В последние десятилетия в связи с активизацией сторонников модернизационной концепции широко обсуждаемым в исторической литературе стал вопрос о репрессиях как методе проведения сталинской модернизации. Мнения сторонников либерального и модернизационного подхода по данному вопросу кардинально противоположны. Одни историки считают, что репрессивная политика позволила поднять экономику страны на высокий уровень. Другие исследователи полагают, что карательные меры со стороны государства лишь ослабили страну.
Слабо изучены в исторической литературе взаимоотношения научно-технической интеллигенции и власти в период Великой Отечественной войны. Историками, в частности уральским исследователем Н.П. Палецких, в основном затрагивается проблема использования труда инженерно-технических кадров в так называемых «шарашках».
В целом можно говорить о достаточно хорошем освещении в исторической литературе проблемы репрессий в отношении инженерно-технических кадров на Урале. В советский период данная тема затрагивалась в очень ограниченном масштабе. Полноценный анализ карательной политики советского государства против ИТР содержится в работах современных авторов.
Второй параграф посвящен изучению репрессивной политики сталинского руководства на Урале в конце 1920-х - начале 1950-х гг. в отношении художественной и научной интеллигенции, главным образом, вузовской.
Судьбу художественной интеллигенции в условиях сталинского режима власти на общероссийском материале рассматривают такие исследователи, как Ж.Е. Левина, Л.В. Груздева, В.Ш. Назимова, В.Н. Парамонов, М.С. Петренко, Н.Б. Петров, Е.М. Раскатова. На уральском материале проблеме репрессий против деятелей культуры посвятили свои работы Г.С. Андрианова, Н.С. Журавлева, И.В. Сибиряков, Г.А. Янковская. Историки отмечают дискриминационный характер государственной политики в отношении данной категории интеллигенции. В этой связи в литературе рассматривается вопрос об изменении методов в отношении художественной интеллигенции в середине 1930-х гг. по сравнению с рубежом 1920-30-х гг. Указывают на постепенное вытеснение к середине 1930-х гг. агитационно-пропагандистских мер мерами физического принуждения. В.Н. Парамонов, рассматривая методы власти в отношении интеллигенции в военный период, отмечает в качестве основного метод «кнута и пряника». В отличие от Ж.Е. Левиной и В.Ш. Назимовой исследователь считает, что в военный период нельзя говорить о вытеснении одного метода другим, следует вести речь об их сочетании.
Применительно к послевоенному периоду в исторической литературе активно обсуждается вопрос о позиции, занятой художественной интеллигенцией, в отношении власти. Уральский историк И.В. Сибиряков приходит к тем же выводам, что и представители общероссийской историографии, что основная масса провинциальных писателей, художников, музыкантов полностью «поддерживала» линию партии и правительства, совершенно искренне участвуя в политических кампаниях первых послевоенных лет.
Изучением репрессий в отношении краеведческих кадров в конце 1920-х - 1930-е гг. на уральском материале занимается Н.Н. Тагильцева. Исследователем анализируются этапы, причины, последствия репрессий, их особенности для уральского региона, восстанавливаются биографии представителей уральского краеведения.
Репрессии против вузовской интеллигенции и студенчества в военный и послевоенный период на уральском материале освещаются в работах В.В. Дубленных, В.А. Мазур, Н.Ф. Муравьевой, А.И. Прищепы. Каждая работа, написанная по данной теме, имеет большую ценность, так как проблема на уральском материале исследована слабо. Работа А.И. Прищепы является практически единственным монографическим обобщающим трудом по заявленной теме. Историк, вслед за своими коллегами, занимающимися данной проблемой на общероссийском материале, поднимает вопрос о влиянии войны на общественные процессы послевоенного периода на Урале, особенно в студенческой среде. В современной исторической литературе изменилась по сравнению с литературой перестроечного периода оценка деятельности молодежных групп середины 1940-х гг. Если раньше она рассматривалась как «полуигра», то в 1990-е гг. историки начинают видеть в инакомыслящей молодежи первые зачатки политической оппозиции.
