Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 г. в п. 1 ст. 4 устанавливает: «Во время чрезвычайного положения в государстве, при котором жизнь нации находится под угрозой и о наличии которого официально объявляется, участвующие в настоящем Пакте государства могут принимать меры в отступление от своих обязательств по настоящему Пакту только в такой степени, в какой это требуется остротой положения, при условии, что такие меры не являются несовместимыми с их другими обязательствами по международному праву и не влекут за собой дискриминации исключительно на основе расы, цвета кожи, пола, языка, религии или социального происхождения», а в ст. 5 определяет, что:
«1. Ничто в настоящем Пакте не может толковаться как означающее, что какое-либо государство, какая либо группа или какое-либо лицо имеют право заниматься какой бы то ни было деятельностью или совершать какие бы то ни было действия, направленные на уничтожение любых прав или свобод, признанных в настоящем Пакте, или на ограничение их в большей мере, чем предусматривается в настоящем Пакте.
2. Никакое ограничение или умаление каких бы то ни было основных прав человека, признаваемых или существующих в каком-либо участвующем в настоящем Пакте государстве в силу закона, конвенций, правил или обычаев, не допускается под тем предлогом, что в настоящем Пакте не признаются такие права или что в нем они признаются в меньшем объеме» [3].
Аналогичные требования содержат Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 года [21, ст. 15, п. 1, ст. 17-18], Американская конвенция о правах человека 1969 года [14, ст. 27, п. 1-2, ст. 29-30], Хартия основных прав Европейского Союза 2000 года [15, ст. 52-54] и др.
Учитывая положения договоров о правах человека, которые были приведены, возникает вопрос о законности оговорок государств к указанным соглашениям, ограничивающих реализацию некоторых прав для индивидов, в том числе и права на судебную защиту в межгосударственных органах.
Условия заявления оговорок к международным соглашениям регламентированы Венской конвенцией о праве международных договоров 1969 года [4], которая в ст. 19 устанавливает презумпцию допустимости (законности) любой оговорки, за исключением случаев, когда:
а) данная оговорка запрещена договором;
б) договор предусматривает, что можно делать только определенные оговорки, в число которых данная оговорка не входит;
в) оговорка несовместима с объектом и целью договора.
Последнее основание достаточно давно вызывает многочисленные споры как в практике международного сообщества, так и в доктрине, поскольку нет документа, который бы установил критерии для определения той самой совместимости с положениями договора.
В доктрине существуют два подхода к решению этой проблемы [29, p. 95], которые представлены школой допустимости (permissibility) и школой противосопоставимости (opposability). Сторонники первой точки зрения, а именно, английский ученый Д. Боуэт, шведский профессор Ф. Хорн, считают, что оговорка, несовместимая с объектом и целью договора, не может быть заявлена государством, так как в противном случае она будет недействительной. Как следствие, вопрос о ее принятии даже не может возникать. Представители школы противопоставимости (Дж. Руда) придерживаются той позиции, что действительность любой оговорки напрямую зависит только от ее принятия или непринятия государством. Статья 19(с) является, по их мнению [32, p. 82], обычным доктринальным утверждением, которое может рассматриваться как не более чем руководство для государств в принятии оговорки.
На наш взгляд, в данном случае оговорка о непредоставлении индивидам определенных прав является той самой оговоркой, которая несовместима с объектом и целями договора, поскольку она прямо нарушает положения о невозможности ограничений прав человека со стороны государства и явно не относится к ситуациям, предполагающим необходимость временных ограничений прав и свобод человека на территории.
Вопрос оговорок был и остается одним из самых противоречивых и сложных в современном международном праве. Как отмечается в Первом докладе А. Пелле о праве и практике, касающихся оговорок к международным договорам [18, A/C.4/470, par. 61], представленном на рассмотрение Комиссии международного права, противоречия в подходах, существующих в отношении оговорок, удалось преодолеть лишь благодаря компромиссным решениям, строящимся на двусмысленности или тщательно рассчитанном молчании [9].
На 57 сессии Комиссии международного права, проходившей в июле-августе 2005 года, обсуждался проект Руководящих положений об оговорках к международным договорам. В п. 3.1.12 - «Оговорки к общим договорам по правам человека» - было сформулировано следующее правило: «Для оценки совместимости той или иной оговорки общего договора по защите прав человека необходимо учитывать неделимость изложенных в нем прав, значение прав, которые являются предметом оговорки в общей структуре договора, и серьезность воздействия на него оговорки». Оценивая Проект, Специальный докладчик Комиссии отметил, что он «является довольно гибким для того, чтобы оставить толкователям достаточное поле для оценки» [18, А/60/10, par. 382].
