Петрозаводский государственный университет
Повесть И.С. Шмелева «Человек из ресторана»: генезис замысла
Скоропадская А.А.
Петрозаводск, Россия
Аннотация
Статья посвящена исследованию становления замысла повести И.С. Шмелева «Человек из ресторана». Материалом для исследования послужили сохранившиеся черновые материалы к повести. Актуальность работы обусловлена необходимостью более глубокого изучения дореволюционного творчества писателя, так как именно в этот период закладываются основы его творческого метода, получившего определение «духовный реализм». Расшифрованы и проанализированы не публиковавшиеся редакции повести, что определяет новизну исследования. Проведено сопоставление всех имеющихся вариантов начала повести. Использованные методы текстологического анализа позволяют реконструировать этапы формирования идейно-художественного замысла.
Повесть «Человек из ресторана» традиционно считалась образцом нового реализма, а ее герой - лакей в перворазрядном ресторане, - примером художественного осмысления темы «маленького человека». Проведенный сопоставительный анализ показал, что Шмелев методично подбирал сюжетные и образные детали, позволяющие максимально точно передать не только рабочие и семейные будни официанта, но и его внутренний мир. Повествовательная стратегия с самого начала ориентирована на сказовую форму. В ранних редакциях наиболее ярко выражен социальный аспект жизни героя. Автор сосредоточивается на сравнении лакея и «благородных» посетителей ресторана. Сравнение делает сам герой, наблюдая отражение себя и клиентов в зеркале. В ранней редакции именно зеркало становится для Скороходова поводом взглянуть на себя и свою жизнь со стороны. Но в процессе поиска причин, пробудивших самосознание героя, Шмелев останавливается на отношении его сына к отцовскому ремеслу: в поздней редакции обидная для Скороходова фраза, высказанная сыном о его профессии, становится импульсом к развитию действия повести. Таким образом, социальная проблематика приобретает духовно-психологическую направленность. Подбираемые варианты начала повести свидетельствуют о поисках автором психологически верного посыла, открывающего герою путь к духовному прозрению: в социальном и бытовом плане он терпит сокрушительные потери, зато обретает духовную мудрость и душевное умиротворение.
Ключевые слова: русская литература; русские писатели; литературное творчество; литературные жанры; литературные сюжеты; повести; неореализм; духовный реализм; текстологический анализ; история текста.
Abstract
THE NOVELLA OF I. S. SHMELEV “THE MAN FROM THE RESTAURANT": THE GENESIS OF THE INTENTION
Anna A. Skoropadskaya
Petrozavodsk State University (Petrozavodsk, Russia)
The article is devoted to the study of the formation of the idea of the novella by I. Shmelev “The Man from the Restaurant”. The material under study includes the surviving draft materials for the novella. The urgency of the work is due to the need for a deeper study of the pre-revolutionary creative activity of the writer, since it was during this period that the foundations of his creative method, the so-called “spiritual realism”, were laid. The unpublished editions of the novella were deciphered and analyzed, which determines the novelty of the research. A comparison of all available options for the beginning of the story is carried out. The methods of textual analysis used make it possible to reconstruct the stages of the formation of ideological and artistic concepts.
The novella “The Man from the Restaurant” has traditionally been considered an example of new realism, and its main character - a waiter in a first-rate restaurant, - is an example of artistic comprehension of the “little man” theme. The comparative analysis showed that Shmelev methodically selected plot and figurative details that allowed him to convey as accurately as possible not only the work and family life of the waiter, but also his inner world. The storytelling strategy is focused on the story form from the very beginning. In early editions, the social aspect of the protagonict's life is most pronounced. The author focuses on comparing the waiter and the “noble” diners of the restaurant. The comparison is made by the main character himself, observing the reflection of himself and the clients in the mirror. In the early version, it is the mirror that becomes the reason for Skorokhodov to look at himself and his life from the outside. But in the process of searching for the reasons that awakened the protagonist's self-consciousness, Shmelev dwells on his son's attitude to his father's craft: in the later edition, the phrase, said by his son about his profession is offensive to Skorokhodov and becomes an impetus for the development of the novella's action. Thus, the social issues acquire a spiritual and psychological focus. The selected options for the beginning of the story testify to the author's search for a psychologically correct message that opens the protagonist's path to spiritual enlightenment: socially and in everyday life, he suffers crushing losses, but he gains spiritual wisdom and spiritual peace.
Keywords: Russian literature; Russian writers; literary creative activity; literary genres; literary plots; novellas; neorealism; spiritual realism; textual analysis; history of the text.
