Повесть о настоящем человеке: «Судьба барабанщика» Аркадия Гайдара
А.И. Куляпин
Алтайский государственный педагогический университет Барнаул, Россия
Аннотация
гайдар судьба барабанщика повесть
На рубеже ХХ-ХХ1 вв. вокруг личности Гайдара развернулись ожесточенные споры, в которых явно доминировала идеологическая составляющая. В ходе полемики выяснилось, что прямая проекция биографии Аркадия Голикова на творчество Аркадия Гайдара мало что дает для понимания и интерпретации его произведений. Между жизнью и творчеством писателя нет жестких причинно-следственных связей. В статье предпринята попытка выявления истоков той диалектики добра и зла, которая структурирует художественный мир повести Гайдара «Судьба барабанщика». Необходимо также объяснить причины появления странных соответствий между положительными героями повести и антигероями.
Ключевые слова
Аркадий Гайдар, травматический невроз, социальная идентичность, инициация, семиотика костюма, художественное пространство и время
Abstract
The story of a real man: “The Drummer's Fate” by Arkady Gaidar
А.I. Kulyapin
Altay State Pedagogical UniversityBarnaul, Russian Federation
Gaidar's military career was considered as incredibly successful in Soviet times. However, it is obvious that Gaidar did not stand the test of war. That is why, on the eve of the coming big war, the writer Gaidar set himself the task of becoming the tutor of future soldiers. It was a challenging task to accomplish. Gaidar could not be unaware that the fathers of many children, whom he was going to train the “Strong Red Guard,” were unjustly condemned during the years of the Stalinist repressions. The tragedy of the situation was aggravated by the splitting consciousness of the Soviet man, condemned to be both the executioner and the victim at the same time. It is impossible to cope with an external enemy unless one first defeats the internal enemy. Of course, enemies carefully disguise themselves, but this is not the main difficulty in fighting them. Gaidar's artistic world is based on the bizarre dialectic of good and evil. There are often strange similarities between his positive heroes and antiheroes. To a certain extent, the old gangster Yakov is a double of the main character of the story Sergei Shcherbachev. Moreover, Sergey suffers from a clear personality splitting. By the end of the story, his dissociative identity disorder develops essentially pathological forms. Only in the final of the story does the hero overcome his duality. He is undoubtedly ready for the big war. Sergei Shcherbachev is sure not to have a traumatic neurosis, like Arkady Gaidar. Keywords
Arkady Gaidar, traumatic neurosis, social identity, initiation, clothes semiotics, artistic space and time
Возобладавшая в постсоветской культуре установка на деканонизацию классиков определила направленность большинства статей и книг о Гайдаре, появившихся в конце 1980-х - начале 1990-х гг. Аркадий Гайдар стал, по выражению известного биографа писателя Б. Н. Камова, излюбленной «мишенью для газетных киллеров» [Камов, 2011]. Пожалуй, самыми сенсационными стали разоблачения В. А. Солоухина, написавшего книгу об участии Гайдара в жесточайшем подавлении повстанческого движения в Хакасии [Солоухин, 1994].
К концу первого десятилетия XXI в. маятник идеологии качнулся в противоположную сторону, и подорванная репутация многих классиков советской литературы была восстановлена. Появились, в частности, апологетические биографии Александра Фадеева [Аверченко, 2017], Леонида Леонова [Прилепин, 2010], Валентина Катаева [Шаргунов, 2016] и некоторых других писателей сталинской эпохи. В этот ряд органично вписывается книга Б. Н. Камова, поставившего перед собой цель «защитить честь и достоинство выдающегося писателя, педагога, военного деятеля, героя Великой Отечественной войны», выступить «в защиту его литературно-педагогического наследия» [Камов, 2011, с. 8].
Несмотря на уверенность Б. Н. Камова в том, что «небывалая, почти четвертьвековая война против Аркадия Петровича Гайдара закончена» [Там же, с. 15], ему не удалось оставить за собой последнее слово и поставить точку в споре о личности писателя. Обличительные материалы о садистских наклонностях Аркадия Голикова появляются вновь и вновь. Вопросительная конструкция в названии статьи Валентины Оберемко «Аркадий Гайдар стал героем после того, как жестоко убивал женщин и детей?» создает только видимость объективности. На самом деле, ответ очевиден. Автор статьи нисколько не сомневается в достоверности документов и свидетельств, собранных красноярским публицистом, исследователем биографии Гайдара Н. Ольховой. «В конце 1990-х, собирая материалы для своей книги, я нашла документы, подтверждающие зверства отряда Аркадия Голикова, - рассказывает Наталия Ольхова. - Я записывала рассказы бабушек, которые помнят Гражданскую войну, о том, как Гайдар стрелял в затылок любому, кого заподозрил в причастности к антисоветской деятельности, как сталкивал с обрыва женщин и детей. По его указу местных жителей расстреливали без суда и следствия, рубили шашками, бросали в колодцы» [Оберемко, 2011].
