Статья: Послевоенное великое ускорение: индустриальное освоение Сибири и восприятие проблемы загрязнения водных ресурсов в 1950-1970-е годы

Таблица 1. Природоохранное законодательство в СССР в 1959-1960 гг.

В связи с уточненными показателями по производству и необходимостью использовать ресурсы крупных рек для создания крупнейших гидроэлектростанций в мире центральные органы управления приступили к разработке генеральной схемы комплексного использования и охраны водных ресурсов сроком до 1980 г. Планировалось, что к этому времени выработка энергии на советских ГЭС вырастет по сравнению с 1960 г. в 12 раз и достигнет 600 млрд кВт-час в год. В целом по стране нацеливались построить 180 крупных гидроэлектростанций. Конкретно в Сибири планировали строить крупные ГЭС, дающие недорогую электроэнергию для новых энергоемких видов производств. В Восточной Сибири намечалось строительство Ангаро-Енисейского каскада, а на реке Лена - Нижне-Ленской ГЭС мощностью 20 млн кВт. В Западной Сибири в конце 1950-х гг. местные и центральные власти первоначально возлагали большие надежды на возведение Нижне-Обской ГЭС с планируемой мощностью 6 млн кВт и строительство ряда ГЭС в верховьях Оби [13. С. 11]. Другими словами, с конца 1950-х гг. за два предстоящих десятилетия властями было запланировано крупномасштабное гидроэнергостроительство в Обь-Иртышском, АнгароЕнисейском и Ленском бассейнах. Помимо этого, реки Западной и Восточной Сибири продолжали использоваться для судоходства, лесосплава (в том числе молевого), рыболовства, водоснабжения, орошения. После начала активной эксплуатации нефтяных месторождений в Западной Сибири по рекам начали доставлять оборудование и перевозить нефть. Нефтегрузы, в свою очередь, доставлялись по воде в населенные пункты Омской, Новосибирской (по реке Тара) и Тюменской областей (по рекам Ишим и Конда). Также в Тюменской области в связи с добычей нефти и газа в 1960-е гг. стали активно использовать для перевозки грузов малые реки иртышского и нижне-обского бассейнов (Демьянка, Таз, Пур, Малая Сосьва) [14. С. 38].

Увеличение антропоценного воздействия на реки Советского Союза в связи с их хозяйственным освоением в 1950-1960-е гг. побудило Совет министров СССР выпустить уже упомянутое выше постановление «О мерах по упорядочению использования и усилению охраны водных ресурсов СССР». В документе охрана водных ресурсов в первую очередь понималась как сохранение хозяйственного потенциала водоемов для развития социалистической экономики. Согласно постановлению, чрезмерное загрязнение рек означало нанесение серьезного ущерба советскому рыболовству, а также нерациональное использование сточных вод предприятиями химической, нефтяной, металлургической и целлюлозно-бумажной промышленности. То есть проблема извлечения ценных продуктов из сточных вод для вторичного использования в промышленном производстве считалась приоритетной при обсуждении вопроса охраны водных ресурсов. Ахиллесовой пятой промышленности СССР были слабая степень оснащенности предприятий очистными приборами и отсутствие передовых технологий извлечения из промышленных вод ценных элементов для их повторного применения в производственном процессе [13. С. 9]. Осознавая технологическое отставание Советского Союза от капиталистических стран в сфере рационального использования сточных вод, советские инженеры и ученые в первой половине 1960-х гг. открыто признавали необходимость заимствования американского опыта строительства очистных сооружений, одним из последствий чего было подписание соглашения о научно-техническом сотрудничестве в области опреснения воды между СССР и США в ноябре 1964 г. [15. С. 46].

В соответствии с упомянутым постановлением республиканские советы министров создавали органы управления по использованию и охране водных ресурсов с инспекциями по бассейнам основных водоемов. В РСФСР с этой целью в 1961 г. был создан Государственный комитет республиканского Совета министров по водному хозяйству (Госводхоз РСФСР). В Красноярске был открыт первый в Сибири филиал научноисследовательского института ВОДГЕО, занимающегося исследованиями и разработками в сфере водного хозяйства промышленности и городов. Первые инспекции Госводхоза в 1961-1963 гг. бассейнов рек Западной Сибири выявили значительное загрязнение Туры, Оби и Иртыша сточными водами. Последовавшее за этим постановление Совета министров РСФСР «О мерах по прекращению загрязнения неочищенными сточными водами водоемов Обь-Иртышского бассейна» не изменило ситуации в связи с разраставшимся в Тюменской области освоением новых месторождений нефти и газа. Не исправило положение с загрязнением рек и начавшееся в 1960 г. составление Генеральной схемы комплексного использования и охраны водных ресурсов Советского Союза. Сам документ был ориентирован в первую очередь на определение потребностей в воде различными отраслями промышленности и создание условий для бесперебойной подачи воды на возводимые предприятия. Неудовлетворительное качество воды рек воспринималось как проблема в начале 1960-х гг. только в связи с потребностями рыболовной отрасли, которая уже к моменту разработки документа находилась в кризисном состоянии из-за химического загрязнения речной воды. В 1950-е гг. Томь утратила свое значение как рыбопромысловая река из-за неочищенных промышленных стоков предприятий Новокузнецка, Кемерово, Юрги и Томска. В итоге 26 рыбных совхозов остановили свою деятельность из-за того, что в реке прекратили обитать ценные виды рыб - муксун, нельма, пелядь, сиг и др. [16. С. 154].

