Ульяновский государственный университет
Прагматическая реализация коммуникативных стратегий в конфликтном дискурсе
Н.А. Белоус
Слово «конфликт» заимствовано в середине 19 века из немецкого языка, где Konflikt < лат. Conflictus, суф. производного от cofligere «сражаться, биться». Конфликт буквально - «столкновение, бой» (Шанский, 2000: 146).
Конфликтный дискурс (далее КД) обладает рядом дескриптивных особенностей, существование которых можно регулировать. Упомянутое качество КД дает возможность лингвистического проектирования и лингвистической коррекции конфликтных ситуаций.
Любой КД представляет собой набор речевых действий, которому свойственны целенаправленность, адресованность, ориентация на нормы речевого поведения, принятые в социуме. Речевое взаимодействие, или совокупность обмена речевыми действиями, в зависимости от содержания коммуникативных задач может приобретать конфликтный характер, и воздействие участников дискурса друг на друга может развиваться по определенным сценариям. Для того чтобы представить типологию сценариев КД, необходимо описать типичные формы представления (презентации) информации в речевом произведении, которое может приобретать характер КД.
Отметим, что КД является одним из самых распространенных в человеческом репертуаре, поскольку «передающая» и «принимающая» составляющие - живые люди, которые являются носителями социального опыта, составляющие элементы которого могут выступать как интенсификаторами, так и нейтрализаторами КД. К его интенсификаторам следует относить:
1. цейтнот времени,
2. диссонанс коммуникации и обстановки,
3. иерархическая дистанция,
4. разница воспитания и образования,
5. различное представление о конкретной системе долженствования или нормативных функциях,
6. собственно социальное поведение - «как внешнее проявление деятельности индивида, в которой обнаруживается его позиция, ожидания и ориентация» (Харчева, 2003: 243).
К прагматическим нейтрализаторам КД следует относить:
1. достаточное количество времени, имеющееся в распоряжении коммуникантов, чтобы решить необходимые вопросы,
2. располагающая к общению обстановка,
3. нейтрализованные маркеры иерархической дистанции (отсутствие доминирующей интонации распорядительного тона; равноправное положение в пространстве - оба коммуниканта либо сидят, либо стоят, их не разделяют массивные предметы мебели, декора, дизайна),
4. приблизительно одинаковые уровни воспитания и образования,
5. приблизительно одинаковое представление о конкретной системе долженствования или нормативных функциях,
6. собственно социальное поведение - симультанные позиция, ожидания и ориентация индивидов.
Кроме того, КД является одним из самых распространенных в человеческом репертуаре, поскольку «передающая» и «принимающая» составляющие - живые люди, которые исполняют определенный набор социальных ролей в рамках:
I. структурно-функциональной зависимости (родственные отношения: мать / дочь, сват / брат и т.п.; производственные отношения - начальник / подчиненный, подчиненный / подчиненный и т.п.; романтические отношения: друг / недруг, приятель / приятель, влюбленный / равнодушный и т.п.);
II. интенциональной зависимости, вытекающей из непосредственно коммуникативных намерений (желающий общаться / не желающий общаться, желающий общаться / игнорирующий желающего общаться, желающий общаться / принужденный общаться).
Несомненно, КД является одним из самых распространенных в человеческом репертуаре еще и потому, что «передающая» и «принимающая» составляющие - живые люди, которые владеют коммуникативной компетенцией и действуют в соответствии с определенными речевыми традициями.
Наряду с уже названными прагматическими характеристиками КД не случаен в человеческом репертуаре еще и потому, субъекты общения обладают определенными психотипическими свойствами личности, подробные систематизированные характеристики и экспресс-диагностики которых уже разработаны (Романов, 2001: 45-51). Моделирование КД невозможно без классификации психотипов личностей, провоцирующих возникновение всех необходимых и достаточных условий столкновения коммуникативных целей, которые трансформируют любые сценарии речевого общения в КД. Участие в коммуникации агрессивных психотипов (таких как: эпилетоид, паранойяльный, истероид и гипертим) увеличивает вероятность конфликтного сценария, однако не всегда является единственным условием его развития и не исключает речевой активности дефензивных (низкоэнергичных) и непостоянных психотипов личности в КД.
