Статья: Порядок атрибутивных прилагательных в истории русского языка и статус прилагательного в структуре именной группы

i) произвольное количество прилагательных в именной группе;

ii) относительно свободный порядок их расположения;

iii) отсутствие у отдельных классов прилагательных характерных для них грамматических признаков, которые проверялись бы в процессе деривации в данной функциональной проекции.

Порядок атрибутивных прилагательных в старославянском, древнерусском и старорусском языке

Постановка задачи и методы исследования

Отдельный интерес в свете картографического подхода представляет вопрос об эволюции линейного порядка атрибутивных прилагательных. В дополнение к исследованию современного русского проведена работа по поиску закономерностей расположения атрибутивных прилагательных на более ранних этапах развития языка.

Здесь существуют, по крайней мере, три возможности: если верен картографический подход, то мы должны ожидать, что найдем предсказанную упорядоченную иерархию прилагательных в любой точке исследуемой диахронической прямой; если же верна гипотеза об отсутствии четкой упорядоченности прилагательных разных семантических классов, то никаких значимых тенденций такого рода обнаружено не будет; наконец, мы можем обнаружить тенденцию к иерархическому расположению семантических классов прилагательных, отличную от той, которую наблюдаем в современном русском языке.

Насколько нам известно, исследования линейного расположения прилагательных в современном русском языке опираются (по крайней мере, исходя из методики) на предположение, что прилагательные в нем существуют только в препозиции и только в полной формеХотя поиск в интернете, например, обнаруживает ряд случаев типа старый шкаф со деревянный, которые, как будет показано далее, возможно, стоит учитывать: ...мы вот пытались реанимировать старый шкаф деревянный, муж неделю все сдирал и психанул (http://irecommend.ru/content/ya-ne-znayu-chto-mne-delat-s-etoyu-bedoi-net-v-ukraine-kraski- chtob-pokrasit-okno).. Соответственно, методика, выявляющая возможную иерархию, использует взаимное линейное расположение прилагательных перед существительным, при этом предполагается, что прилагательное, стоящее "выше" в иерархии, склонно занимать более "левую" позицию, чем то, что располагается "правее", т.е. рядом с существительным (например, красивое зеленое дерево).

Удобный для исследования порядка слов древнерусский корпус (см. ниже) обладает, к сожалению, небольшим объемом (около 300 тыс. словоупотреблений). Поэтому набрать достаточную для анализа выборку именных групп с линейным расположением нескольких несочиненных прилагательных в составе, т.е. применить ту же методику, что и в первой части статьи, оказалось невозможно (см. примеры в таблице 1). Поэтому поиск критерия, на который могла бы опираться возможная иерархия, проводился среди таких признаков, которые учитывали бы линейный порядок и при этом позволяли бы обходиться одним прилагательным в именной группе.

Таблица 1

Контактное употребление двух прилагательных исследованных классов

Поскольку искомые свойства прилагательных являются не только объектом отдельного исследования, но и предметом для сравнения со своими более поздними состояниями, включая современное, рассмотрим, как эволюционировала система прилагательных на протяжении рассматриваемого периода. Среди главных отличий от современного русского языка обычно называют более широкое распространение постпозиции прилагательного в атрибутивном значении, а также более широкое распространение кратких форм в атрибутивном значении.

Другими словами, в диахронии мы видим "переход" прилагательных от широко распространенной постпозиции к (почти) единственно возможной препозиции и вытеснение в атрибутивном значении кратких форм полными [Минлос, 2008, 2010, 2011, 2012; Улитова, 2016].

Касательно кратких форм в именной группе существует дискуссия, всегда ли можно четко отнести их к атрибутивному типу. Высказывались предположения об их "полупредикативности", влиянии одушевленности субстантива и наличия предлога, а также тема-рематических отношений в тексте; кроме того, на другом полюсе - в современном русском языке - краткие формы оформляют по преимуществу предикативные отношения; см. [Worth, 1985; Борковский, Кузнецов, 1963; Лаптева, 1963; Евстифеева, 2008; Уржумова, 2013]. В то же время полные формы прилагательных таких сомнений не вызывают, что позволяет использовать их как основную группу для сравнения разных временных пластов языка, не рискуя выйти за рамки атрибутивного значения. Пре и постпозиция представляются более прозрачным и надежным критерием, не сопряженным с какими-либо ранее выявленными трудностями теоретического характера.

Рассмотрим, как можно использовать указанные факты для нашей задачи.

В [Cinque, 1993] при сравнении особенностей взаимного расположения семантических классов атрибутивных прилагательных в романских и германских языках в рамках картографического подхода вводится допущение (подкрепленное, тем не менее, теоретическими рассуждениями), что постпозитивно расположенное прилагательное в языке с зафиксированным линейным порядком ANA обычно находится ниже в иерархии, чем препозитивное Здесь мы не касаемся других рассуждений Г. Чинкве, таких как тезис о передвижении существительного-вершины и зависимых прилагательных и их ограничения. Далее изложенное исследование опирается исключительно на наблюдение, указывающее на связь пре- и постпозитивного линейного расположения с местом в синтаксической иерархии.:

"Хотя относительное расстояние данных прилагательных (размер и цвет) от существительного не может быть, на первый взгляд, установлено, немаркированный порядок групп прилагательных друг относительно друга в точности тот же самый, что и в AN языках, нежели смесь AN и NA языков. Это описательное обобщение прямо следует из того, что базовый порядок (уровень, на котором накладываются такие ограничения) одинаков для ANA и AN языков, с той разницей, что видимый ANA порядок образуется путем подъема существительного над некоторыми нижними группами прилагательного"8 [Cinque, 1993, р. 29].

