Анализ текстуальных аспектов политики проводится в исследованиях политического конструирования реальности. Власть, рассматриваемая в качестве конструктора политической реальности, задает интерпретационные фреймы, формирует представление о самой себе, редефиницирует реальность и конструирует социально привлекательный образ будущего. В основе текста политически конструируемого будущего лежит мифосхема "хаос-космос" - движение от состояния беспорядка и близости к гибели к спасению и возрождению к новой жизни [23. С. 285-287].
Взаимодействие массмедиа и политических институтов "превращает политику в символический идеологический конструкт", в котором особо важную роль начинают играть разного рода политические церемонии и шоу, символические фигуры и мифологические образы [24. С. 105]. В качестве типичных виртуальных конструкций, создаваемых в медийном поле публичной политики, могут рассматриваться политические имиджи и бренды. Чем привлекательнее такие образы, тем они успешнее и тем дороже ценятся на рынке политических коммуникаций. "Население демократических стран... больше не формирует реальные демократические институты, а выбирает одну из предложенных на политическом рынке виртуальных моделей" демократии [25. С. 69].
Важнейшим ресурсом "симуляционной" стратегии власти и "символической политики" в целом становится эксплуатация образов "актуального прошлого". Правящая элита "предпочитает не касаться "трудного прошлого" и стремится, насколько это возможно, избегать определенности в оценках тех исторических событий, процессов и фигур, которые вызывают горячие споры в обществе" [26. С. 126-127].
Нынешняя профанизация и демагогизация политики являются одновременно и общим мировоззренческим трендом, и важнейшим инструментом манипулирования коллективным сознанием. В качестве инструментально-технологического средства "цифровая демагогия" упраздняет каноны политической коммуникации, девальвирует стилистические и языковые нормы политики, провоцирует кризис "доверия не просто к фигурам отдельных политиков, но и к институтам власти, СМИ, дискредитирует политическую информацию в целом" [27. С. 43-44].
В указанной связи необходимо специально выделить технологизацию и алгоритмизацию форм и методов осуществления виртуальной публичной политики, основанной на конструировании имитационных политических институтов и процессов, воспроизводстве искусственно создаваемых образов [28. С. 10-11]. Отмечая расширение возможностей для манипулирования общественным мнением и управления политической активностью в условиях формирования "культуры политического развлечения", отечественный политолог А.И. Соловьев вместе с тем полагает, что стереотипы развлекательной культуры "популяризируют нормы политического участия, сокращая дистанцию между человеком и властью", а свойственный ей стиль современного информирования и коммуникации дает "современным поколениям возможность адаптироваться к политическим трансформациям" и формирует основы политической культуры будущего с характерным для нее оптимистичным, но более упрощенным взглядом на политику [29. С. 8-9].
Описываемые трансформации в сфере политического, будь то "медиатизация" политики, и коррелятивные ей категории "виртуализации", "деонтологизации" политической сферы, не имеют пока общепринятого и общезначимого денотата. Есть попытки охарактеризовать современное состояние политосферы как некую прогнозируемую смерть ("смерть политики") или постполитику. По утверждению А. Дугина, постполитика приходит на смену традиционной политике "через пролиферацию гносеосимуляционных потоков, через наращивание интенсивности, жара и объема информации" [30. С. 644], т.е. посредством зримой утраты государством контроля над производством и обоснованием как социальной информации, так и механизмов и инструментов воспроизводства символической власти в целом.
Указанная дисфункциональность государства и аффилированных с ним публично-правовых институций ожидаемо влечет за собой сбои в практиках формирования легитимной социальной идентичности. Как неоднократно подчеркивал Бурдье, традиционные представления о государстве как производителе инструментов построения социальной реальности позволяли ему "насаждать когнитивные и оценочные структуры", а "значит и учреждать консенсус о смысле мира" [31. С. 326], т.е., собственно говоря, регулировать и координировать не только и не столько физические действия граждан, сколько определять степень лояльности и конформности их когнитивного поведения. Однако в постполитическом состоянии, когда происходит "информатизация как парадигмальный переход политики в информационное русло" [9], все нити контроля переходят в руки медиакратии, которая сама по себе является символом оторванности и отстраненности современного политического инфобытия от реальности и от тех смысловых коррелятов (бытийное, сакральное, субстанциальное, метафизическое и т.п.), которые ее фактически олицетворяли.
Напомним, что в канонической версии теории информации предполагалось, что информация "как устраненная неопределенность" снижает стохастичность системы и "позволяет сделать правильный выбор из нескольких вариантов... нарушает равновесие системы и уменьшает энтропию... заставляет систему работать, вызывает в ней изменения" [32. С. 9]. Однако то, что мы наблюдаем в реальности, заставляет нас усомниться в действенности и эффективности существующих методов и способов генерирования, обработки и передачи информации, которая все больше выходит из-под контроля, приводя к зримым и осязаемым информационным перегрузкам в системах социальной коммуникации.
