В советский период тема репрессий либо не затрагивалась совсем в работах историков, либо карательная политика советского государства оценивалась как необходимая в условиях капиталистического окружения страны борьба с врагами народа. Некоторые изменения в рассмотрении темы прослеживаются после ХХ съезда КПСС в связи с начавшимся процессом реабилитации жертв репрессий. Несмотря на это, тема репрессий в тот период затрагивалась в ограниченном масштабе.
Предпосылки переосмысления данной проблемы начинают постепенно складываться на рубеже 1980-х - 1990-х гг. Начинается открытие архивов. Однако данный момент не стоит переоценивать, поскольку в рамках перестроечного периода в оборот еще не был введен широкий круг новых документальных источников. Наряду с формационным начинает формироваться либеральный подход в изучении советского прошлого. Работы зарубежных исследователей получают возможность быть опубликованными на страницах отечественных изданий. Несмотря на те изменения, которые происходили в годы перестройки, работы данного периода в целом написаны в контексте советского этапа развития исторической науки.
На современном этапе развития исторической науки проблема сталинских политических репрессий на Урале получила рассмотрение с точки зрения разных подходов. Значительная часть работ написана в рамках либеральной концепции, формирование которой началось в годы перестройки. В 1990-е гг. начинают появляться исследования, написанные сторонниками модернизационной концепции.
Уральские историки активно включились в процесс освоения и обобщения материала по теме политических репрессий конца 1920-х - начала 1950-х гг. на Урале в 1990-е гг. Следует отметить, что основной тенденцией в разработке проблемы репрессивной политики сталинского руководства на современном этапе развития исторической науки стало углубление ее регионального аспекта.
На современном этапе развития исторической науки был поднят целый ряд теоретических проблем: понятие репрессии, понятие большого террора, масштаб и причины сталинских репрессий, их механизм и последствия для страны в целом и для уральского региона в частности.
Историки в своих работах достаточно подробно рассмотрели политические репрессии против таких категорий, как руководящие работники, интеллигенция, священнослужители.
В рамках изучения репрессий против партийных и советских руководящих работников в большей мере исследователями изучен период 1930-х гг. Поверхностно освещается рубеж 1920-30-х гг., хотя в тот период серьезно пострадали представители низшего звена руководящих работников в связи с проводимой в стране коллективизацией. Репрессии 1940-х - начала 1950-х гг., начавшиеся в Центре не успели в полной мере проявить себя на периферии, тем не менее, отдельные отголоски карательной политики достигли региона. Однако они не получили существенного освещения в исторической литературе. Дискуссионной в работах историков является проблема периодизации массовых репрессий в отношении руководящих работников. В последние годы в связи с появившейся в исторической литературе тенденцией к оправданию сталинской карательной политики широко обсуждаемым стал вопрос о том, кто виновен в развязывании массовых репрессий против номенклатуры: Сталин или региональные лидеры.
В ходе изучения исторической литературы, посвященной репрессиям в отношении интеллигенции, можно сделать вывод, что карательная политика советского государства на разных этапах была направлена против разных категорий интеллигенции. Наиболее изученной на сегодняшний день является тема репрессий в отношении инженерно-технических кадров на Урале в конце 1920-х - 1930-е гг. Авторами были подняты такие вопросы, как причины репрессий против инженерно-технических кадров, как репрессии в Центре отозвались на Урале, сравнительный анализ репрессий рубежа 1920-30-х гг. с репрессиями середины 1930-х гг., отношение простых рабочих к репрессиям против инженерно-технических кадров. Широко обсуждаемой в исторической литературе является проблема вредительства инженеров на предприятиях, которая была поставлена еще в советский период. Применительно к послевоенному периоду авторами подробно освещаются репрессии против вузовской интеллигенции и студенчества. В современной исторической литературе по сравнению с перестроечной изменилась оценка деятельности молодежных групп середины 1940-х гг.
Значительное внимание историков на современном этапе сосредоточено вокруг проблемы репрессий в отношении церкви и священнослужителей. В основном исследователи занимаются изучением карательной политики власти рубежа 1920-30-х гг. В исторической литературе подробно исследуется проблема закрытия культовых учреждений и их последующая судьба. На рубеже ХХ-ХХI вв. был поставлен вопрос о разрушении культурно-исторического наследия страны и уральского региона в частности. Подробно рассматривается вопрос о причинах гонений на церковь на рубеже 1920-30-х гг. В гораздо меньшей степени по сравнению с репрессиями рубежа 1920-30-х гг. исследованы репрессии середины 1930-х гг. Что касается второй половины 1940-х - начала 1950-х гг., то карательная политика государства не успела в полной мере проявить себя на Урале. Дискуссионным является вопрос об отношении населения к репрессиям против церкви. Применительно к 1930 - 1940 гг. историки поднимают вопрос о степени религиозной активности населения, на который также не сложилось единой точки зрения в исторической литературе. На современном этапе развития исторической науки в условиях углубления регионального аспекта темы авторами был поставлен вопрос о роли местных органов власти в антирелигиозной политике советского государства.