Введение
«Человек из ресторана» - центральное произведение в дореволюционном творчестве И. С. Шмелева. Повесть принесла своему автору долгожданное признание читателей и критикиСр.: «Не знаю, какое Шмелеву предстоит будущее. Окрепнет ли его дарование, войдет ли он в настоящую литературу „первого сорта“. Но твердо знаю, что „Человек из ресторана“ - одна из лучших вещей последнего времени» (Философов Д. В. Человек из ресторана // Русское слово. 1911. 9 октября. № 232. С. 3)., однако серьезных филологических исследований, обращенных к этому тексту, недостаточно. Этому есть несколько причин. Во-первых, Шмелев-эмигрант не был интересен советскому литературоведению. Если его вспоминали, то лишь в связи с ранними произведениями, трактуемыми как один из примеров развития литературного процесса начала ХХ в. Во-вторых, состоявшееся в конце 80-х гг. возвращение Шмелева к русскому читателю прошло под знаком пристального внимания к его произведениям, написанным в эмиграции, дореволюционное же творчество, не подвергавшееся идеологическим гонениям, особого интереса не вызывало. Между тем, глубокое исследование ранних произведений позволяет выявить этиологию писательского метода, определить истоки идейно-художественных установок автора.
Творческий метод писателя в ранний, дореволюционный период его творчества часто оценивался современными и советскими исследователями как реалистический (см. об этом: [Абишева 2007; Спиридонова 2014: 3-13]). Такая оценка во многом обусловлена социальной проблематикой, заявляемой в повестях и рассказах 1900-1910-х гг. Однако в монографических исследованиях творчества Шмелева появились справедливые уточнения, указывающие на импрессионистические [Захарова 2015: 8] и неореалистические тенденции [Коршунова 2013: 117], непосредственно ведущие автора к духовному реализму.
Термин «духовный реализм» был введен в научный оборот А. П. Черниковым в связи с творчеством Шмелева [Черников 1995: 316]. Термин был активно воспринят М. М. Дунаевым и А. М. Любомудровым, центральным объектом исследования которых также стало шмелевское литературное наследие. Так, определяя метод Шмелева как духовный реализм, А. М. Любомудров поясняет: «он (Шмелев - А. С.) воссоздает духовную составляющую человеческой личности; отражает реальность присутствия Бога в мире, реальность Промысла, его спасительного действия в судьбах героев» [Любомудров 2003: 198]. Однако отметим, что и в этих концептуальных работах внимание авторов было обращено в большей мере к зрелым произведениям Шмелева, в которых его творческий метод воплотился наиболее ярко, открыто соотносясь с православной духовностью. «Духовный реализм предполагает православный тип мировосприятия художника и соответствующую систему ценностей. Что касается предмета изображения, то следует подчеркнуть, что круг тем не может быть ограничен: писатель может говорить как о духовной, так и о телесной, душевной жизни человека» [Редькин 2020: 74]. В связи с этим целесообразно определить истоки метода духовного реализма в произведении с ярко выраженной социально-бытовой проблематикой. Исследователи не единожды обращались с этих позиций к повести «Человек из ресторана»1, но ими практически не затрагивался текстологический аспект, в то время как изучение процесса создания произведения позволяет определить становление его идейно-образной направленности, вскрыть интенции автора.
Рукописное наследие И. С. Шмелева достаточно широко представлено в РГАЛИСр., например: [Каскина 2003; Кияшко 2012; Култышева, Лысенко 2015]. См. об этом [Герчикова, Хачатурян 2009]. и РГБШмелев Иван Сергеевич: архивный фонд, 1885-2001. 290 ед. хр. URL: https://search.rsl.ru/ru/record/0i004745363.. Сохранившиеся рабочие материалы повести позволяют реконструировать историю текста. Подобного рода реконструкцию в своих диссертационных работах частично использовали М. М. Дунаев [Дунаев 1978] и А. П. Черников [Черников 1974], но обилие хранящихся в архиве рабочих материалов дает богатую почву для более детального их изучения. Целью настоящей статьи является исследование становления замысла повести «Человек из ресторана» на материале хранящихся в архиве черновых редакций произведения. Ведущим методом исследования становится сравнительно-сопоставительный метод текстологического анализа.
Обсуждение
Зачастую, начиная работать над тем или иным произведением, Шмелев не имел о нем целостного представления: «идея текста формировалась по мере работы над ним и осмысления художественного материала» [Соболев 2018: 142]. «Человек из ресторана» являет собой пример подобного писательского подхода. шмелев писатель художественный
Среди рабочих материалов к повести сохранилось несколько вариантов ее начала. Их объединяет явное стремление автора показать изнутри жизнь ресторанного служащего - «маленького человека», социального типа, появившегося в русской классической литературе в связи с возникновением реализма. Художественное осмысление этого типа породило целую галерею образов, среди которых официант выделяется наибольшей степенью бесправия: «удел официанта - <...> быть свидетелем несовершенства природы человеческой и невольным исповедником его души. Прислуживание имеет характерное свойство, как пыль в кожу, въедаться в характер, психофизику и судьбу человека» [Матевосян 2015: 62].