Похоже, что аргументы сторон в этом идеологическом, по сути, споре исчерпаны. Как показала полемика вокруг личности автора «Военной тайны», прямая проекция биографии Аркадия Голикова на творчество Аркадия Гайдара мало что дает для понимания и интерпретации его произведений. Между жизнью и творчеством Гайдара нет жестких причинно-следственных связей. Это, впрочем, не означает, что взаимосвязь между биографией и произведениями писателя отсутствует вовсе. Кроме того, ясно, что «во всякой биографии в той или иной мере присутствует эпоха» [Лихачев, 1996, с. 112].
В декабре 1918 г. четырнадцатилетний Аркадий Голиков ушел в Красную армию. Этот поступок стал определяющим для его дальнейшей судьбы. Военную карьеру Гайдара в советское время оценивали как фантастически удачную. Он добился, по словам одного из биографов, «беспримерных в истории Красной Армии успехов - командир полка, а некоторое время командующий целым боевым районом (комдив в 16 лет!)» [Аркадий Гайдар..., 1991, с. 35]. Однако если не сводить успех лишь к исключительно быстрому продвижению Гайдара по служебной лестнице, то вместо фигуры триумфатора вырисовывается образ человека, испытавшего настоящую жизненную катастрофу.
После окончания Гражданской войны, в 1922 г. у Гайдара развился тяжелейший травматический невроз. В «Автобиографии» он сообщает: «Вследствие переутомления, вызванного пятилетним пребыванием на командных постах Красной Армии, получил острое расстройство нервной системы, требующее серьезного и основательного лечения с тем, чтобы потом снова за работу» [Там же, с. 36]. Лечение растянулось на многие годы и было не слишком результативным. 18 августа 1932 г. Гайдар записывает в дневник: «За всю жизнь я был в лечебницах раз, вероятно, 8 или 10» [Там же, с. 111].
М. А. Литовская предложила, вероятно, наиболее точную формулу для обозначения главной жизненной и творческой проблемы Гайдара: «Он, судя по всему, прекрасно осознавал, что испытание войной выдержал не до конца, и понимал, какого рода подготовки ему не хватило» [Литовская, 2012б, с. 134]. Именно поэтому в преддверии грядущей большой войны Гайдар позиционировал себя как воспитателя будущих солдат: «Пусть потом какие-нибудь люди подумают, что вот, мол, жили такие люди, которые из хитрости назывались детскими писателями. На самом же деле они готовили краснозвездную крепкую гвардию» [Гайдар, 1941, с. 40].
Сложность выполнения поставленной перед детскими писателями задачи заключалась в том, что «краснозвездную крепкую гвардию» надо было готовить, в том числе, и из тех ребят, отцы которых были несправедливо репрессированы. Трагизм ситуации усиливался расколотостью сознания советского человека, обреченного одновременно пребывать и в роли палача, и в роли жертвы. Двоится в этот исторический период и образ Власти. Безжалостно уничтожая поколение отцов, советские вожди сами стараются предстать в обличии Отцов нации. В сталинском мифе о «великой семье» принцип иерархичности соблюдается весьма последовательно: «Руководители советского общества сделались “отцами” (во главе с патриархом Сталиным); национальные герои стали “сыновьями”, а государство - “семьей” <...>» [Кларк, 1992, с. 73]. Разобраться, кто есть кто среди этого множества «отцов» и «детей», трудно.
«Одно из самых интересных сочинений конца 30-х годов» [Чудакова, 2001, с. 352] повесть «Судьба барабанщика» - не о войне, но, по словам Гайдара, «о делах суровых и опасных - не меньше, чем сама война» [Аркадий Гайдар..., 1991, с. 128].
Цепочка драматических событий начинается с ареста отца главного героя повести - двенадцатилетнего подростка Сергея Щербачова. У Щербачова-старшего героическое военно-революционное прошлое. Однако эпоха нэпа, с ее атмосферой потребительства губит его. Новая жена Сережиного отца - «красивая девушка Валентина Долгунцова» - быстро превращает мужественного солдата в «рохлю и тряпку» [Гайдар, 1986, с. 30] \ Происходит то, что, по И. П. Смирнову, знаменует смену доминирующего психотипа. Культура «садоавангарда» уступает место тоталитарной культуре: «Социализированный садист становится квазимазохистом» [Смирнов, 1994, с. 238]. На долю «отцов» выпадает не один, а по меньшей мере три революционных переворота, и неизбежное следствие каждого из них - «массовая дестабилизация социальной идентичности» [Фицпатрик, 2011, с. 22].
Проворовавшийся отец Сергея попадает в тюрьму, и его место занимает «бывший дядя» (с. 53), - шпион с Запада, как выясняется впоследствии. «Дядя» - искуснейший имитатор. Он артистически имитирует стиль сталинской эпохи: «Его речь, а она, повторим, составляет изрядную долю всего текста, представляет собой почти без исключения пародию на советские идеологические штампы, пародию для книги тридцатых годов беспрецедентно смелую. В этом смысле Аркадия Гайдара можно было бы назвать провозвестником соцарта» [Хазагеров, 2000].