Значительную активность в деле изучения политических репрессий на Урале на современном этапе развития исторической науки проявили историки в национальных районах. Авторы приходят к выводу, что для национальных районов были характерны все те же тенденции, что для региона в целом. При этом историки оговаривают, что были и свои особенности. Так, например, одним из распространенных обвинений в сторону руководящих работников и представителей интеллигенции было обвинение в национализме.
Недостаточно на рубеже XX-XXI вв. освещаются трагические судьбы партийных и советских работников на Урале. Фактически, со времени перестройки не произошло должного в условиях появления новых исторических источников приращения. Рассуждая о вине региональных лидеров в развязывании большого террора, историки не приводят конкретных фамилий и фактов. Слабо изучены репрессии в отношении военных кадров на Урале.
Мало внимания в исторической литературе уделяется проблеме репрессий в отношении художественной интеллигенции на Урале, которая в основном представлена работами описательного характера. Поверхностное рассмотрение в работах уральских историков получила проблема репрессий в отношении инженерно-технических кадров в военный и послевоенный периоды. Слабо освещается тема репрессий против инженеров иностранного происхождения, которых было немало на уральских заводах. Мало работ посвящено научной интеллигенции в 1930-е гг. Несмотря на наличие опубликованных исторических источников, затрагивающих репрессии советского государства в отношении вузовской интеллигенции в 1930-е гг., этот сюжет на сегодняшний день не получил своего отражения в исторической литературе.
Практически не освещаются в исторической литературе отношения между государством и церковью в конце 1930-х - начале 1940-х гг. Исторические источники показывают, что карательная политика советского государства продолжалась и в конце 1930-х гг., и в начальный период войны. Исследователи, поверхностно рассмотрев гонения на церковь в середине 1930-х гг., сразу же переходят к анализу отношений между государством и церковью во второй половине Великой Отечественной войны. Ряд вопросов, получивших достаточно подробное освещение на общероссийском уровне, пока не проанализирован с привлечением местного материала. Из поля зрения уральских исследователей уходит проблема гонений на церковь во второй половине 1940-х гг. Несмотря на то, что в полной мере процессы, происходившие в Центре, не успели «докатиться» до периферии, тем не менее, отдельные отголоски имели место быть. Не изучена на уральском материале деятельность местных ячеек Союза воинствующих безбожников.
Одной из существенных проблем на сегодняшний день в историографии темы политических репрессий является отсутствие фундаментальных научных трудов, посвященных репрессиям в отношении интеллигенции и церкви на Урале в конце 1920-х - начале 1950-х гг. Необходимость подобного рода исследований обусловлена теми изменениями в исторической науке, которые произошли за последние десять-пятнадцать лет: появление новых исторических источников, новых подходов к проблеме. Работа над такими изданиями помогла бы сделать существенный шаг вперед в изучении темы политических репрессий на Урале.
По теме диссертационного исследования опубликованы следующие работы
Публикации в ведущих научных рецензируемых журналах, рекомендуемых ВАК:
1. Сосновских С.В. Политические репрессии середины 1930-х гг. на Урале в творчестве современных историков // Известия Уральского государственного университета. 2007. № 52. Сер. 1. Проблемы образования, науки и культуры. Вып. 22. С. 319-328.
2. Сосновских С.В. Историография общественно-политической жизни Урала в 1920-е гг. // Известия Уральского государственного университета. 2009. № 1/2(63). Сер. 2. Гуманитарные науки. С. 315-318.
Публикации в сборниках научных трудов и материалах конференций:
1. Сосновских С.В. А.В. Бакунин о месте репрессий в системе советского тоталитаризма // Урал индустриальный. Бакунинские чтения: мат. VIII Всеросс. науч. конф. В 2-х тт. Екатеринбург: Изд-во «АМБ», 2007. Т. 2. С. 237-241.
2. Сосновских С.В. Оценка внешнеполитического курса советского руководства в 1920-е гг. в зарубежной историографии // Сб.: Международные отношения в XIX-XX веках. Екатеринбург: Изд-во УрГУ, 2007. Вып. 3. С.122 125.
3. Камынин В.Д., Сосновских С.В. Концептуально-методологиеские интерпретации «великой чистки» на Урале // 1937 год: память и уроки: мат. межрегион. науч.-практ. конф. Тюмень: Вектор бук, 2007. С. 38-40.
4. Сосновских С.В. Проблема взаимоотношений интеллигенции и власти в конце 1920-х - 1930-е годы в современной историографии // Культура Урала в XVI-XXI вв.: исторический опыт и современность: мат. докл. и сообщ. Всеросс. науч. конф., посв. 75-летию проф. В.Г. Чуфарова. В 2 кн. Екатеринбург: Банк культурной информации, 2008. Кн.1. С.231-236.
5. Сосновских С.В. Личность и деятельность И.Д. Кабакова в отечественной историографии // Время Кабакова: сб. мат. к 75-летию образования Свердловской области. Екатеринбург: УрГУ, 2008. С. 17-26.
6. Сосновских С.В. Репрессивная политика Советского государства в отношении инженерно-технической интеллигенции на Урале в конце 1920-х начале 1950-х гг. в современной отечественной историографии // Урал индустриальный. Бакунинские чтения: мат. IX Всеросс. науч. конф. В 2-х тт. Екатеринбург: Изд. дом «Автограф», 2009. Т.1. С. 158-163.