связь между Вестфальским миром и прогрессом терпимости в Империи неоднозначна [3, р. 231-232; 6, S. 452].
Прогресс идеи толерантности не должен связываться только с государством или политической системой Нового времени. По мнению ученых, например Юста Липсиуса, в XVI и XVII веках современные им государства не терпели религиозных меньшинств и стремились установить или восстановить религиозное единство. В этом отношении имперская конституция может показаться ретроградной в той мере, в которой она допускает конфессиональный плюрализм. Категория толерантности тогда стала эффективной предпосылкой не только межконфессионального согласия, но и мира в Империи и Европе в целом [1, с. 50; 3, р. 232-233].
С точки зрения отношения к проблеме межконфессионального толерантного сосуществования вызывает интерес позиция курфюрста Бранденбурга Фридриха Вильгельма (1620-1688). Значительное место в его политике на Вестфальском мирном конгрессе занимало урегулирование религиозного вопроса, ведь бранденбургское общество носило многоконфессиональный характер. Свобода вероисповедания стала основой религиозной политики Фридриха Вильгельма [1, с. 50; 2, с. 230, 232].
Таким образом, категория толерантности, получившая закрепление в важнейших конституционных актах Священной Римской империи, нашла свое отражение в свободе вероисповедания и свободе совести индивида, имеющего право выбирать себе вероисповедание и публично пользоваться им. В то же время эти свободы были определены только трем конфессиям (католики, лютеране, кальвинисты). Предполагалось мирное сосуществование лишь между этими тремя крупными церквями, положение которых было закреплено основными имперскими актами. Поэтому категория толерантности носила в то время ограниченный характер.
Литература
римский империя толерантность правовой
1. Дмитрієв А. І. Вестфальський мир 1648 року і сучасне міжнародне право. Kuiv: Ін-т держави і права ім. В. М. Корецького НАН України; Київський університет права, 2001. 426 с.
2. Социальные связи и их трансформация в Западной Европе XVII века: коллективная монография / отв. ред. С. А. Васютин, О. В. Ким. Кемерово: Кузбассвузиздат, 2014. 733 с.
3. Braun G. Les traites de Westphalie comme paix confessionnelle: ebauche de l'idee moderne de tolerance? // Revue d'histoire diplomatique. 2009. № 3. P. 215-239.
4. Gantet C. Une paix religieuse en 1648 // Bulletin de la Societe de l'Histoire du Protestantisme Frangais. 1998. № 1/2. P. 471-488.
5. Link C. Die Bedeutung des Westfalischen Friedens in der deutschen Verfassungsentwicklung: Zum 350jahrigen Jubilaum eines Reichsgrundgesetzes // JuristenZeitung, 1998. № 1. 9 Januar. S. 1-9.
6. Schmidt G. Der Westfalische Friede als Grundgesetz des komplementaren Reichsstaats // 1648: Krieg und Frieden in Europa. Bd. 1. Munster: Bruckner, 1998. S. 447-454.
Literatura
1. Dmitv A. І. Vestfal's'kij mir 1648 roku і suchasne mіzhnarodne pravo. Kuiv: In-t derzhavi і prava іш. V. M. Korecz'kogo NAN Ukraini; Kiivs'kij urnversitet prava, 2001. 426 s.
2. Social'ny'e svyazi i ix transformaciya v Zapadnoj Evrope XVII veka: kollektivnaya monografiya / otv. red. S. A. Vasyutin, O. V. Kim. Kemerovo: Kuzbassvuzizdat, 2014. 733 s.
3. Braun G. Les traites de Westphalie comme paix confessionnelle: ebauche de l'idee moderne de tolerance?? // Revue d'histoire diplomatique. 2009. № 3. P. 215-239.
4. Gantet C. Une paix religieuse en 1648 // Bulletin de la Societe de l'Histoire du Protestantisme Frangais. 1998. № 1/2. P. 471-488.
5. Link C. Die Bedeutung des Westfalischen Friedens in der deutschen Verfassungsentwicklung: Zum 350jahrigen Jubilaum eines Reichsgrundgesetzes // JuristenZeitung, 1998. № 1. 9 Januar. S. 1-9.
6. Schmidt G. Der Westfalische Friede als Grundgesetz des komplementaren Reichsstaats // 1648: Krieg und Frieden in Europa. Bd. 1. Munster: Bruckner, 1998. S. 447-454.