Исходя из этого, основным отличием между цессией и регрессом является тот факт, что регрессное требование подразумевает возникновение нового обязательства с самостоятельными требованиями. Подтверждением является судебная практика, которая свидетельствует о том, что «при регрессе возникает новое обязательство и не происходит перемены лиц в обязательстве». Иными словами, при цессии перемена лиц переходит в рамках одного обязательства, при котором само обязательство не прекращается, а меняются только его стороны. В случае же регресса всегда подразумевается наличие двух обязательств, и только когда прекращается основное, возникает регрессное.
Также отличие между двумя рассматриваемыми категориями сводится к следующему: право регредиента в регрессном обязательстве является независимым от права кредитора в основном обязательстве. Однако цессионарий приобретает права в результате правопреемства, то есть они зависят от прав цедента и его взаимоотношений с должником. Данная зависимость подтверждается нормами главы 24 ГК РФ. Кроме этого, согласно п. 3 ст. 200 ГК РФ, «по регрессным обязательствам течение срока исковой давности начинается со дня исполнения основного обязательства», что является отличным по отношению к перемене лиц в обязательстве, которая не влечет изменения срока исковой давности и порядка его исчисления.
Обратим внимание на некоторое изменение законодательства, которое касается вопроса передачи регредиентом в регрессном обязательстве по договору цессии своего регрессного требования к регрессату. Ранее действующая редакция ГК РФ (абз. 2 п. 1. ст. 382) содержала норму, согласно которой: «правила о переходе прав кредитора к другому лицу не применяются к регрессным требованиям». Данная позиция двояко трактовалась учеными, О. Герценштейн и К.Б. Ярошенко были согласны с ней, Л.А. Новоселова приводила контраргументы, судебная практика по обозначенному вопросу также была противоречива и не отличалась единообразием. Однако окончательно споры и противоречия прекратились в связи с изданием Президиумом ВАС Постановления, четко обозначившего свою позицию, которая предполагала, что «выводы судов о недопустимости уступки требования по обязательству, первоначально возникшему в порядке регресса, являются ошибочными». Президиум ВАС руководствовался тем, что ни ГК РФ, ни иной закон или другие нормативные акты не содержат прямой запрет на уступку кредитором другому лицу прав по обязательству, первоначально возникших в порядке регресса.
Таким образом, регресс по отношению к цессии является независимым и самостоятельным институтом, который имеет ряд отличительных черт. Тот факт, что регрессное требование может быть передано по договору цессии, является явным доказательством того, что это две совершенно разные категории.
Вопрос противопоставления таких категорий как регресс и суброгация - наиболее интересный для исследования.
Если обратиться к гражданскому кодексу, то термин «суброгация» в нем употребляется лишь однажды, в отношении договора страхования, который регулируется статьей 965. Но, несмотря на это, суброгация применяется и в иных случаях предусмотренных законом, поскольку она охватывает все существующие прецеденты перехода прав кредитора, предусмотренные ст. 387 ГК РФ. Согласно общепринятому представлению, суброгация - это переход прав кредитора, влекущий изменение лиц в обязательстве.
Причина того, что дефиниция суброгации не закреплена в действующем законодательстве, приводит к длительной и продолжающейся по сей день дискуссии среди цивилистов по поводу соотношения институтов регресса и суброгации. Общность данных категорий настолько близка, что в правовой науке советского времени суброгация рассматривалась в качестве разновидности регресса. Например, Е. Гендзехадзе и Т. Мартьянова писали: «...Страховщик получает право на замещение страхователя или выгодоприобретателя в его притязании к третьему лицу, право стать на место другого лица в отношении требований к какому-либо третьему лицу. Такое требование является суброгацией, т. е. особым видом регрессного требования». Некоторые авторы, вообще, применительно к суброгации использовали и применяли термин «регресс», тем самым отождествляя данные понятия, например Г.Ф. Шершеневич или В.И. Серебровский и другие. Более того, гражданско-правовая литература содержала в себе мнения о целесообразности замены суброгации институтом регресса.