С 1990-х гг. начинают появляться исследования, посвященные репрессиям в отношении национальной интеллигенции Башкирии и Удмуртии. Здесь надо отметить работы О.И. Васильевой, К.И. Куликова, Г.В. Мерзляковой, И.А. Пашковой, Л.Ф. Шкляевой. Историки заостряют внимание на противоречивом характере политики советского государства в отношении национальной интеллигенции.
Третья глава «Гонения на церковь на Урале в конце 1920-х - начале 1950-х гг. в отечественной историографии» состоит из двух параграфов.
В первом параграфе рассматривается карательная политика советской власти против церкви на Урале на рубеже 1920-30-х гг.
В советской историографии церковь рассматривалась подавляющим большинством исследователей в качестве враждебной советскому строю силы, а сами гонения на священнослужителей трактовались не иначе как борьба с врагами народа. На сегодняшний день оценки репрессий в отношении церкви кардинально поменялись, и большинство историков считают, что это была борьба двух идеологий: «официальной государственной идеологии, новой культуры, основанной на марксизме и насаждаемой сверху государством, и традиционной, «почвенной» культуры, основой которой является православие».
Первые работы, посвященные проблеме гонений на церковь и духовенство в сталинский период уже не с позиций единственно возможной в СССР формационной концепции, начинают появляться в годы перестройки. Особо хотелось бы выделить сборник статей «На пути к свободе совести», в котором помещены статьи как светских, так церковных авторов. В годы перестройки изучение проблемы репрессий в отношении церкви и церковнослужителей происходило, главным образом, на общероссийском уровне. Среди крупных исследователей данной проблемы в перестроечный период можно назвать В.А. Алексеева и М.И. Одинцова. Ими были поставлены вопросы, которые в 1990-х гг. получат свое освещение на уральском материале. Прежде всего, это проблема закрытия храмов и репрессии в отношении священнослужителей. Большое внимание исследователи уделяли теме несоблюдения прав и игнорирования настроений верующих при закрытии культовых учреждений со стороны местных органов власти. В целом можно согласиться с мнением М.Г. Нечаева, что первые работы носили ярко разоблачительный характер.
Cо второй половины 1980-х гг. можно говорить о начале развития двух направлений в изучении репрессий против церкви: светского и церковного. На сегодняшний день данные направления в изучении заявленной проблемы продолжают сохраняться и развиваться. Они отличаются друг от друга спектром рассматриваемых вопросов, а также характером объяснения тех или иных проблем. При этом следует отметить, что внутри каждого из направлений произошли существенные изменения. В работах церковных исследователей в последнее время приобретает популярность такой жанр как жития новомучеников. Основоположником данного жанра в отечественной историографии является иеромонах Дамаскин. Его сочинения дали толчок к появлению местных краеведческих работ, написанных в том же ключе. Они содержат богатый фактологический материал, дающий подробное представление о жизни и деятельности представителей церкви, подробно освещают механизм репрессий против церковнослужителей, деятельность советской власти по закрытию храмов и других культовых зданий на Урале.
Со стороны светских авторов появился ряд принципиально новых исследований. На общероссийском материале можно выделить работы О.Ю. Васильевой, М.В. Шкаровского, Е.С. Ревякина и других авторов.
На уральском материале проблема репрессий против церкви и священнослужителей освещается в работах П.Н. Агафонова, П.В. Каплина, М.В. Булавина, М.А. Сайдашевой, В.С. Боже, Ю.А. Русиной, С.И. Уткина, Г.И. Стариковой и др. Уральскими авторами подробно анализируется вопрос о роли местных органов власти в репрессиях против церкви и о реакции населения на гонения против церкви. Вместе с тем в работах уральских авторов меньше внимания, нежели в исследованиях, написанных на общероссийском материале, уделяется изучению деятельности местных ячеек Союза воинствующих безбожников, который сыграл немаловажную роль в антирелигиозной политике государства.
Применительно к репрессиям рубежа 1920-30-х гг. историками рассматриваются следующие вопросы: причины репрессий, методы и средства воздействия на церковь, несоблюдение прав и игнорирование интересов верующих. Актуальной в исторической литературе на сегодняшний день остается проблема закрытия культовых учреждений и их последующая судьба в условиях атеистического государства. В последние десятилетия был поставлен вопрос о разрушении историко-культурного наследия как последствие антирелигиозного похода рубежа 1920-30-х гг.
