Третье направление реформирования оформилось и актуализировалось ближе к 1920 году, когда относительно короткий период недооценки экономической и политической значимости инженерного образования и желания большевистских идеологов заменить среднее профессиональное образование Единой Трудовой школой завершился и сменился «восстановлением в правах» в глазах партийного и государственного руководства среднего и высшего технического образования. В конце 1919 - начале 1920 года в партийном ядре, в котором разворачивалась борьба романтиков революции и прагматиков, окончательную победу одержали прагматики. Несмотря на то, что в более поздней образовательной политике иногда просматривалось желание партийного руководства сделать профессиональное, в частности, техническое образование пространством идеологической борьбы, с этого переломного момента образование преимущественно рассматривалось как один из главных инструментов социально-экономических преобразований и модернизаций.
Дефицит высококвалифицированных технических кадров ощущался во всех без исключения отраслях экономики исключительно остро: «Восемь лет войны и революции не прошли бесследно, уже быстро и верно развертывается кризис образования, который - мы говорим об инженерах и техниках - как раз расползается по всем нашим установлениям. <…> За восемь лет должно было - при мирных условиях - сойти со сцены не менее 1/3 инженеров. А если учесть, сколько техников погибло в политической и гражданской войне, сколько подорвало здоровье и пропало от эпидемий, голода, холода, эмиграции за границу и т.д. - то едва ли можно считать, что у нас осталась даже половина наших сил» [29, c. 2]. Экономика требовала форсированного восстановления и модернизации, поэтому по окончании Гражданской войны техническое образование оказывается предметом особенно пристального внимания партийно-государственного аппарата управления страной.
При этом именно в этот переломный период наметилось и в дальнейшем только укреплялось третье направление реформирования: пересмотр содержания учебных планов и учебных программ технических учебных заведений с позиций государственно-партийного патернализма. Суть политики патернализма в науке, культуре и образовании сводится к тому, что идеологические конструкции, политические ценности и доктрины, оформленные на государственно-партийном уровне в определенный идеологический концепт, переносятся в учебные и научные планы научных и образовательных учреждений, репертуарную и выставочную политику культурных учреждений. Эти социальные институты, в свою очередь, должны транслировать соответствующие идеологемы широким народным массам. Роль образовательной системы в трансляции государственной идеологии является ключевой: в первую очередь, именно образовательная система производит «человеческий материал» по заданным государством параметрам. В 20-е годы ХХ века государственно-партийная идеология представляла собой сочетание элементов идеологии классического и нового марксизма, ценностей эпохи Просвещения (в первую очередь, рационализма) с идеями государственничества и великодержавия.
Соответственно, реформирование учебных планов и учебных программ инженерных учебных заведений, прежде всего высшей ступени, отражало необходимость сочетания двух с трудом совместимых требований: отражение партийно-государственной идеологии, с одной стороны, и максимально быстрое, массовое и качественное удовлетворение запроса вооруженных сил, промышленности и других отраслей хозяйства на квалифицированные инженерные кадры - с другой [30].
Декретом СНК от 4 июня 1920 года «О высших технических учебных заведениях» были унифицированы сроки и продолжительность обучения, а также расписание учебных занятий. Главным императивом высшего и среднеспециального образования объявлялась практикоориентированность на нужды промышленности, а главной целью - выпуск максимального числа работников-специалистов за отведенные - укороченные - сроки обучения [31]. Этот подход был одобрен и Первым партийным совещанием по вопросам народного образования в декабре 1921 года [32, c. 139]. 4 марта 1921 года Совнаркомом был установлен общий для всех вузов минимум общетеоретических естественных наук, который включал четыре дисциплины (химия, биология, физика, космическая физика) по два часа в неделю в течение одного-двух триместров обучения. При этом, согласно постановлениям Совнаркома, в учебные планы необходимо было внести обществоведческие дисциплины, такие как история пролетарской революции, развитие общественных форм, исторический материализм, план электрификации СССР и др. На каждый из этих предметов необходимо было выделить по два часа в неделю в течение двух-трех триместров [33].
Все высшие учебные заведения, в первую очередь университеты и политехнические вузы, столкнулись с необходимостью сокращения теоретической, фундаментальной и гуманитарной частей учебного плана и расширить объем предметов общественного цикла. Однако многие вузы, в том числе, находящиеся в Петрограде все самые именитые инженерные учебные заведения, на первом этапе реформ пытались сохранить содержание и пропорциональное соотношение фундаментальных и прикладных дисциплин в учебных планах, попытавшись «втиснуть» содержание учебных программ общетеоретических предметов в укороченные сроки обучения [33].
