ПОПУЛИСТСКАЯ ТРАДИЦИЯ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ США (КОНЕЦ XIX ВЕКА - ПЕРВАЯ ТРЕТЬ XX ВЕКА): ИСТОРИЧЕСКИЕ КОРНИ И ГЕНЕЗИС
Сергей Викторович Петров
Зарождение популизма в американской политической жизни можно отнести к периоду формирования государственности в бывших английских колониях в Северной Америке.
В основе политической системы США лежат, как известно, два различных вида демократии: прямая и представительная [14, р. 3-4].
Представительная (конституционная) система правления была обоснована в работах Э. Берка и представлена в американской политической практике Джеймсом Мэдисоном, Александром Гамильтоном, Джоном Адамсом. Они утверждали, что для порядка относительно народного правительства, воля народа должна быть ясно сформулирована через систему конституционных сдержек и противовесов.
Плебисцитная демократия, иногда называемая прямой или чистой демократией, и которую отстаивал, в частности Жан-Жак Руссо, представлена Томасом Пэйном и, частично, Томасом Джефферсоном. В отличие от конституционной демократии, плебисцитная демократия делает акцент на естественное совершенство человека. Конституционная система сдержек и противовесов для воли народа рассматривалась с подозрением, потому что она могла нивелировать законные стремления людей.
Теория конституционной демократии связана с представлением человеческой природы, развитой традицией древней и христианской политической философии. Следуя западной традиции политической теории, которая основывается на работах Платона и Аристотеля и была продолжена в письмах Цицерона, Августина, Ричарда Хукера, представители конституционной демократии опирались на дуалистическое представление человеческой природы.
Этическая двойственность подчеркивала парадоксальную структуру человеческой природы, которая выражалась в наличии в человеке противоречивых желаний. Человек имеет и более высокие и более низкие желания. Другими словами, человек имеет потенциал и для хорошего и для злого. Высшее желание служит проверкой, защитой от страсти и инстинкта во внутренней жизни. Это момент рефлексивной совести.
Сторонники конституционной демократии соглашались с Платоном в том, что политический и социальный порядок близко связан с экзистенциальным порядком и этическим характером индивидуумов, которые составляют государство. Центральной идеей в понимании Платоном политики являлась идея, что режим с хорошими законами способен повысить качество характера его граждан. Аналогично политический порядок режима зависит от достоинства его граждан. Платон полагал, что политический порядок не может быть поддержан принудительной силой правителей. Добродетельное население не устраняет потребность в принуждении, но делает его использование менее необходимым [Ibidem, p. 5].
Эдмунд Берк в целом разделял принципы и суждения Платона, но применял их к различным историческим обстоятельствам. Конституционная система правления может быть применена к народному правительству. Подобно Платону, Аристотель полагал, что нормальный политический порядок зависит не только от внешних условий, но также и от способности индивидуумов контролировать свои желания, и участвовать в сообществе. Он утверждал, что дружба необходима для справедливого режима. Истинная дружба ведет к гармонии. Без дружбы, которая является возможной только между мужчинами хорошего характера, политический порядок базируется на чрезвычайно сомнительных поддержках подобно личному интересу или удобству. По Аристотелю, в извращенных конституциях роль дружбы уменьшается. Это наименее существенно в худшей форме: в тирании, дружба имеет незначительное, или вообще никакое место, поскольку, где правитель и управляемый не имеют ничего общего, нет никакой дружбы, ни правосудия [1, с. 23-87].
Таким образом, дружба по Аристотелю, скрепляет государства.
Плебисцитная демократия, как известно, отличается от конституционной демократии во взгляде на человеческую природу и в понимании народного правительства. Полная поддержка воли народа, потому что люди естественно хороши. Их страсти и интересы инстинктивно хороши. Это общество и конституция развращает людей. Следовательно, плебисцитные демократы полагали, что конституционные проверки нивелируют законные стремления людей. К представителям традиции плебисцитной демократии относились: Томас Джефферсон, Томас Пэйн, и Жан Жак Руссо. Их взгляд на народное правительство отличается от взгляда конституционалистов тем, что воля народа должна быть свободна от институциональных проверок. Правительство, должно отразить желания и интересы большинства народа.
По нашему мнению в сторонниках представительной и плебисцитной демократии можно разглядеть прообразы левого и правого крыла популизма.