Принимая на себя роль отца-наставника, «дядя» намеревается сделать из Сережи «настоящего человека»:
- Ты хороший мальчик, похвалил меня дядя. - С первой же минуты, как только я тебя увидел, я сразу понял: «Вот хороший, умный мальчик.
И я постараюсь сделать из него настоящего человека» (с. 96).
Разумеется, этот план «дяди» является его очередным антисоветским шаржем. На этот раз он насмехается над соцреалистическим проектом по перековке человеческого материала, ведь Сергей Щербачов, с точки зрения закона, - малолетний преступник, нуждающийся в перевоспитании. Но парадокс в том, что «дядя» действительно предопределяет судьбу Сергея и, совсем не желая того, и впрямь делает из него «настоящего человека».
Перед тем как пуститься в странствие, «дядя» переодевает Сергея. Враги вообще очень внимательны к семиотике одежды. Новый костюм Сергею покупают, конечно, не от доброты душевной. Шпионы и бандиты умеют виртуозно маскироваться под настоящих советских людей, поэтому вместо прежних лохмотьев, которые «дядя» презрительно именует «балахоном церковного певчего», Сереже предложен костюм-маска, словно скопированный с агитационного плаката:
И он («дядя». - А. К.) протянул мне сверток. В нем были короткие, до колен, защитного цвета штаны, такая же щеголеватая курточка с множеством карманов и карманчиков, желтые сандалии, пионерский галстук с блестящей пряжкой, косая, как у летчика, пилотка и небольшой кожаный рюкзак (с. 61).
«Дядя» притворно восхищается новым обликом Сергея, как всегда, карикатурно утрируя особенности советского публицистически-пропагандистского стиля: Далее ссылки на это издание приводятся в круглых скобках с указанием страниц.
- Чкалов! - воскликнул он. - Молоков! Владимир Коккинаки!.. Орденов только не хватает - одного, двух, дюжины! Ты посмотри, старик Яков, какова растет наша молодежь! Эх, эх, далеко полетят орлята! Ты не грусти, старик Яков! Видно, капля и твоей крови пролилась недаром (с. 61).
Позже обнаружится, что «дядя» одел Сергея в костюм не летчика, но «сигналиста». Это подметит Славка Грачковский, распознавший в Сергее героя периода Гражданской войны. Славка дарит новому другу открытку из своей коллекции:
Передо мной лежала открытка, изображавшая совсем молоденького паренька в такой же, как у меня, пилотке. У пояса его висела кобура, в руке он держал трубу. <. .>
- Это ты! - подвигая мне зеркало, обрадовался Славка. - Ну, посмотри, до чего похоже! Я еще когда тебя в первый раз увидел - на кого, думаю, он так похож? Ну, конечно, ты! Вот нос. вот и уши немного оттопырены. Возьми! - сказал он, доставая из гнезда открытку. - У меня таких две, на твое счастье. Бери, бери да радуйся! (с. 91).
Костюм, купленный «дядей», - пустая форма, советское содержание в нее привносит Славка, идентифицировав Сергея, как красноармейца-сигналиста. Сразу после эпизода дарения открытки следует откровенно аллегорическая сцена. Славка направляет на верный путь заблудившегося цыпленка:
Ну, куда, дурак? Чего кричишь? - Он схватил заблудившегося цыпленка и бережно сунул его в лопухи. - Туда иди. Вон твоя компания (с. 92).
Еще на первых страницах повести Сергей Щербачов был соотнесен с заблудившимся «пятнистым бычком-теленком», которого того и гляди «сожрут вышедшие из лесу волки» (с. 31). Распознав в «дяде» врага, Сергей назовет его «матерым волком», позже это сравнение подхватит чекист Герчаков (с. 113, 115). «Заблудившийся цыпленок» - это, вне всякого сомнения, еще один зооморфный двойник Сергея, а «его компания» - «советские люди». О них пафосно говорит Славка все в том же фрагменте:
Мы, люди, - упрямо повторил Славка и недоуменно посмотрел мне в глаза. - Ну, люди!.. Советские люди! А ты кто? Банкир, что ли? (с. 92).
Встреча со Славкой - важный этап в «судьбе барабанщика», но и роль «дяди» в процессе воспитания «настоящего человека» недооценивать нельзя. Советская тоталитарная система не может обойтись без врагов. Их роль, как это ни парадоксально, во многом позитивна, поскольку без врагов нет и героев. Персонажи Гайдара не только живут в атмосфере до предела милитаризированного мира, они с нетерпением ждут грядущую войну. «Война, как ни странно, упорядочивает жизнь героев, вносит в их существование высокий смысл приобщенности к значительному событию, задает вектор героической биографии» [Литовская, 2012а, с. 89]. Нина Половцева мечтает о своем и Сережином будущем:
Может быть, куда-нибудь полечу. Или, может быть, будет война. Смотри, Сережа, огонь! Ты будешь командиром батареи. Ого! Тогда берегитесь... (с. 44).