Однако с течением времени, теория регресса активно развивалась, и это привело к тому, что некоторые авторы начали считать суброгацию таким правоотношением, которое не относится к категории регрессных обязательств. Примером этого можно считать труды таких дореволюционных авторов как: П.П. Цитович и В.И. Синайский, в которых они высказывали мнение, что суброгация - самостоятельный институт. Данной позиции придерживался также советский цивилист В.А. Мусин, обосновывая самостоятельную природу института суброгации. Профессор О.С. Иоффе, который относится к числу наиболее современных авторов, изучающих институт регресса, также полагал, что целесообразным считается вынесение института суброгации за рамки регресса, так как первый не является разновидностью другого.
Таким образом, некоторые авторы не без причины смешивают эти две конструкции или относят одну из них к разновидности другой, поводом всему, на наш взгляд, является тот факт, что применение данных институтов позволяет одному лицу возместить уплаченное за счет другого. То есть оба рассматриваемые института имеют общее целевое назначение. Например, И.В. Кисель в своей работе полагает, что «суброгационное требование, так же как и регрессное, - это вид обратного требования, то есть требования, направленного на возврат оплаченных ранее сумм». С.В. Дедиков считает, что и суброгация и регресс устанавливают разновидность обратного требования, потому что в своей основе они имеют обязательство, которое уже прекратилось.
Автор данной работы считает, что общая цель регресса и суброгации заключается в восстановлении имущественной сферы такого лица, которое удовлетворило требования кредитора за счет другого лица. То есть в данном случае реализуется принцип недопущения обогащения за счет иного лица. Однако, если регресс ограничивается данной целью, то суброгация помимо этого предполагает передачу суброгату требований кредитора к должнику, и суброгат в данном случае получает возможность использовать обеспечительные права кредитора. Данную точку зрения разделяет в своей диссертации С.В. Сарбаш, он считает, что «переход права к третьему лицу в отличие, например, от регрессного требования или обязательства из неосновательного обогащения как существующей альтернативы правового регулирования этих отношений дает дополнительные преимущества в виде сохранения возможных способов обеспечения обязательств, гарантировавших его исполнение еще до исполнения обязательства третьим лицом и продолжающих служить новому кредитору».
Переходя к рассмотрению отличий регресса и суброгации, следует сказать, что они являются довольно существенными.
Суброгация предполагает наличие одного обязательства, в рамках которого происходит замена кредитора, если есть определенные условия. Регресс же подразумевает наличие двух обязательств: основного и регрессного. В этом случае происходит прекращение исполнения основного обязательства, и только после этого совсем по другим правилам начинает действовать регрессное. Ю.Б. Фогельсон четко обозначил данное различие в своей работе: «...Отличие от регресса в том, что при регрессе происходит не перемена лица в уже существующем обязательстве, а возникает новое обязательство, и регрессное требование осуществляется по иным правилам, чем по первоначальному обязательству».
Также следует разрешить вопрос, на какой стадии возможно применение суброгации или регресса. Если исходить из того факта, что суброгация предполагает наличие всего одного обязательства, то возникновение суброгации происходит на стадии исполнения обязательства. В отношении регресса складывается противоположная ситуация. Так как регрессное обязательство осуществляется отдельно от основного, которое прекращается исполнением, то целесообразно полагать, что возникновение регресса происходит на стадии прекращения обязательства. Это еще одно существенное отличие между ними.
Не менее важной особенностью регресса является наличие третьего лица, что не характерно для конструкции суброгации. Кроме этого, отличительной чертой для обоих институтов считается течение срока исковой давности. Для суброгации, согласно смыслу п. 2 ст. 965 ГК РФ и ст. 201, началом течения срока исковой давности считается наступление страхового случая, а именно со дня возникновения ущерба. Для регресса ситуация складывается иначе: течение срока исковой давности по регрессным обязательствам начинается с момента, когда основное обязательство считается исполненным.
