Прагматический, практический и праксиологический смысл общественного богатства
Ю.В. Туйцын
Аннотация
В статье рассматривается понятие общественного богатства. Автор показывает различие прагматического, практического и праксиологического смысла данной категории в самых важных, с его точки зрения, учениях в истории философии и политической экономии. Наиболее полно праксиологический смысл богатства был раскрыт в экономическом учении марксизма.
Ключевые слова: богатство; стоимость; прагматизм; праксиология; праксиологический смысл.
Abstract
Pragmatic, Practical and Praxiological Sense of the Common Wealth
Y.V. Tuytsyn
The article considers the notion of social wealth. The author demonstrate a difference of pragmatic, practical and praxiological sense of this category in the most important, to his point of view, teachings in a history of philosophy and political economy. Praxiological sense of social wealth was most comprehensively exposed in Marxist economical theory.
Keywords: wealth, value, pragmatism, praxiology, praxiological sense.
Вероятно, ничто так не занимает умы большей части человечества, как возможность разбогатеть. Для многих людей во все времена богатство часто ассоциировалось со счастливой жизнью, с удовлетворением разнообразных желаний, интересов и потребностей. Поэтому нередко жизнь отдельных людей пронизана постоянной заинтересованностью в том, чтобы улучшить личное благосостояние с помощью увеличения той доли богатства, которую они способны присвоить. Как известно, политические экономисты богатство называли предметом науки или мыслили его таковым. К этому склонялись такие выдающиеся философы и ученые, как Аристотель, А. Смит, Д. Риккардо, Д.С. Милль, К. Маркс, В.-С. Джевонс и др. [2, 13, 12, 7, 9, 4].
Изначально люди были убеждены, что богатство может сделать жизнь, если не счастливее, то, по крайней мере, легче. В славянских языках само слово «богатый» образовано от слова «бог» и, по представлениям ряда историков языка, оно означало «хранимый богом». Надо полагать, что формирование понятия «богатый» происходило одновременно с выделением богатых людей, которое стало возможным в период имущественного расслоения общинников в крестьянских хозяйствах первобытного общества. В общественном сознании сложился прагматический смысл богатства -- с первобытного периода под богатством понимали те материальные предметы, которые были в распоряжении сообщества и приносили ему пользу. В современном словаре русского языка богатство также определяется с позиции прагматизма -- как «обилие материальных ценностей, денег» [11, с. 51].
Недостаточное количество у человека или сообщества предметов, содержащих в себе полезные свойства, а потому обладающих материальной ценностью, должно пониматься как противоположное состояние -- бедность. Не случайно слово «бедность» в славянских языках является однокоренным со словом «беда», что указывает на неблагополучное и угрожающее жизни положение, в котором могут оказаться люди. Вполне логично, что «бедность» всегда была экономически и морально отрицательной характеристикой того состояния, в которое попадал человек (группа людей). Поэтому прагматически положительные характеристики богатства и прагматически отрицательные характеристики бедности автоматически переносились на людей, оказавшихся в соответствующем имущественном положении.
Любое богатство, понимаемое прагматически, прежде чем будет кем-либо присвоено, сначала должно быть создано или добыто. Количество видов материальных благ, добываемых людьми на ранних ступенях своего развития, соответствовало количеству абстрактных потребностей людей. Однако человек постоянно открывал для себя новые конкретные материальные блага, способные удовлетворить его потребности, поэтому на протяжении всей своей истории человечество изобретало новые способы их добычи и производства и формировало новые потребности. Практическое понятие богатства состоит в знании ценности и стоимости способностей и затрат человеческой энергии, которые используются для создания и получения необходимых материальных благ.
Практическое отношение к материальным благам реализуется многочисленными способами человеческих действий, превращающихся со временем в общественно-необходимые виды деятельности людей, в формы и виды производства. В то же время люди прекрасно понимают, что улучшение их благосостояния напрямую связано не только с созданием богатства, но, что не менее важно, с его присвоением. Богатство образуется с помощью физической, интеллектуальной (профессиональной) и общественной деятельности людей. Поэтому человеку, желающему разбогатеть, необходимо было не только понять технологию производства в целях создания блага, не только затратить на производство физическую энергию, но и установить право собственности как на сам продукт производства, так и на важнейшие компоненты деятельности, создававшие богатство.