Самый ранний по имеющейся датировке (27 августа 1910 г.) и по выявленным текстовым деталямО том, что этот вариант - самый ранний из имеющихся, свидетельствуют явно переработанные или опущенные в последующих вариантах детали. Так, например, дочь героя, от лица которого идет повествование, носит имя Люба (Любка), а его товарищ-собеседник, парикмахер, «умнЪющш человікь на всей нашей улицЪ» (л. 2), - Алексей Трофи- мыч. Герой упоминает свою сестру, которая держит «портновское заведение» и которая содействовала переходу его сына в 7 класс реального училища. черновой автографОР РГБ. Ф. 387 (Шмелев). Карт. 4. Ед. хр. 15. 75 л. Рукопись расшифрована в рамках реализации гранта РФФИ, проект № 18-012-00381а. Далее ссылки на автограф приводятся в тексте статьи с указанием единицы хранения и листа в круглых скобках. имеет рабочее название «Записки рестор<анного> лакея». Повествование от первого лица - непременный атрибут жанра «Записок», при этом социальное положение повествователя определяет манеру его речи.
Шмелев начинает «Записки.» с самохарактеристики героя, который сравнивает себя с важными посетителями ресторана. Создаваемый писателем характер отличается явной рациональностью: герой не просто проводит аналогию между собой и господами, которых он обслуживает, но и демонстрирует свои деловые качества в отношении, например, гостей, которые «забывают» деньги и не могут расплатиться: «Но какъ же не дать иногда, когда иной за пятерку красненькую отдаетъ, если деньги у него съ вытру. И такихъ много1. И почему не братьИ такихъ много. вписано. Вместо: И почему не брать - было: А почему и не взять.. Такъ можно нажить хорошее состо- ян1е» (ед. хр. 15, л. 1 об.). Прислуживая богатым господам, герой слышит их разговоры и знает, какими нечестными путями наживаются состояния. Считая это нормой, лакей планирует в будущем применить подобный опыт («Къ нимъ я обязательно обращусь за совытомъ своевременно» (ед. хр. 15, л. 1 об.)), при этом полагая, что лично он вполне к этому способен («Уже я то никогда не попаду на удочку» (ед. хр. 15, л. 1 об.)).
В автографе видно стремление автора воссоздать атмосферу ресторана с изнанки ресторанной службы, в связи с чем повествование изобилует профессиональными подробностями. Скрупулезность этих подробностей является ключом к характеру героя, который профессиональным взглядом прислуживающего человека следит за происходящим в зале.
Для образной иллюстрации социального двоемирия Шмелев прибегает к мотиву зеркала: в зеркальных стенах ресторана лакей видит себя похожим на господ (форменная одежда по типу фрака, солидный внешний вид), но сами господа в нем не видят человека. По замечанию А. А. Степановой, идея зеркальности в повести модернистски трансформируется: с одной стороны, зеркало реалистически отражает подлинную сущность персонажей, а с другой - «актуализирует проблему подлинности и мнимости бытия» [Степанова 2019: 156]. Наблюдая за собой в зеркале, ге- рой-нарратор пытается разграничить бытие подлинное и мнимое: «прямо нельзя подумать, что это самый настоящей я» (ед. хр. 15, л. 1 об.). Обнаруженный диссонанс подталкивает его к осмыслению собственной жизни, наполненной тяжелым трудом и унижениями. Свою социальную униженность герой объясняет издержками профессии, требующей безмолвно переносить все капризы клиента: задеваемое человеческое достоинство, получаемые оскорбления - такова судьба официанта, «лакея человеческого».
В одном из вариантов начала повести, находящемся в этой же архивной папке, герой с гордостью рассуждает о значимости своей профессии: «И потомъ я вовсе не какой-нибудь халуй и хамъ, а изъ первокласснаго ресторана, гды всегда толькоВсегда только вписано. самая отборная и высшаяВместо: отборная и высшая - было: избранная и замечательная. публика. Къ намъ мелкоту какую-нибудьВместо: Къ намъ мелкоту какую-нибудь, - было: а. У насъ мелкаго народу б. Къ намъ мелкій народъ., даже и не допуска- ютъПри такомъ сорты гостейВместо: гостей - было: націй. нужна очень искусственная служба, и нужно тоже знатьВместо: и нужно тоже знать - было: знаніе какъ сказать и какъ смотрЄть., какъ держать себяВместо: держать себя - было: себя держать. въ порядкы, чтобы не было какогокакого вписано. неудовольствия. Къ намъ принимаютъ тоже не съ вптра, а все равно какъ сквозь огонь пропускаютъ. Экзаменъ, какъ все равно въ какойуниверситетъ» (ед. хр. 15, л. 18).
Эти рассуждения свидетельствуют о поисках Шмелевым оптимального ракурса в освещении ресторанной жизни, которая является проекцией жизни всего общества. Одна из авторских записей, озаглавленная «Надо начинать повесть так», гласит: «И мнп> кажется, что если поразсказ<ать> все, что видп>ли на своемъ вп>ку, то это очень поучительно и, конечно, объ этомъ мало кто знаетъ, а это весьма важно знать, чтобы понимать людей. Люди! Ихъ не узнаешь, когда они чистенькге сидятъ въ авто- мобиляхъ и коляскахъ, одп>ты въ хорош<1я> платья и молчатъ... А вотъ, когда они въ рестораны, да попригляд<ишься> къ нимъ, да послушаешь...» (ед. хр. 15, л. 16).