Таким образом, исходя из посылки, что прилагательные в именной группе - и препозитивные, и постпозитивные - являют собой сквозную иерархию, притом что постпозитивные в ней будут ниже, чем препозитивные, мы можем исследовать все именные группы, содержащие хотя бы одно прилагательное, используя тот же по сути принцип, что и при работе с современным русским, а именно: прилагательное, выбирающее позицию "левее" в именной группе, находится "выше" в искомой иерархии. При этом в отличие от современного русского языка, при работе с которым нам требуется как минимум два прилагательных в именной группе для вычисления иерархии (т.к. их иерархия определяется друг относительно друга и единственное прилагательное не будет показательно: оно всегда занимает препозицию к существительному), в исследуемом диахроническом промежутке нам достаточно одного прилагательного в группе, т.к. здесь мы располагаем двумя его позициями относительно существительного. Рассмотрим подробно, как технически это возможно.

Итак, если мы, во-первых, последуем правилу "препозитивные прилагательные находятся выше в иерархии, чем постпозитивные", во-вторых, зафиксируем для каждого употребления, является ли оно пре- или постпозитивным, в-третьих, разметим принадлежность лексем к названным семантическим классам, то сможем проверить статистическую гипотезу следующего содержания.

Нулевая гипотеза (Н 0) будет предполагать отсутствие значимой тенденции в предпочитаемой позиции между разными классами. Альтернативная гипотеза (Н 1) будет предполагать, что разные классы демонстрируют значимое различие в проценте препозиции. Здесь препозиция является маркером более высокого расположения в иерархии, а больший процент препозиции одного класса по сравнению с меньшим процентом препозиции другого класса интерпретируется как большая вероятность того, что, если два экземпляра разных классов встретятся внутри именной группы, то экземпляр класса с более высоким процентом препозиции более вероятно расположится в препозиции, чем экземпляр класса с меньшим процентом препозиции, который, в свою очередь, более вероятно займет низшую в иерархии постпозицию.

Применяя такую логику рассуждений, мы можем выяснить следующее. Во-первых, для каждого семантического класса установить его предпочтительную позицию в каждом тексте, т.е. употребляются его экземпляры чаще в пре- или в постпозиции и в каком процентном соотношении. Во-вторых, для каждого семантического класса установить его предпочтительную позицию в диахронии, т.е. меняется ли предпочтение позиции одного класса с течением времени, а также одинакова ли динамика изменений для разных семантических классов. В-третьих, мы сможем проверить, существует ли и сохраняется ли иерархическое соотношение семантических классов по предпочтению ими линейной пре- или постпозиции.

Таким образом, в группе полных атрибутивных прилагательных в первую очередь возможно было бы ожидать постепенного перехода прилагательных в препозицию в течение рассматриваемого периода. Нашей задачей было бы выяснить, как ведут себя в процессе такого перехода рассматриваемые семантические классы по отношению к трем возможностям, указанным выше (упорядоченная иерархия, согласно картографическому подходу / иная упорядоченная иерархия / отсутствие любой иерархической тенденции).