Но все названные типы, так или иначе, обладают положительными чертами, которые дают возможность прогнозировать предотвращение КД путем комбинаций коммуникативных тактик.
По ходу коммуникации информация в результате многократной передачи от адресата к адресанту (и обратно) претерпевает изменения и отражает пути реализации коммуникативной стратегии. Характер такого преобразования «может выступать в качестве некоторого объективного показателя завершенности и успешности акта риторического воздействия» (Романов, 2001: 67).
Различные виды дискурсов предполагают различные коммуникативные стратегии и тактики. Человек, вовлеченный в запланированное или не запланированное общение, обладая коммуникативным опытом и коммуникативной компетенцией, реализует свою коммуникативную цель или становится адресантом, который подвергается воздействию коммуникативных тактик говорящего (кто в свою очередь, следуя определенной коммуникативной интенции, выработал коммуникативную стратегию). Но и говорящий и слушающий пополняют свой коммуникативный опыт. Весь упомянутый опыт можно условно разделить на позитивный и отрицательный: мы полагаем, коммуниканта нужно считать более компетентным тогда, когда он приблизительно одинаковое количество раз одерживал коммуникативную победу и находился в ситуациях коммуникативной неудачи. Значимость коммуникативной неудачи и ее объем заставляет человека пересматривать коммуникативный опыт и накапливать представления о собственной системе коммуникативных тактик; корректировать коммуникативную стратегию. Все многообразие человеческого опыта общения представляется возможным классифицировать.
Парадоксальность такого деления заключается в том, что по одну сторону условной границы следует поместить все разнообразие человеческих дискурсов (а именно дискурсы, насыщенные такими типовыми разновидностями иллокутивной функции как: комиссивы (обещания), экспозитивы (выставление напоказ), пермисивы, сатисфактивы (извинения, соболезнования), регламентивы и формулы социального этикета, дескриптивы, аргументивы, констативы, инъюнктивы, реквестивы, инструктивы, суггестивы, инвитивы), а по другую сторону условной границы следует поместить только КД. Условность существования этой границы можно нечаянно обнаружить и за рамками наук - в народном творчестве: не вчера родилась поговорка «начали за здравие, кончили за упокой», смысл которой и отражает особенности появления КД в речевом опыте коммуникантов.
Все КД с прагматической точки зрения следует разделить на:
1. абсолютно намеренные (говорящий и слушающий заранее знают, что в течение речевого акта они оба намерены отстаивать противоположные коммуникативные цели, и оба готовы реализовывать такие ходы коммуникативной тактики, которые заранее насыщены конфликтными маркерами);
2. частично намеренные (кто-то один - или говорящий или слушающий заранее осведомлен, что в течение речевого акта они он намерен реализовывать коммуникативную цель, которая по его предположению не совпадает с коммуникативной целью реципиента; и только говорящий готов реализовывать такие ходы коммуникативной тактики, которые заранее насыщены конфликтными маркерами);
3. случайные (кто-то один - или говорящий или слушающий случайно в течение речевого акта меняет речевую тактику и не может достичь своей коммуникативной цели, не реализуя такие ходы коммуникативной тактики, которые насыщаются конфликтными маркерами спонтанно).
Поиск причин такой популярности КД необходимо вести в нескольких направлениях. Одно их них - прагматическая реализация коммуникативных стратегий.
В качестве конфликтного дискурса мы рассматриваем речевое взаимодействие коммуникантов, иллокутивная доминанта которого представляет собой противостояние или столкновение коммуникативных целей участников целенаправленной речевой деятельности, перлокуция которой характеризуется наличием отрицательных эмоций благодаря вербальному и не вербальному воздействию коммуникантов друг на друга.
Регулятивность принято считать разновидностью целенаправленной деятельности, более того - некоторой системой, способной к функционированию в заданных пределах целевого содержания речевой коммуникации, т.е. в виде набора речевых функций с их отношением друг к другу (Романов, 1988: 6).