В начале 20-х годов система технического образования (как и другие подсистемы образования и социальной сферы) недофинансировалась, причем сокращение наблюдалось как в абсолютных цифрах и составляло не более 60 % от дореволюционных показателей, так и в относительных: если в 1920 году на нужды образования было выделено 10, 2 % бюджета страны, то в 1922 году эта цифра составляла только 4,2 % [34]. В абсолютных цифрах к 1922 году все советское высшее образование содержалось на средства, которые в 1915 году получал из государственного бюджета только один Московский университет. Соответственно, число высших инженерных учебных заведений сокращалось (только за один 1921-1922 год их число сократилось более чем в два раза). И к 1923 году во всем уже огромном Советском Союзе осталось только 24 высших технических учебных заведения [35]. С учетом снижения качества абитуриентов вследствие пролетаризации образования и снижения качества общего среднего образования, качество выпускников, несмотря на все старания руководства и профессорско-преподавательского состава вузов, также резко упало.
Тенденция сокращения числа вузов сопровождалась процессом их объединения. Объединению и укрупнению подвергались чаще всего вузы на губернском уровне. Снижение финансирования технического образования продолжалось: с 1923 года на государственном уровне была провозглашена необходимость сокращения расходов на административные аппараты, прозвучала директива «уменьшать расходы по всем ведомствам, упраздняя и сокращая выходящие из рамок действительной необходимости и финансовых возможностей советские и хозяйственные органы» [36]. Однако фактически началась кампания по упразднению, сокращению и слиянию всех «неэффективных» учебных заведений, курсов, классов и факультетов: старшие курсы ряда технических вузов упразднялись ввиду небольшого количества студентов, студенты распускались или распределялись по другим вузам, профессорско-преподавательский состав сокращался, часть отправлялась на работу в другие населенные пункты и даже регионы, сами вузы объединялись или закрывались [37]. Все эти процессы привели к хаосу в администрировании учебного процесса. В некоторых губернских учебных заведениях и даже в некоторых вузах Москвы и Петрограда с 1923 до 1925-1926 учебных годов не было четко выстроенной идеологии учебного процесса, учебного плана и подчас даже расписания занятий [37].
К 1923-1924 году себя четко обозначило противоречие между необходимостью для вузов заполнения контингента студентами, с одной стороны, и требованием пролетаризации, с другой. В 1923 году классовые комиссии рекомендовали для зачисления на вакантные места меньше представителей рабочего класса, чем требовали постановления о пролетаризации, и на них был объявлен свободный прием. Это обстоятельство привело к снижению необходимого процента пролетариев в числе студентов (по всей стране эта цифра составляла не более 25 %) [38]. Для «выравнивания» классового состава с 1924 года все более активно стали применять чистки.
К 1924-1925 годам в публичных выступлениях руководителей партии и правительства и в СМИ часто появлялись сообщения об успешном завершении процесса пролетаризации высшей школы [39, c. 97; 40, c. 89], однако, по сути, она потерпела неудачу, поэтому был объявлен более гибкий и прагматичный курс на «политическое воспитание студентов в стенах высшей школы» [41, c. 24]. В середине 20-х годов начинается постепенное возвращение процедуры зачисления в вузы к конкурсному принципу и отказ от строгого классового подхода: уже к 1926 году квота поступающих в вузы на основе свободного конкурса была увеличена до 45 %, а 10 июля 1926 году СНК РСФСР уравнял в правах на высшее образование выходцев из рабочих и государственных служащих [42; 43]. Одной из главных причин пересмотра классового принципа стала его неэффективность в решении задачи насыщения экономики кадрами. Народному хозяйству, разрушенному революцией и Гражданской войной, необходимы были высококвалифицированные специалисты, а классовая система комплектования вузов приводила к систематическому недобору, уменьшению контингента обучающихся ввиду слабой подготовки поступивших.
Как уже отмечалось, в борьбе фракций «романтиков» и «прагматиков» внутри партии большевиков, в конечном итоге, окончательную и безоговорочную победу одержали прагматики. Историческую роль этой победы можно оценить следующим образом: «Победа в конце концов “государственников” над “утопистами” выразилась в приоритете стратегии завершения революции, построения завершенного социализма в одной отдельно взятой стране и поставила на повестку дня разработку модернизационного проекта, который позволил бы этому социалистическому государству выжить во враждебном внешнем окружении» [44, c. 51]. Мы не можем не согласиться с этой оценкой. Действительно, уже в середине 20-х годов главным проектом, определившим развитие инженерного образования, стал проект форсированной модернизации.
Литература
1.Ленин В. И. Доклад о деятельности Совета Народных Комиссаров 11(24) января 1918 г. // Ленин В. И. Соч. 4-е изд. М., 1949. Т. 26.
2.Ленин В. И. Речь перед агитаторами, посылаемыми в провинцию // Ленин В. И. Соч. 4-е изд. М., 1949. Т. 26.
3.Ленин В. И. Речь на Всероссийском съезде крестьянских депутатов и земельных комитетов 28 января (10 февраля) 1918 г. // Ленин В. И. Соч. 4-е изд. М., 1949. Т. 26.
4.Ленин В. И. Речь в коммунистической фракции V Всероссийского съезда Советов 3 июля 1918 г. // Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 36.