Сегодняшняя информационная свобода, информационная открытость и демократичность, как правило, оборачиваются лишь ростом популизма и соразмерным понижением общего уровня политической культуры. Поэтому если на семантической поверхности, в нескончаемой череде инфоповодов и ощущается некий динамизм и изменчивость, в действительности же имеет место "стагнация в деградации", нескончаемая неопределенная рециркуляция отживших политических форм и структур.
То, что мы наблюдаем в политической сфере, можно было бы назвать заключительной фазой "десакрализации" политического, девальвацией всех ее ценностных регулятивов и принципов в обмирщенной и "демократизированной" информационной среде. Неминуемая угроза распада и всеобщей дезинтеграции социального будет предполагаемым исходом нынешней общественно-политической драмы. Единственным же эффективным средством преодоления и выхода из нее, как нам представляется, может стать частичная ресакрализация политико-духовной жизни общества, когда базовые и фундаментальные принципы воспринимаются не в качестве конвенциального компромисса в политической игре, а в формате "политического a priori" универсальных ценностей и норм. политический онтология информационный
Таким образом, можно просто говорить о возрождении коллективной веры в государство, которое по своим онтополитическим чертам и характеристикам всегда представляло собой "иллюзорную, но коллективно подкрепляемую консенсусом реалию" [31. С. 62], реалию, которая была явлена общественному сознанию изначально как "теологическая сущность, т.е. то, что существует благодаря вере" [31. С. 63].
Список источников
1. The linguistic turn. Recent essays in philosophical method / ed. by R.M. Rorty. Chicago, London : The University of Chicago Press, 1992. 407 p.
2. WebsterF. Theories of the Information Society. 4th ed. Oxford : Routledge, 2014. 416 p.
3. Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ "Об информации, информационных технологиях и о защите информации" (с изменениями и дополнениями). URL: https://base.garant.ru/12148555/ (дата обращения: 16.08.2021).
4. ЕляковА.Д. Информационная перегрузка людей // Социологические исследования. 2005. № 5 (253). С. 114-121.
5. Кутырёв В.А. Последнее целование. Человек как традиция. СПб. : Алетейя, 2015. 312 с.
6. МеркуловИ.П. Когнитивные способности. М. : Ин-т философии РАН, 2005. 179 с.
7. Игнатьев В.И. Информационная перегрузка социальной системы и ее социальные последствия // Социологические исследования. 2017. № 7. С. 3-12.
8. Бауман З. Индивидуализированное общество. М. : Логос, 2005. 390 с.
9. Дугин А. Чем больше мы знаем, тем меньше понимаем. URL: https://zavtra.ru/blogs/ chem_bol_she_mi_znaem_tem_men_she_ponimaem (дата обращения: 16.08.2021).
10. Фидлер Л. Пересекайте рвы, засыпайте границы // Современная западная культурология: самоубийство дискурса. М. : Мысль, 1993. С. 462-518.
11. Луман Н. Реальность массмедиа / пер. с нем. А.Ю. Антоновского. М. : Праксис, 2005. 256 с.
12. Asp K. Mediatization: Rethinking the Question of Media Power // Mediatization of Communication: Handbooks of Communication Science. Vol. 21. Berlin : De Gruyter Mouton, 2014. P. 349373.
13. Livingstone S., Lunt P. Mediatization: an emerging paradigm for media and communication studies // Mediatization of Communication / ed. K. Lundby. Berlin : De Gruyter Mouton, 2014. P. 703-724.
14. Маслова А.А. Политическое манипулирование в информационном обществе // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2015. № 7, ч. 2. С. 103-105.
15. Бурдье П. О телевидении и журналистике / пер. с фр. Т. Анисимовой, Ю. Марковой; отв. ред., предисл. Н. Шматко. М. : Фонд науч. исследований "Прагматика культуры", Ин-т эксперим. социологии, 2002. 160 с.
16. Щипков А.А. Феномен лингвополитического и реальная политика // Армия и общество. 2014. № 6 (43). С. 18-21.
17. Лабуш Н.С., Пую А.С. Медиатизация экстремальных форм политического процесса: война, революция, терроризм. СПб. : Изд-во СПбГУ, 2019. 340 с.
18. Засурский И.И. Масс-медиа второй республики. М. : Изд-во Моск. гос. ун-та, 1999. 272 с.
19. Воинова Е.А. Медиатизация политики как феномен новой информационной культуры: автореф. дис. ... канд. филол. наук. М., 2006. 24 с.
20. ВоробьеваЮ.И. Политический медиадискурс и легитимность власти: автореф. дис. ... канд. полит. наук. М., 2013. 26 с.
21. Володенков С.В. Социальные медиа как инструмент современной публичной политики: особенности и перспективы применения // Политическая наука. 2017. Спецвыпуск. С. 290-305.
22. Русакова О.Ф., Грибовод Е.Г. Политический медиадискурс и медиатизация политики как концепты политической коммуникативистики // Научный ежегодник Института философии и права Уральского отделения Российской академии наук. 2014. Т. 14, вып. 4. С. 65-77.
23. Щербинин А.И., Щербинина Н.Г. Политическое конструирование образа будущего // Вестник Томского государственного университета. Философия. Социология. Политология. 2020. № 56. С. 285-299.