Со второй половины XVIII века по первую половину XX века американский популизм претерпел эволюцию.
Большое значение в развитии политического популизма имела деятельность так называемых антифедералистов [14, p. 26]. Их идеи о народном правительстве предшествовали повышению популизма в американской политике XIX века. Их возражение против Конституции было основано на том, что новая Конституция делегировала слишком большую власть национальному правительству, которое закончится созданием чрезмерно централизованного правительства, и которое не будет достаточно отвечать интересам людей. Они боялись, что Конституция подчинит штаты и местные органы власти национальному правительству. Правительственная власть обеспечивает свободу тогда, когда это отвечает интересам людей, и правительство - больше всего отвечает людям, когда оно остается децентрализованной властью и близко к своему источнику, то есть к людям [23, p. 16-17, 38-40].
Таким образом, большинство антифедералистов не было плебисцитными демократами в стиле Ж. Ж. Руссо, но строили свою политику на доверии к людям, подобно как это делал Т. Джефферсон. Взгляды антифедералистов важны для анализа популизма в американской политике, так как представляют один из первых интеллектуальных и политических концептов об отзывчивости Конституции к воле народа.
Примечательно, что Джефферсон, как первый партийный вождь, почти в современном значении этого слова, провел мирным путем смену власти на федеральном уровне. При этом были полностью соблюдены правила федеральной Конституции и не потребовалось революции в смысле насильственного переворота, чтобы провести смену персонала и изменить программное направление федерального правительства.
Победа последователей Томаса Джефферсона была первым шагом в учреждении «популистского» характера американской демократии [27, p. 7].
Демократия эпохи Эндрю Джексона стала продолжением джефферсоновской традиции повышения аграрного популизма. Это укрепило веру в то, что фермеры и чернорабочие, обычные люди Америки, были основой нации. «Джексоновская эра демократии» также разделила с аграрным популизмом мнение, что крупный капитал эксплуатирует обычного человека, если правительство не гарантирует защиту его интересов.
Аграрный популизм в последней четверти XIX века проявился в формировании Популистской партии.
Это была партия, которая официально ввела в политический лексикон США термин «популизм» [Ibidem, p. 31].
В 1890-х годах популисты утверждали, что фундаментальные экономические и социальные изменения могли все еще спасти американскую демократию. Социально-экономические подкрепления, которые лелеяли американскую демократию, были смещены городским индустриализмом с его подавляющей концентрацией экономической власти. Политическая демократия, спорили популисты, не могла быть эффективна без возвращения к экономическому равенству и наделению реальной властью местных общин.
Они работали, чтобы исправить демократию, нападая на сконцентрированную экономическую власть и ее союзников, коррумпированные недемократические городские «политические машины», которые имели в качестве основы поддержку многих недавних иммигрантов. Они бросили вызов двум главным политическим партиям, потому что и демократы и республиканцы были, по их мнению, пленниками «капитанов индустрии». Несмотря на их энергию и обязательства, популисты в значительной степени терпели неудачу в своих усилиях, так как они противостояли миру, который стал отличным от того, на что они надеялись [24, p. 1326].
По оценке отечественной историографии, популизм последней трети XIX века, воспринял и применил в новой обстановке ряд традиционных идей буржуазно-демократического радикализма, происхождение которых на американской почве идет от Томаса Джефферсона, Томаса Пейна и республиканскодемократических клубов конца XVIII века. В этом находит объяснение важнейшая прогрессивная черта популистского движения - его антимонополистическая направленность. Отрицательным моментом являлось приверженность к упрощенному пониманию сложившейся обстановки в стране, вере в идеи - панацеи и разношерстный состав партии популистов (мелкие фермеры и крупные капиталисты, буржуа и рабочие) [4, с. 166-167; 5, с. 38-39; 6, с. 407; 7, с. 372-373; 8, с. 244-250; 9, с. 56-57; 10, с. 185-188].
Известный американский историк Ричард Хофстадтер проследил продолжение популистской традиции от «Джексоновской эры демократии», гринбекеров, грейнджеров и антимонополистических движений, до периода Популистской партии и Прогрессивной Эры. Популизм выжил и в XX веке, частично как затаенное чувство провинциального негодования, популярная и демократическая непослушность и подозрительность, и нативизм [16, p. 63-64].