5.Программа Российской Коммунистической Партии (большевиков) принята 8 съездом партии 18-23 марта 1919 года // Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М., 1983. Т. 2. 1917-1922.
6.Силин А. В. Советская парадигма профессионального образования в 1917-1920 годах: этапы эволюции // Вестник Поморского университета. Серия: Гуманитарные и социальные науки. 2011. №6. С. 41-48.
7.Ленин В. И. О работе Наркомпроса // Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 42.
8.Ленин В. И. - Луначарскому А. В. 29 ноября 1920 // Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 52.
9.Королев Ф. Ф. Из истории народного образования в Советской России (низшие и средние профессиональные школы и высшее образование в 1917-1920 гг.) // Из истории советской школы и педагогики. Изв. АПН РСФСР. М., 1959. Вып. 102.
10.ГАВО (Гос. арх. Вологод. обл.). Ф. 111. Д. 167. Оп. 1. Л. 49об.
11.ГААО (Гос. арх. Арх. обл.). Отдел документов соц.-полит. истории. Ф. 5. Оп. 1. Д. 4. Л. 19.
12.Красавцева С. А. Северо-Двинский губернский Отдел народного образования в 1918-1929 гг. // Ист. краеведение: сб. ст. Вологда, 2003. Вып. 9.
13.ГААО. Ф. 273. Оп. 1. Л. 314. Л. 38(а), 38(е).
14.Вестн. проф.-тех. образования. 1920. № 1. С. 1-5; ГАРФ. Ф. А-1565. Оп. 1. Д. 22. Л. 50-55.
15.ГААО. Ф. 273. Оп. 1. Д. 314. Оп. 1. Л. 66-68об.
16.Бухарин Н. И. Культурные задачи и борьба с бюрократизмом // Бухарин Н. И. Проблемы теории и практики социализма. М.: Политиздат, 1989.
17.Красовицкая Т. Ю. Модернизация России. Национально-культурная политика. М.: ИРИ, 1998.
18.Галевиус Ф. К. Съезду губсовнархозов // Красный Север. 1920. 29 февраля.
19.ГАРФ. Ф. А-1565. Оп. 1. Д. 67. Л. 342.
20.ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 2. Д. 1641. Л. 21.
21.Сборник декретов и постановлений рабочего и крестьянского правительства по народному образованию. Вып. 1. М., 1919.
22.Изменения социальной структуры советского общества. 1921 - середина 1930-х гг. М.: Мысль, 1979.
23.Волков С. Интеллектуальный слой в советском обществе. М.: Некоммерческая орг. фонд «Развитие»: Ин-т науч. информ. по общественным наукам РАН, 1999.
24.Чуткерашвили Е. В. Кадры для науки: Специалисты высшей квалификации в СССР и в капиталистических странах. М.: Высшая школа, 1968.
25.Руткевич М. Н. Сближение рабочего класса и инженерно-технической интеллигенции // СИ. 1980. № 4.
26.Волкогонов Д. Лев Троцкий. Политический портрет // Октябрь. 1991. № 9.
27.ГАВО. Ф. 111. Д. 167. Оп. 1. Л. 49об.
28.Профессионально-техническое образование в России за 1917-1921 гг.: юбилейный сборник / под ред. О. Г. Аникст. М.: Главпрофобр, 1922.
29.Архангельский А. А. Пятилетие Наркомпросса // Народное просвещение. 1922. № 107.
30.Народное просвещение. 1920. № 58-61.
31.Высшая школа РСФСР в период с 1921 по 1925 годы: новые подходы и оценки: (На примере вузов Москвы). М.: Инж. центр «Приборист», 1994.
32.Сафразьян Н. Л. Борьба КПСС за строительство советской высшей школы (1921-1927 гг.) М.: Изд-во Моск. ун-та, 1977.
33.Купайгородская А. П. Высшая школа Ленинграда в первые годы Советской власти (1917-1925 гг.) / Под ред. В. А. Шишкина. Л.: Наука: Ленингр. отд-ние, 1984. С. 122-132.
34.Народное просвещение. 1923. № 2. С. 15.
35.Народное просвещение. 1923. № 9. С. 12.
36.ГАРФ. Ф. А-1565. Оп. 2. Д. 209. Л. 27.
37.Кабанов Н. Е. Из Читы во Владивосток в далеком 1923 году ехали студенты из одного университета в другой…: воспоминания // Дальневост. ученый. Владивосток, 1990. №13 (март - апрель).
38.ГАРФ. Ф. А-1565. Оп. 2. Д. 209. Л. 30.
39.Луначарский А. О положении высших учебных заведений в республике // Красная молодежь. 1924. №1.
40.Вихирев Н. Итоги и перспективы развития рабфаков // Красная молодежь. 1924. №2. С. 89.
41.Андреев Д. А. «Пролетаризация» советской высшей школы: 1921-1925 годы // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. 2007. Том 18. Вып. 44. С. 22-26.
42.Красный студент. 1923. № 6. С. 31.
43.Еженедельник народного комиссариата просвещения. 1924. №8(29). С. 3.