В качестве одного из возможных примеров такого толкования можно привести анализ права Европейского Сообщества, сделанный в одном из решений: «Право Сообщества вне зависимости от законодательства государств-членов не только налагает обязательства на частных лиц, но и наделяет их правами, которые становятся частью их правового достояния. Эти права возникают не только в том случае, когда они прямо выражены в Договоре, но и вследствие обязательств, которые Договор строго определенным образом налагает на частных лиц, равно как на государства-члены и институты Сообщества» [19, c. 6].
С учетом вышеизложенных положений международных договоров и выводом, который в своем решении сделал Международный Суд ООН, мы можем сделать собственный вывод: вряд ли можно считать правомерными оговорки государств по отношению к соответствующим международным договорам, которые ограничивают право человека на судебную защиту своих прав в международных судебных учреждениях. В данном случае налицо нарушение государствами своих обязательств по международным договорам о правах и свободах человека.
Небезынтересным в данном аспекте выглядит решение Европейского Суда по правам человека по делу Голдер против Соединенного Королевства. Рассматривая вопрос о том, входит ли право на доступ к правосудию в контекст статьи 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, Суд в частности отметил:
«28. …статья 6 п. 1 не говорит прямо о праве доступа к правосудию. В пункте 1 провозглашаются иные права, но все они вытекают из одной и той же основополагающей идеи и, будучи взяты в совокупности, составляют единое право, хотя и не получившее точного определения. Поэтому Суд призван установить при помощи толкования, является ли доступ к правосудию составной частью или аспектом указанного права.
30. “Общее правило толкования” международного договора, о котором говорит статья 31 Венской конвенции, соединяет воедино ряд составляющих, которые перечислены в четырех пунктах той же статьи 31.
31. Термины, используемые в п. 1 статьи 6 Европейской конвенции, взятые в контексте, дают основания полагать, что это право включено в установленные гарантии.
35. В статье 31 Венской конвенции указывается, что наряду с контекстом следует учитывать “соответствующие нормы международного права, применяемые в отношениях между участниками”. Среди этих норм - общие принципы международного права и, в частности, “общие принципы права, признаваемые цивилизованными странами” (п. 1 “c” статьи 38 Устава Международного Суда ООН). Юридический комитет Консультативной Ассамблеи Совета Европы предвидел в августе 1950 г., что “Комиссия и Суд должны будут, по необходимости, применять такие принципы” при исполнении возложенных на них обязанностей, а потому не считал “необходимым” наличие в Конвенции соответствующих предписаний (Documents of the
Consultative Assembly: working papers of the 1950 session. V. III. No. 93. Р. 982. § 5).
Принцип, согласно которому спор гражданско-правового характера может быть передан в суд, относится к числу повсеместно признанных основополагающих принципов права; это справедливо и в отношении принципа международного права, который запрещает отказ в правосудии. В свете указанных принципов следует читать и статью 6 п. 1.
Если бы ее текст понимался как говорящий исключительно о движении дела, которое уже передано в суд, то Договаривающееся государство могло бы, не нарушая эту статью, упразднить свои суды или вывести из их юрисдикции рассмотрение некоторых видов гражданских дел, поручив их органам, находящимся в зависимости от правительства. Подобные допущения, неотделимые от опасности произвола, имели бы весьма серьезные последствия, которые несовместимы с указанными выше принципами; это не могло пройти мимо внимания Суда.
По мнению Суда, было бы немыслимо, чтобы статья 6 п. 1 содержала подробное описание предоставляемых сторонам процессуальных гарантий в гражданских делах и не защищала бы в первую очередь того, что дает возможность практически пользоваться такими гарантиями - доступа к суду. Такие характеристики процесса как справедливость, публичность, динамизм лишаются смысла, если нет самого судебного разбирательства» [8, c. 39-80].
Список литературы
1. Арцт Д.Е., Лукашук И.И. Участники международно-правовых отношений // Вне конфронтации: международное право в период после холодной войны: сборник статей. М.: СПАРК, 1996. С. 73-107.