Акцент при составлении Генеральной схемы на потребности в воде для различных отраслей советской экономики в первую очередь для нужд гидроэнергетики и новых предприятий, требовавших большое количество воды, привел к игнорированию особенностей водных бассейнов. При составлении локальных схем комплексного использования водных ресурсов (СКИВР) в 1960-е гг. не применялась детальная проработка защиты и хозяйственного применения рек, входивших в разные водосборные бассейны. Например, при разработке СКИВР для Канско-Ачинского угольного бассейна составители не обратили внимания на пересечение бассейнов Оби и Енисея. Не прорабатывались в схемах и экономическое стимулирование эффективного водопользования для многократного оборота воды и переход на замкнутые циклы [17. С. 4].

Взгляд на проблему загрязнения окружающей среды с точки зрения рационального использования природных ресурсов советскими предприятиями увязывался властями с перспективой обширного развития советской экономики до 1980 г., что было четко озвучено на XXII съезде КПСС [18]. Такое видение, как уже отмечалось, предполагало извлечение в процессе очистки ценных элементов и веществ до попадания в водоемы и почву. Постановление Совета министров СССР от 22 апреля 1960 г. обязывало территориальные органы управления промышленностью провести обследование водоемов, чтобы выявить предприятия, не сумевших наладить работу очистных сооружений. В то же время для предприятий с действующими устройствами по обезвреживанию сточных вод вводился контроль за надлежащей работой очистных сооружений. Другими словами, предприятиям за счет собственных капитальных вложений предстояло ввести в строй эффективные очистные сооружения. Но в итоге это предписание не сработало, потому что руководители предприятий оказывались в противоречивом положении: с одной стороны, за неисполнение распоряжения не предполагалось наказания [19. С. 29], с другой стороны, куда более серьезной угрозой с негативными последствиями было невыполнение плана по производству продукции из-за отвлечения ресурсов на строительство природоохранных сооружений. В итоге очистные сооружения либо не строились вообще, либо строились медленно, либо работали не на полную мощность. Предприятия самого разного размера и после принятия законов продолжали наносить колоссальный вред окружающей среде. В 1965 г. научный сотрудник Центральной лаборатории охраны природы Министерства сельского хозяйства СССР И.Ю. Прокофьев сообщал об угрозе затопления целой группы газовых и нефтяных месторождений в Бере- зовско-Игримском районе при строительстве новой Нижне-Обской ГЭС на территории Тюменской области. Прокофьев в своей служебной справке ясно сформулировал одну из главных причин стремительного ухудшения окружающей среды - узковедомственный подход в процессе освоения новых территорий [20].

В зависимости от аппаратного веса региональных властей и влиятельности министерства принималось решение о строительстве крупных предприятий, менявших облик региона и образ жизни местного населения. Лишь благодаря успешному развитию нефтегазовой промышленности в Западной Сибири не был реализован проект строительства Нижне-Обской ГЭС в 1960-е гг. [21]. Но и разработка нефтяных месторождений велась при отсутствии должного отношения к охране водоемов и близлежащих территорий [22. С. 146].