Из частных стремлений к обогащению складывались мощные общественные движения, целью которых было удовлетворение их совместных интересов. Каждое конкретное общество стремится увеличить размер своего богатства, и ради этого оно использует те возможности, которыми располагает в данный момент своего развития. Иногда оно способно обогащаться за счет применения новых способов производства благ, в том числе внедрения новых технологий, иногда посредством социальных действий, приносящих возможность быстрого овладения благами. Общество чередует различные направления своего обогащения и часто ради сохранения главной тенденции готово идти на большие человеческие жертвы.
Одним из наиболее простых способов получения богатства представляется его физический захват у тех, кто им уже обладает в данный момент времени. Вся история общества представляет собой непрекращающуюся борьбу людей, распадающуюся на многочисленные конфликты, восстания и войны: сначала между группами индивидов и племенами, затем между народностями, классами и нациями. Некоторые философы, например, Гераклит и Т Гоббс, вообще считали явление войны естественным состоянием людей. В XIX и XX вв. их позицию поддерживали такие историки, как Д. Мак-Леннан, Э. Тайлор, Г. Мэйн, У Самнер, рассматривавшие войну как нормальное общественное явление.
Данные ученые понимали богатство и войну примерно так же, как думали те люди, кто участвовал в грабительских войнах. Они были уверены, что в основе столкновений древних коллективов чаще всего лежало богатство, которое древними захватчиками также понималось прагматически. «Известно, что переход к производящему хозяйству привел к появлению регулярных излишков пищи и, тем самым, создал как предпосылки, так и стимулы для возникновения грабительских войн», -- пишет известный российский историк В.А. Шнирельман [15, с. 146-147]. Под производящим хозяйством автор имеет в виду земледелие. Он отмечает, что до него еще ряд зарубежных историков придерживались схожей точки зрения на происхождение коллективной войны [16-18]. В стремлении к увеличению материального достатка соперничающих социальных групп они видели главную причину непрекращающихся войн в первобытном и классовом обществе.
Однако философия не стала бы столь плюралистичной и разносторонней дисциплиной, если бы не была способна производить на свет совершенно неожиданные для обыденного сознания интеллектуальные построения для обоснования новых понятий и идей. По мере того как в греческом обществе складывались классовые противоречия, отношение к богатству начинает принимать экстравагантные формы, сложившиеся на основе «отрицательных» принципов. Появились философы, а затем и социальные группы, в мировоззрении которых материальное богатство стало истолковываться негативно, а бедность превращалась в добродетель. Скорее всего, первой известной формой апологии бедности следует считать этику Сократа, призывавшего к скромному и умеренному потреблению: «Ничего сверх меры» [5, с. 113]. Взгляд Сократа на богатство представляет собой разумный потребительный и производительный минимализм.
Еще более радикальная позиция во взглядах на богатство возникла в философии киников, которую принято называть аскетизмом. В Греции появилась группа философов, предложивших более решительный подход к отстранению от богатства: во имя достижения свободы духа они призывали к предельно возможному минимуму в потреблении и отказу от элементарных материальных благ.
Они сосредоточились на критике потребительства и возвышении материальной бедности. Можно сказать, что они довели аскетический образ жизни до идеала и предлагали человеку жить в предельной простоте [5, с. 268]. Киники высмеивали финикийца Мениппа, одного из своих сподвижников, который, занимаясь ростовщичеством, сначала разбогател, а потом, будучи ограбленным, удавился, чем показал свою полную зависимость от вещей. Для киников бедность -- это благо, богатство же, наоборот, зло, поскольку лишает людей настоящей свободы.
Однако индивидуальный отказ от богатства, понимаемого прагматически, в условиях греческого рабовладельческого строя приводил людей к потере всех достижений культуры, личной деградации, разрушению личности. Поэтому неудивительно, что радикализм киников в отношении богатства не был поддержан широкими слоями населения, а превратился в практику небольшой группы людей, оказавшихся неспособными поддерживать достойный уровень индивидуального благосостояния и искавших в аскетизме интеллектуальное и моральное оправдание своему бедственному положению. Философия киников превратилась в групповую антиобщественную этику, идеологию бездеятельности, античную субкультуру.