2. Блищенко И.П., Дориа Ж. Прецеденты в международном публичном и частном праве. М.: Изд-во МНИМП, 1999. 472 с.
3. Ведомости Верховного Совета СССР. 1976. № 17. Ст. 291. 4. Ведомости Верховного Совета СССР. 1986. № 37. Ст. 772.
4. Волошко А.И. Взаимосвязь норм внутригосударственного и международного права по обеспечению и защите личных и политических прав человека: дисс. … канд. юр. наук. М., 1992. 178 c.
5. Всеобщая декларация прав человека 1948 г. // Российская газета. 1995. 5 апреля.
6. Декларация основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью, принятая Резолюцией 40/34 Генеральной Ассамблеи ООН 29 ноября 1985 года // Права человека и судопроизводство: собрание международных документов. Вена: ОБСЕ, 1999. С. 229-235.
7. Европейский суд по правам человека: избранные решения: в 2-х т. / председатель ред. коллегии В.А. Туманов. М.: НОРМА, 2000. Т. 1. 856 с.
8. Жарский А.В. Правовой режим оговорок по Венской конвенции о праве международных договоров 1969 года // Белорусский журнал международного права и международных отношений. 2001. № 1.
9. Игнатенко Г.В. Международно-признанные права и свободы как компоненты правового статуса личности // Правоведение. 2001. № 1. С. 87-101.
10. Исаева М. Частные лица в международном правосудии // Международное публичное и частное право. 2005. № 3.
11. Карташкин В.А. Права человека на рубеже веков // Российский ежегодник международного права - 2002. СПб.: Россия-Нева, 2002. С. 298-301.
12. Кожеуров Я.С. Проблемы международной правосубъектности индивида: дисс. … канд. юр. наук. М., 2001. 207 с.
13. Международные акты о правах человека: сборник документов. М., 2002.
14. Московский журнал международного права. 2003. № 2.
15. Основные принципы и руководящие положения, касающиеся права на правовую защиту и возмещение ущерба для жертв грубых нарушений международных норм в области прав человека и серьезных нарушений международного гуманитарного права, принятые 16 декабря 2005 года Резолюцией 60/147 на 60 сессии Генеральной Ассамблеи ООН // Юрист-международник. 2006. № 2. С. 54-62.
16. Официальный сайт Международного Суда Организации Объединенных Наций
17. Официальный сайт Организации Объединенных Наций
18. Решение Суда ЕС по делу C-26/62: NV Algemene transport en expeditie onderneming «Van Gend and Loos» v. Netherlands Inland Revenue Administration // Суд Европейских Сообществ: избранные решения / отв. ред. М.Л. Энтин. М.: НОРМА, 2001. 400 с.
19. Сборник международных договоров СССР. М., 1991. Вып. XLV.
20. Собрание законодательства РФ (СЗРФ). 2001. № 2.
21. Черниченко О.С. Общая характеристика юрисдикции государств в сфере межгосударственных отношений // Российский ежегодник международного права - 2002. СПб.: Россия-Нева, 2002. С. 156-181.
22. Черниченко С.В. ООН и права человека: итоги и проблемы полувекового пути // Российский ежегодник международного права - 1996-1997. СПб.: Россия-Нева, 1998. С. 286-306.
23. Энтин М.Л. В поисках партнерских отношений: Россия и Европейский союз в 2004-2005 годах. СПб.: Россия-Нева, 2006. 576 с.
24. Cassese A. International Law in a Divided World. N. Y., 1986.
25. Cormley V.P. The Procedural Status of Individual before International and Supranational Tribunals. N. Y., 1966.
26. D'Amato A. International Law: Process and Prospect. N. Y., 1987.
27. Jacob Ph.E., Athertone A.L. The Dynamic of International Organization, the Making of World Order. Illinois, 1965.
28. Koh J. Reservations to Multilateral Treaties: How International Legal Doctrine Reflects World Vision // Harvard International Law Journal. 1982. Vol. 23.
29. Lauterpacht H. International Law and Human Rights. London, 1950. 498 р.
30. Rosenberg J.N. A Way to Bring Life to the World Court // War and Peace Report. 1972. Vol. 5. № 8.
31. Ruda J.M. Reservations to Treaties // Recueil des cours de l'Academie de droit international de la Haye. 1975. III. Vol. 146.
32. Vereshetin V., Mullerson R. International Law in an Interdependent World // Columbia Journal of Transnational Law. 1990. Vol. 28.