Одновременно с намерением построить НижнеОбскую ГЭС союзные власти в конце 1950-х гг. запланировали начать строительство целлюлозно-бумажного комбината в Иркутской области на берегу Байкала и целлюлозно-картонного комбината в Бурятской АССР на реке Селенга. Строительство бумажно-картонных производств в бассейне Байкала, считающегося крупнейшим пресноводным озером в мире с уникальным составом флоры и фауны, начиналось на фоне отсутствия очистных сооружений на других крупных производствах, загрязнявших речную воду. Обеспокоенность за судьбу Байкала как уникального природного памятника привела к публичным протестам против планов возведения комбинатов в высоких научных кругах и в среде сибирских ученых. Помимо сомнений специалистов в целесообразности изготовления целлюлозного корда для нужд военной авиации, опасения со стороны научного сообщества были вызваны и скепсисом в отношении намерений властей построить качественные очистные сооружения [23. С. 10-13]. В свою очередь, сторонники строительства комбинатов были убеждены в экономической целесообразности возведения новых предприятий. Помимо влиятельного военно-промышленного лобби, за возведение комбинатов вступала местная партийная власть иркутского и бурятского обкомов. Глава бурятского обкома КПСС А.У. Модогоев на совместном заседании коллегий Государственного планового комитета СМ СССР, Государственного комитета СМ СССР по науке и технике и Президиума Академии наук СССР об охране озера Байкал не просто отстаивал необходимость картонного производства, но и энергично убеждал советских ученых в безопасности комбината для озера, доказывая в том числе что ценная рыба уже исчезла из Байкала: «Товарищи, мы должны беречь Байкал, не разрушать его животный мир и прочее. Но в наш век то, что нас окружает, что окружает Байкал, его производительные силы должны быть поставлены на службу создания материально-технической базы коммунизма... Что касается рыбы, омуля, его, конечно, никогда не было, где вы видали этот омуль? Это, конечно, замечательная рыба, я за то, чтобы этой рыбы было больше, но омуля не было и до постройки целлюлозно-бумажных комбинатов. А “Комсомольская правда” пишет, когда комбинаты еще не работали, а уже загубили рыбу. Так же нельзя писать, тов. Галазий, что берега обрушиваются, что рыбы стало мало, я с вами согласен, все нужно делать, чтобы Байкал не загрязнять, сделать такие очистные сооружения, которые бы полностью гарантировали Байкал от загрязнения. Я за это. Мы просили бы вас в этом деле помочь. Я почему- то глубоко убежден, что совместными усилиями науки и наших проектантов можно создавать такие очистные сооружения.» [24].

После начала работы Байкальского ЦБК в 1966 г. быстро выяснилось, что комбинат сливает в озеро неочищенные стоки после варки целлюлозы и оказывает негативное воздействие на береговой лес своими выбросами неочищенного дыма в атмосферу. Под влиянием неослабевавшего внимания к состоянию Байкала со стороны ученых СМ СССР в 1969 г. утвердил постановление «О мерах по сохранению и рациональному использованию природных комплексов бассейна озера Байкал», которое обязывало Министерство целлюлозно-бумажной промышленности завершить строительство очистных сооружений для Байкальского ЦБК и построить комплекс по очистки вод для селен- гинского ЦБК до ввода в действие производства картона. Но, как и в случае со схожим постановлением о прекращении сброса неочищенных сточных вод в Обь- Иртышский бассейн, постановление 1969 г. не ускорило строительство очистных сооружений на Байкальском ЦБК [25. C. 29-30].

Споры насчет строительства ЦБК на Байкале стали самой обсуждаемой темой, касающейся загрязнения Сибири не только внутри СССР, но и за рубежом, в 1960-1970-х гг.[26]. Американская пресса регулярно писала об угрозе загрязнения Байкала как в контексте собственной повестки охраны природы, так и в контексте проблемы индустриального загрязнения в СССР и в частности в Сибири. Газета «Чикаго Трибьюн» сравнила ущерб, наносимый Байкалу целлюлознобумажной промышленностью, с загрязнением одного из Великих озер - Верхнего, естественная среда, которого уничтожалась ради «финансовой выгоды привилегированных» американских предпринимателей. Сравнение загрязнения крупнейших пресных озер понималось автором заметки Полом Клементом в контексте соперничества двух экономических систем: «Россия обеспокоена [загрязнением], и будет интересно посмотреть, сможет ли коммунизм справиться с губителями чистой воды лучше, чем мы, ведущие в Америке [уже] проигранную битву» [27. С. 16]. Другие американские газеты, освещая проблему загрязнения Байкала, писали о негативном отношении к ЦБК среди ученых и сотрудников Лимнологического института СО РАН в Иркутске, изучающих экологию озера [2830].

С начала 1970-х гг. любые критические выступления и вообще борьба различных групп против загрязнения Байкала стали восприниматься в американских публикациях как поворотный пункт в возникновении советского природоохранного движения [31]. Наконец, часть журналистов и ученых на рубеже 1960-1970-х гг. воспринимала вопросы загрязнения природы как общую повестку для двух глобальных держав, т.е. выходящую за рамки функционирования общественно-политических систем социализма и капитализма. Отношение в Соединенных Штатах к проблеме загрязнения как к глобальному вопросу способствовало подписанию соглашения между СССР и США о сотрудничестве в области охраны окружающей среды в 1972 г. В нем вопросу охраны воды от загрязнения было отведено приоритетное значение наряду с предотвращением вредных выбросов в атмосферу.