Исследование проводилось на корпусе The TOROT Treebank, представляющем собой совокупность отдельных текстов, размеченных морфосинтаксически с помощью "Universal dependencies". Из корпуса были выбраны 14 текстов, наиболее представительных по объему. Из старославянских текстов изучены "Супрасльская рукопись" и "Зографское евангелие"Зографское евангелие, хотя и относится к памятникам старославянского языка, в силу специфики перевода священного текста стоит чрезвычайно близко к своему греческому оригиналу. Данные этого текста представляют интерес скорее в сравнении с другими памятниками, тем более что объем его достаточно невелик.. Из памятников письменности, относящихся к древнерусскому языку (до XIV в.): "Повесть временных лет" по Лаврентьевскому списку, "Русская правда", "Смоленская торговая правда", "Успенский сборник""Успенский сборник" отнесен к древнерусским памятникам прежде всего на основании орфографии рукописи, показывающей, что она была создана (переписана) на Руси. Переводной характер большинства ее текстов во внимание не принимался исходя из следующих соображений. Во-первых, в большинстве случаев здесь мы имеем дело не с одним, а с несколькими последовательными переводами. Во-вторых, линеаризация прилагательных, в отличие, скажем, от морфологии глагола, не будет иметь четкого выражения, по которому мы сможем однозначно отличить "исконно" древнерусское от древнеболгарского или греческого, особенно если окажется, что помеченные как "исконные" памятники будут давать оба варианта (препозицию и постпозицию). Безусловно, тот факт, что памятник является переводным, должен приниматься во внимание, однако, как кажется, здесь требуется (если это вообще возможно) разработка более тонкой методики, учитывающей в какой-то мере и литературные особенности текстов. Вот пара примеров. С одной стороны, мы можем автоматически зачислить "Житие Феодосия Печерского" в памятники древнерусского языка (по исследуемой здесь языковой черте) на том основании, что оно создано на Руси и описывает местные события; а другой стороны, можем предположить, что написание текста по образцу южнославянских (^ греческих ^ латинских) житий может порождать такое же калькирование конструкций: и в процессе перевода, и в процессе написания по образцу у пишущего "перед глазами" находится текст, по которому он "копирует" (см., например, [Фатеева, 2007]). Также не вполне ясно, до какой степени следует входить в детали при такой работе: с одной стороны, мы можем выбирать, скажем, из "Повести о Горе-Злосчастии" фрагменты, заимствованные из "Повести об Акире Премудром", и отдельно проверять, не являются ли они кальками с сирийского/армянского (а то и ассирийского) источника, а можем принять, что перед нами текст XVII в. на (условно) русском языке. В данной работе принят последний названный подход, что кажется более оправданным в рамках поставленной задачи и дает в первом приближении понимание общей языковой ситуации., Суздальская летопись (Лаврентьевский список), Новгородская первая летопись, "Житие Сергия Радонежского"; из памятников старорусского периода (XIV-XVII в.) - "Задонщина", "Хожение Афанасия Никитина за три моря", "Повесть о взятии Царьграда турками", "Домострой" и "Житие протопопа Аввакума". Тексты были ранжированы по дате написания. Если для текста определена примерная датировка или текст охватывает значительный временной промежуток (как, например, летописи), то за основу бралась середина обозначенного временного интервала. Отчасти интерпретация датировки осложняется самим порядком существования средневекового текста: он может быть многократно переписан и/или иметь компилятивный характер, что само по себе является отдельной источниковедческой проблемой. Исследованный корпус также обладает широким разнообразием как по месту написания, так и по жанру, что, с одной стороны, является преимуществом (рассматривается язык в разных сферах действия), а с другой - потенциально может иметь скрытое влияние на исследуемый феномен. Тем не менее, корпус обладает единством в том смысле, что функционирует в едином культурном пространстве: более ранние памятники понятны (и, с большой вероятностью, хорошо знакомы) авторам текстов-потомков, и зачастую тексты опираются на одни и те же сюжеты независимо от жанровой принадлежности.

Из данного подкорпуса были извлечены все краткие и полные прилагательные в атрибутивной функции, для каждой лексемы семантически размечена принадлежность к одному из классов: размер (великъ, болии, маленькыи), срок (новъ, ветъхъ), оценка (благыи, недостоинъ, скврь- нъ, предобръ), посессивность (стефановъ, невъфталимль, женинъ, змиинъ), цвет (чрънь, красьнъ, золотыи, синии), материал (хольщовыи, медовыи, зуфряныи, харалужьныи), происхождение (рязаньскыи, гон- дустаньскыи, содомьскъ, гоморьскъ). Класс место не выделялся, т.к. для рассматриваемого периода в большинстве случаев оказался трудноразделим с классом национальность (например, для случаев с прилагательным новгородский не всегда ясно, идет ли речь о происхождении человека или о его пребывании в конкретном месте: феwдоръ архепспъ новгородьскыи - вспволодъ гость новъгородьскыи). Далее была проведена оценка количественной динамики прилагательных в целом и по отдельным семантическим классам.

Среди извлеченных именных групп встречались и такие, где прилагательное было одно: нъ кръяше ся от нихъ измпнивъ ся в черны ризы, тогже лпт" волею бжикгю съвьрши црквь камлноу вжчеслав, и такие, где определителей было несколько: и пристави моужа блга смерена именьмь станила.

Результаты

Общая количественная оценка всех извлеченных прилагательных в атрибутивном значении представлена в таблице 2. Как можно увидеть из столбца "% полных" на протяжении рассматриваемого периода растет доля полных форм прилагательных (также средние значения по периодам: старославянские памятники - 51%, древнерусские - 70,6%, старорусские - 83%Более детальная (по каждому памятнику) оценка характера роста не проводится, со поскольку разнородность близких по времени текстов по объему и содержанию не позволяет делать однозначный вывод, что различия в проценте линейно зависят (только) от временного периода. Для совокупностей текстов, собранных по трем, традиционно выделяемым периодам, такой подсчет оказывается намного более надежным.), что верно отражает тенденцию, крайнее выражение которой мы наблюдаем в современном русском языке. При этом доля препозиции полных форм (столбец "препозиция полных, %") в числе общего количества полных форм, как кажется, сильно варьирует и не демонстрирует зависимости от хода исторического развития, равно как и доля препозиции среди кратких форм (столбец "препозиция кратких, %").

SO п

Лингвистика

Общая количественная оценка атрибутивных прилагательных