Политолог Виктор К. Феркисс утверждал, что аграрный популизм имел огромное воздействие в движениях типа тех, во главе которых стояли Хью Лонг, Чарльз Кофлин, и Джеральд Смит. Он выделял более радикальные характеристики популизма и предполагал его вероятное вырождение в фашизм [15, p. 350-373].
Так называемое «Прогрессистское движение» позаимствовало много идей от Популистского движения.
Прогрессисты сосредоточили свои усилия на механизме принятия политических решений. Подобно популистам, они стремились обуздать сконцентрированную экономическую власть и власть лидеров партий. В частности, они выдвинули множество предложений о расширении демократических возможностей [24, p. 1327].
К лидерам Прогрессивного движения относились: Роберт Лафолетт, Хирам Джонсон, Теодор Рузвельт и Вудро Вильсон. Прогрессисты были обеспокоены, что политические группы, которые действовали как посредники между людьми и их правительством, исказили волю народа. Определенно, они сожалели о посреднических организациях подобно корпорациям, «политическим машинам», специальным группам интереса и другим группам давления [14, p. 34].
Новая Прогрессивная партия в какой-то мере превзошла обе «великие» партии [20, p. 114]. Она была чрезвычайно популистской в своих идеях и целях, признавая желания масс и предлагая обещание, что интерес народа мог быть защищен через «очищенное» правительство и регулируемый капитализм. Это включало широкую программу социального и трудового законодательства. Но относительно борьбы против монополий и за требования фермеров мало, чем отличалось от платформ старых партий [12, p. 173-174; 20, p. 115].
Таким образом, подобно популистам, прогрессисты представляли человеческую природу, которая была совместима с традицией Жан Жака Руссо и Томаса Пейна. Они полагали, что совокупность желаний обычных людей, освобожденных от влияния промежуточных ассоциаций, есть лучшая мера хорошей публики. Их защита прямой демократии, прямого выбора сенаторов, отзыва, референдума и инициативы представляла вызов американской конституционной традиции.
Как отмечал политолог Майкл Федеричи: «Американский популизм - это продолжение руссоистического представления человеческой природы и его соответствующей веры в то, что общественная политика - это зеркало свободной воли народа» [14, p. 25, 30-33].
Ранее нами была высказана мысль о том, что в сторонниках представительной и плебисцитной демократии можно разглядеть прообразы левого и правого крыла популизма. В популистском движении конца XIX века наблюдалось наличие различных направлений, что свидетельствует о связи наиболее ярких проявлений популистских тенденций в истории США, и наличии корней правого и левого популизма первой трети XX века. Небольшой экскурс в политическую историю США поможет понять американскую специфику правого (да и в целом) популизма.
Американский популизм - это находящееся в противоречии (с политикой официального Белого Дома) непостоянное политическое явление, объединяющее в пределах этого противоречащие элементы (широкая социальная база), как справа, так и слева [21, p. 109-110].
В силу дифференциации внутри фермерства, возникло несколько течений внутри популистского движения. С усилением гнета монополий и трестов мелкие и средние слои фермеров требовали применения радикальных мер обуздания крупного капитала и смелее шли на сотрудничество с рабочими союзами. В свою очередь верхушка крупного фермерства искала средства борьбы с радикализацией движения.
Консервативное направление было представлено председателем Национального комитета Популистской партии Г. Таунбеком, а также Стриклером, Уивером, Алленом, которые защищали интересы крупного фермерства, выступали против национализации монополий в области железнодорожного дела и средств связи, против «заговора» социалистов Популистской партии.
Таунбенек вместе с коллегами вступил в сговор с «капитанами индустрии», ратовал за слияние Популистской партии с Демократической, поддерживал идею «серебряного стандарта» в качестве единственного требования популистов [3, с. 20-37; 6, с. 276-277].
Умеренное течение возглавляли И. Доннелли, У. Пеффер, Т. Уотсон. Доннелли, хотя и выступал за У. Д. Брайана, однако, не был активным сторонником слияния с демократами и вскоре стал рассматривать слияние, как полное поражение движения за реформу. После 1896 года Доннелли примкнул к популистам - сторонникам «среднего пути», кандидатом которых на пост вице-президента он был в кампании 1900 года. Главным злом, творящим несправедливость, Доннелли считал ростовщичество. Придерживаясь заговорной теории происхождения общественного неравенства, он выступал за уничтожение корпораций и распределение каждому по 100-500 акров земли.