24. Пименов Н.П. Концепты новых форм политической коммуникации в современной России // Известия Иркутского государственного университета. Серия: Политология. Религиоведение. 2015. Т. 11. С. 105-111.
25. Володенков С.В. Особенности виртуализации современной публичной политики в России // Вестник РУДН. Серия: Политология. 2011. № 4. С. 68-74.
26. Малинова О.Ю. Проблема политически "пригодного" прошлого и эволюция официальной символической политики в постсоветской России // Политическая концептология: журнал метадисциплинарных исследований. 2013. № 1. С. 114-130.
27. Агрба Л.А. Цифровая демагогия, или Политический дискурс нового времени // Политическая лингвистика. 2019. № 2 (74). С. 38-48.
28. Аюпов М. Политический процесс в современной России: реальная политика или эффективные PR-технологии // Власть. 2010. № 12. С. 10-13.
29. Соловьев А.И. Коммуникация и культура: противоречия поля политики // Полис. Политические исследования. 2002. № 6. С. 6-17.
30. Дугин А. Постфилософия. Три парадигмы в истории мысли. М. : Евразийское Движение, 2009. 744 с.
31. Бурдье П. О государстве: Курс лекций в Коллеж де Франс (1989-1992) / ред.-сост. П. Шампань, Р. Ленуар, Ф. Пупо, М.-К. Ривьер; пер. с фр. Д. Кралечкина и П. Кушнаревой; предисл. А. Бикбова. М. : Изд. дом "Дело" РАНХиГС, 2016. 720 с.
32. Быков А.Ю. К вопросу о понятии "информация" // Вестник Южно-Уральского государственного университета. Серия: Социально-гуманитарные науки. 2006. № 2 (57). С. 6-10.
33. References
34. Rorty, R.M. (1992) The Linguistic Turn. Recent Essays in Philosophical Method. Chicago, London: The University of Chicago Press.
35. Webster, F. (2014) Theories of the Information Society. 4th ed. Oxford: Routledge.
36. Russia. (2006) Federal'nyy zakon ot 27 iyulya 2006 g. № 149-FZ "Ob informatsii, informatsionnykh tekhnologiyakh i o zashchite informatsii" (s izmeneniyami i dopolneniyami) [Federal Law No. 149-FZ of July 27, 2006, "On Information, Information Technologies and Information Protection" (with amendments and additions)]. [Online] Available from: https://base.garant.ru/12148555/ (Accessed: 16th August 2021).
37. Elyakov, A.D. (2005) Informatsionnaya peregruzka lyudey [Information overload of people]. Sotsiologicheskie issledovaniya - Sociological Studies. 5(253). pp. 114-121.
38. Kutyrev, V.A. (2015) Poslednee tselovanie. Chelovek kak traditsiya [The Last Kiss. Human Being as Tradition]. St. Petersburg: Aleteyya.
39. Merkulov, I.P. (2005) Kognitivnye sposobnosti [Cognitive Abilities]. Moscow: Institute of Philosophy RAS.
40. Ignatiev, V.I. (2017) Informatsionnaya peregruzka sotsial'noy sistemy i ee sotsial'nye posledstviya [Information overload of the social system and its social consequences]. Sotsiologicheskie issledovaniya - Sociological Studies. 7. pp. 3-12.
41. Bauman, Z. (2005) Individualizirovannoe obshchestvo [Individualized Society]. Translated from English. Moscow: Logos.
42. Dugin, A. (n.d.) Chem bol'she my znaem, tem men'sheponimaem [The more we know, the less we understand]. [Online] Available from: https://zavtra.ru/blogs/ chem_bol_she_mi_znaem_tem_ men_she_ponimaem (Accessed: 16th August 2021).
43. Fidler, L. (1993) Peresekayte rvy, zasypayte granitsy [Cross the ditches, fill in the borders]. In: Sovremennaya zapadnaya kul'turologiya: samoubiystvo diskursa [Modern Western Cultural Studies: The Suicide of Discourse]. Moscow: Mysl'. pp. 462-518.
44. Luhman, N. (2005) Real'nost' massmedia [The reality of mass media]. Translated from German by A. Yu. Antonovsky. Moscow: Praksis.
45. Asp, K. (2014) Mediatization: Rethinking the Question of Media Power. In: Mediatization of Communication: Handbooks of Communication Science. Vol. 21. Berlin: De Gruyter Mouton. pp. 349-373.
46. Livingstone, S. & Lunt, P. (2014) Mediatization: an emerging paradigm for media and communication studies. In: Lundby, K. (ed.) Mediatization of Communication. Berlin: De Gruyter Mouton. pp. 703-724.
47. Maslova, A.A. (2015) Political manipulation in informational society. Istoricheskie, filosofskie, politicheskie i yuridicheskie nauki, kul'turologiya i iskusstvovedenie. Voprosy teorii i praktiki - Historical, Philosophical, Political and Law Sciences, Culturology and Study of Art. Issues of Theory and Practice. 7(2). pp. 103-105. (In Russian).