Из этого можно заключить, что суброгация и регресс имеют разные правовое регулирование и процедуру осуществления. Таким образом, можно заключить, что регресс, реституция, цессия и суброгация в полной мере являются самостоятельными и независимыми институтами гражданского права, которые имеют собственные, характерные только им отличительные признаки. Разграничение данных конструкции между собой, способствует исчезновению коллизий в правоприменительной практике, а также проблем в понимании правовой природы института регресса и не смешивании его с иными смежными институтами.
Для полного уяснения правовой природы института регресса, необходимо рассмотреть основные существующие случаи регрессных обязательств. Важно сказать о том, что не все упоминания о регрессе относятся к гражданскому законодательству, поэтому можно сделать вывод, что применение института регресса возможно и в иных отраслях права.
В первую очередь, следует обратиться к действующему в настоящее время Гражданскому кодексу РФ. Часть первая ГК РФ содержит несколько норм, в которых упоминается регресс. Во-первых, п. 3 ст. 200 ГК РФ устанавливает начало течения срока исковой давности по регрессным обязательствам. Во-вторых, п. 2 ст. 325 ГК РФ закрепляет возможность применения института регресса к солидарным должникам. В-третьих, п. 2 ст. 366 ГК РФ включает в себя информацию о праве регресса к должнику в том случае, если он не известит поручителя об исполнении обязательств. И в-четвертых, п. 3 ст. 399 ГК РФ, устанавливающий право регресса при субсидиарной ответственности.
Особенная часть ГК РФ, а именно, часть вторая, также содержит некоторые нормы и положения, касающиеся регресса. Например, ст. 640 ГК РФ закрепляет регрессное требование арендодателя к арендатору транспортного средства в случае, если он докажет, что вред, который был причинен третьему лицу, возник по вине арендатора. Далее, упоминание о регрессном требовании можно обнаружить в п. 3 ст. 885 ГК РФ. В силу данной статьи лицо, обязанное по чеку, в случае его оплаты, имеет право регресса к лицу или всем лицам, которые также являются обязанными по чеку, и которые несут перед ним солидарную ответственность (авалистам, чекодателю, индоссантам). Кроме этого, ст. 1081 ГК РФ полностью посвящена праву регресса в деликтных обязательствах, то есть право регресса к лицу, которое причинило вред. Более того, п. 1 ст. 1081 ГК РФ прямо закрепляет конкретные случаи причинения вреда, а именно: работником, при исполнении им служебных, должностных или иных трудовых обязанностей; лицом, управляющим транспортным средством и другие.
На этом, прямое упоминание об использовании института регресса заканчивается, однако, по мнению автора данной работы, указанный перечень не является исчерпывающим. Отсутствие прямого указания не влечет несуществование иных случаев регресса. В данном случае целесообразно применять расширительное толкование закона, то есть опираться на общие признаки, сущность регресса, а в некоторых случаях, если необходимо, прибегать к аналогии закона.
В качестве примера можно применить ст. 75 ГК РФ и ст. 1068 ГК РФ. Согласно п. 1 ст. 75 ГК РФ, «Участники полного товарищества солидарно несут субсидиарную ответственность своим имуществом по обязательствам товарищества». Проанализировав данную информацию, можно прийти к выводу, что в случае, если требования кредиторов товарищества невозможно удовлетворить за счет имущества последнего, то кредитор вправе обратить взыскание абсолютно на любого участника полного товарищества. Данное правило следует из содержания ст. 325 ГК РФ (абз. 1 п. 2), которая содержит информацию об общих положениях относительно солидарной ответственности, в частности: «должник, исполнивший солидарную обязанность, имеет право регрессного требования к оставшимся должникам в равных долях, за вычетом доли, падающего на него самого». То есть, с помощью расширительного толкования, в тексте закона можно обнаружить не только прямо упомянутые нормы о регрессе, но и так называемые «скрытые». Аналогичная ситуация складывается при исследовании ст. 1068 ГК РФ, которая не содержит прямого указания на возможность применения права регресса. Однако, по смыслу статьи, можно сделать вывод, что положение о том, что юридическое лицо или гражданин возмещает вред, который был причинен его работником, охватывается ст. 1081 ГК РФ. То есть, в случае, если юридическое лицо или физическое лицо докажет, что причинение вреда произошло вследствие вины его работника, то в этом случае он получает право регресса в отношении виновного лица. Таким образом, данная статья лишь подразумевает положения о регрессе.