В свете вычисления функционально-семантических характеристик КД допустим, что все поле разновидностей дискурсов (известных современному говорящему субъекту) возможно представить двумя разнополярными наборами: 1. мирные коммуниканты формируют поле обмена речевыми шагами со знаком «плюс», где доминантой будет являться дискурс партнеров (речевых субъектов), достигнувших своих коммуникативных целей «мирным путем»;
2. конфликтные коммуниканты формируют поле со знаком «минус», где доминантой будет являться дискурс партнеров (речевых субъектов), не сумевших достигнуть своих коммуникативных целей «мирным путем»; характерной чертой такой доминанты будет столкновение коммуникативных целей речевых субъектов.
Сразу оговоримся, что такое деление весьма условно, так как даже не специалисту не раз приходиться сталкиваться с продуктами пересечения выделенных полей: «мирный» диалог может обернуться конфликтом и наоборот - конфликтный дискурс под воздействием определенных речевых стратегий может поменять свой отрицательный заряд к не/удовлетворению его участников.
Конфликтный дискурс, как доминанта, способен и формирует поле дифференциальных единиц (дискурсов, которые характеризуются прямым и намеренным столкновением коммуникативных целей субъектов) (пример - диалог 2) и потенциальных единиц (дискурсов, которые характеризуются непрямым и ненамеренным или не всегда намеренным столкновением коммуникативных целей субъектов) (пример - диалог 1).
Диалог 1
? Хорошее время сегодня.
? Не хвалите, Иван Иванович. Чтоб его черт взял! Некуда деваться от жару.
? Вот-таки нужно помянуть черта. Эй, Иван Никифорович! Вы вспомните мое слово, да будет уже поздно: достанется вам на том свете за богопротивные слова.
? Чем же я обидел вас, Иван Иванович? Я не тронул ни отца, ни матери вашей. Не знаю, чем я вас обидел.
? Полно уже, полно, Иван Никифорович!
? Ей-богу, я не обидел вас, Иван Иванович!
? Странно, что перепела до сих пор нейдут под дудочку.
? Как вы себе хотите, думайте, что вам угодно, только я вас не обидел ничем.
? Не знаю, отчего они нейдут, - говорил Иван Иванович, как бы не слушая Ивана Никифоровича. < … >
Диалог 2
? Позвольте, Иван Иванович; ружье вещь благородная, самая любопытная забава, притом и украшение в комнате приятное…
? Вы, Иван Никифорович, разносились так со своим ружьем, как дурень с писаною торбою, - сказал Иван Иванович с досадою, потому что действительно начинал уже сердиться.
? А вы, Иван Иванович, настоящий гусак.
< … > Иван Иванович весь вспыхнул.
? Что вы такое сказали, Иван Никифорович? - спросил он, возвысив голос.
? Я сказал, что вы похожи на гусака, Иван Иванович!
? Как же вы смели, сударь, позабыв приличие и уважение к чину и фамилии человека, обесчестить таким поносным именем?
? Что ж тут поносного? Да чего вы, в самом деле, так размахались руками, Иван Иванович?
? Я повторяю, как вы осмелились, в противность всех приличий, назвать меня гусаком?
? Начхать я вам на голову, Иван Иванович! Что вы так раскудахтались?
Иван Иванович не мог более владеть собою: губы его дрожали; рот изменил обыкновенное положение ижицы, а сделался похожим на О; глазами он так мигал, что сделалось страшно. Это было у Ивана Ивановича редко. Нужно было для этого его сильно рассердить.
? Так я ж вам объявляю, - произнес Иван Иванович, - что я знать вас не хочу!
? Большая беда! Ей-богу, не заплачу от этого! - отвечал Иван Никифорович. < … >
? Ноги моей не будет у вас в доме.
? Э-ге-ге! - сказал Иван Никифорович, с досады не зная сам, что делать, и, против обыкновения, встав на ноги. - Эй, баба, хлопче! < … > Возьмите Ивана Ивановича за руки да выведите его за двери!
? Как! Дворянина? - закричал с чувством достоинства и негодования Иван Иванович. - Осмельтесь только! Подступите! Я вас уничтожу с глупым вашим паном! Ворон не найдет места вашего! < … >
? Очень хорошо поступаете вы, Иван Никифорович! Прекрасно! Я это припомню вам.