В дальнейшем такую же позицию, внешне похожую на киническое презрение к индивидуальному богатству, развивала христианская теология. Осуждение богатства можно найти в трудах отцов христианства Василия Великого и Иоанна Хризостома. «Щадила ли кого смерть ради богатства? Миновала ли кого болезнь ради денег? Долго ли золоту быть силками душ, удою смерти, приманкою греха?» -- писал св. Василий Великий [3, с. 161]. Отцы церкви, ссылаясь на Священное Писание, утверждали, что богатство приносит людям беду, являясь причиной распущенности и семейных раздоров, а в общественной жизни -- причиной больших войн. Иоанн Златоуст особенно сильно осуждал такое богатство, которое становилось средством угнетения других людей. Присвоение богатства отдельным человеком он называл откровенным грабительством, а владельца богатства называл «хищником».
Надо заметить, что само богатство изначально понималось христианскими теологами также в вещественно-прагматическом смысле, как некоторое множество материальных предметов, дающих человеку телесное насыщение и физическое удовлетворение. По крайней мере, акцент в объяснении того, что понимать под богатством, в их работах делался на материальной стороне вещей. Однако различие между аскетизмом киников и ранних христиан состояло в том, что киники предлагали минимизировать потребности отдельного человека ради личной свободы от вещей, в то время как христиане призывали к освобождению от вещей ради помощи ближним и самосовершенствования души. Иоанн Златоуст поддерживал монашество, которое еще только возникало и набирало силу. Надо понимать, что идеи теологов влияли на то, что многие обеспеченные граждане, принимая христианство, добровольно расставались со своим имуществом, раздавая его бедным людям. Христианская теология сумела возвысить презрение к вещественному богатству до уровня духовного подвига, продемонстрировав на примере отказа от богатства превосходство духовной жизни над физической. Поэтому отношение к богатству истинно верующих христиан можно считать не столько аскетизмом, сколько антипрагматизмом.
Праксиологический смысл богатства начинает формироваться в трудах тех философов, кто рассматривал производительный труд как главный вид добродетели, при этом богатство трактовал с точки зрения его общественной пользы. Уже Платон, будучи богатым человеком, осознал несправедливость социального устройства греческого полиса, поэтому подверг критике сложившийся тип государства и форму распределения общественного богатства. Он выступал одновременно против бедности, которая толкает человека к злодеяниям, и против индивидуального богатства, потому что оно ведет человека к лени [12, с. 191]. В работе «Государство» Платон, понимая и несправедливость распределения общественного богатства между людьми, и нелогичность организации общественного хозяйства в греческом полисе, стал рассуждать о том, какой должна быть рациональная система общественного производства и как достичь социальной справедливости в распределении совместно созданных материальных благ: Платон мечтал сотворить проект такого общества, которое согласно эйдосу «государственности» было бы лишено недостатков и стало бы вечной общественной гармонией и неизменным порядком.
Отчасти праксиологическое понимание богатства можно также найти в социальной философии Аристотеля. Он считал, что все слои греческого общества должны трудиться. Наиболее предпочтительным и полезным трудом, по его мнению, был земледельческий труд. Однако гражданам в его работах предлагалось заниматься исключительно умственным трудом и общественной деятельностью. Смысл богатства следует толковать в зависимости от конкретного вида деятельности. Философ полагал, что богатство является целью такой деятельности, как «хозяйствование» [1, с. 54].
Но подлинный смысл праксиологического понятия богатства формируется в Новое время в трудовой теории, родоначальником которой признают У! Петти. Этому способствовала развернувшаяся в тот период полемика различных направлений экономистов об увеличении национального богатства и о формировании стоимости -- меркантилистов, монетаристов, физиократов, «трудовиков». В XVIII в. французские экономисты Франсуа Кенэ и Анри Тюрго, принадлежавшие к течению физиократов, выдвинули производственную концепцию происхождения богатства. Однако они ошибочно полагали, что общественное богатство создается исключительно в сфере земледелия благодаря происхождению полезных свойств в природных явлениях. Ф. Кенэ в статье «Зерно» писал следующее: «Таким образом, при производстве изделий промышленности не происходит никакого увеличения богатств, поскольку ценность этих изделий увеличивается только в зависимости от цен на средства существования, которые потребляются рабочими, производящими промышленные изделия» [6, с. 166]. Человек своим трудом не создает никакого богатства, он только придает естественным свойствам удобную и нужную форму. Поэтому, с точки зрения физиократов, труд не является источником богатства, он может считаться только дополнительным фактором в его формировании.