Ранее было сказано, что ст. 366 ГК РФ прямо закрепляет возможность применения права регресса поручителем в отношении должника, однако лишь в том случае, если должник, исполнивший обязательство, не уведомил об этом исполнении поручителя, когда поручитель, в свою очередь, также исполняет обязательство. Однако следует обратить внимание на тот факт, что регрессное требование в данном случае может возникнуть только по инициативе поручителя, так как по смыслу нормы, у него есть право выбора. Более того, на данную возможность выбора акцентирует свое внимание Президиум ВАС в Информационном письме.
Исходя из того, что сфера поручительства в настоящее время является одной из самых актуальных, по мнению автора работы, положения ст. 366 ГК РФ является недостаточным. Таким образом, автор предлагает внести некоторые изменения в ст. 365 ГК РФ. В настоящей редакции ст. 366 ГК РФ, поручитель, который исполняет обязательства, наделяется правами кредитора. То есть, законодатель относит данную процедуру к «перемене лиц в обязательстве». Так как согласно главе 24 ГК РФ, «Права кредитора по обязательству переходят к другому лицу на основании закона при наступлении указанных в нем обстоятельств: ... вследствие исполнения обязательства поручителем должника или не являющимся должником по этому обязательству залогодателем...». Однако, цессия и регресс не являются равными по значению понятиями, поэтому, формулировка ст. 365 ГК РФ является не совсем корректной. Следует согласиться с мнением К.С. Юдельсона, который в своей работе обращает внимание на то, что «отношения между поручителем и главным должником следует в законе четко квалифицировать как регрессные». Кроме этого, мнение профессора К.С. Юдельсона подкрепляется новейшей судебной практикой, согласно которой, поручитель, исполнивший обязательство, обращается в суд о взыскании денежной суммы в порядке регресса, и его требование удовлетворяется в полном объеме. Таким образом, первое предложение п. 1 ст. 365 ГК РФ следует изложить в следующей редакции: «Поручитель, исполнивший обязательство, имеет право регресса в отношении должника в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требования кредитора». Остальные положения ст. 365 оставить без изменения. А также, необходимо признать утратившим силу абз. 4 п. 1 ст. 387 ГК РФ, что приведет к исчезновению проблем в правоприменительной практике, а также к единообразному пониманию и толкованию норм.
На практике, в большинстве случаев, право регресса возникает между работодателем и его работником. Работодатель в данном случае удовлетворяет требования лиц, которые пострадали из-за противоправных, виновных действий (бездействия) его работника, впоследствии приобретая право регресса. Примером может служить Апелляционное определение Саратовского областного суда от 31 марта 2016 года о взыскании юридическим лицом убытков в порядке регресса с его работника. Данное регрессное правоотношение регулируется не только нормами ГК РФ, но также и Трудовым кодексом РФ. Согласно ст. 238 ТК РФ сотрудник, в случае причинения вреда третьему лицу, обязан возместить работодателю прямой действительный ущерб. Обязательным условием взыскания с работника ущерба является следственная связь между виновными действиями и причиненным ущербом третьим лицам. Важно сказать, что сотрудник не может быть привлечен к материальной ответственности в случае, если ущерб возник вследствие нормального хозяйственного риска, непреодолимой силы, крайней необходимости или необходимой обороны. Объем ответственности работника регулируется ст. 243 ТК РФ, в которой перечислены случаи полной материальной ответственности. В остальных же случаях, согласно ст. 241 ТК РФ размер ответственности ограничивается среднемесячным заработком работника. Кроме этого, суд может взыскать ущерб не в полном объеме по причине имущественного положения работника.