Изучая вопрос об участии местных органов власти в антирелигиозной политике, большинство уральских исследователей приходят к выводу об их самовольной агрессивной политике в отношении церкви. Подробный анализ факторов, предопределивших ярко выраженную антицерковную активность низовых руководителей, дается в работах М.В. Булавина. Несмотря на подробное рассмотрение уральскими историками, роли местных органов власти в антирелигиозной политике советского государства, данная проблема носит, если можно так сказать, абстрактный характер. Рассуждая над вопросом, авторы уходят от персонификации, а отсюда возникает непонимание, кто конкретно из представителей местной власти старался на поприще закрытия храмов, репрессий в отношении священнослужителей. Возникает вопрос о причинах активного участия местной власти в антирелигиозной политике: было ли это вызвано личными мотивами, или карьеристскими устремлениями и т.д.
Дискуссионным в исторической литературе является вопрос об отношении простого народа к гонениям против церкви. Одни историки считают, что население городов и деревень поддерживало антирелигиозную политику советского руководства. Другие доказывают, что верующие активно вставали на защиту религии. По нашему мнению, нельзя подходить к данному вопросу с позиций двух крайних точек зрения.
Не сложилось у историков единого мнения о причинах репрессий в отношении священнослужителей на рубеже 1920-30-х гг. Часть ученых подходит к этой проблеме с точки зрения политики и идеологии, другая - с экономических позиций.
Судьба репрессированного мусульманского духовенства на Урале на рубеже 1920-1930-х гг. освещается в работах Л.Р. Малицкой, М.А. Сайдашевой, А.Б. Юнусовой и других.
Во втором параграфе анализируется изучение проблемы гонений на церковь и священнослужителей на Урале в 1930-е - начале 1950-х гг. в отечественной литературе.
Среди уральских историков, занимающихся данной темой, можно назвать В.С. Боже, В.В. Чевардина, В.С. Блохина, Е.В. Лядова, В. Лавринова, А. Лобашева, Е.В. Андрееву и др. Исследователями анализируются вопросы о причинах усиления репрессий против церкви в 1930-е гг., об отличиях репрессий 1930-х гг. от гонений рубежа 1920-30-х гг., о закрытии культовых учреждений. Работ, посвященных закрытию храмов в 1930-е гг., особенно это касается середины и второй половины 1930-х, гораздо меньше, нежели по той же теме, но применительно к рубежу 1920-30-х гг.
Дискуссионным является вопрос о степени сопротивления населения гонениям на церковь в 1930-е гг. Ряд историков считает, что к середине 1930-х гг. не приходится говорить уже ни о каком сопротивление со стороны населения властям, другие полагают, что, несмотря на возможные репрессии, верующие стремились защитить храмы в момент их закрытия.
Гонениям на церковь в 1930-е гг. в национальных районах Урала посвящены работы И.Б. Гарифуллина, М.А. Сайдашевой и других авторов. Исследователи отмечают, что для национальных районов были характерны те же процессы, что для региона в целом.
В исторической литературе был поставлен вопрос о самом существовании церкви в СССР в 1930-е гг. Историки единодушны в том, что религии был нанесен существенный удар, однако, уничтожить церковь большевистскому руководству так и не удалось.
Значительная часть исследований на общероссийском материале, посвящена взаимоотношениям церкви и государства в 1940-е гг. Однако то же самое нельзя сказать об изучении данной проблемы на уральском материале. Возможно, это связано с тем, что на протяжении первой половины 1940-х гг. происходил процесс нормализации отношений между государством и церковью, а начавшийся со второй половины 1940-х гг. новый виток репрессий в отношении церкви, не успел дойти до периферии. Вместе с тем следует отметить, что нормализация отношений начинается с середины войны. Таким образом, отношения между государством и церковью в начальный период Великой Отечественной войны остаются вне зоны пристального внимания историков.
Среди уральских исследователей, занимающихся проблемой гонений на церковь в военный и послевоенный периоды, можно выделить Т.А. Чумаченко, А.В. Сперанского, В. Лавринова. Исследователями рассматриваются вопросы об открытии и последующем закрытии храмов, об усилении религиозной активности населения, о причинах послевоенного витка репрессий в отношении церкви, о роли местных органов власти в религиозной политике советского государства на местах.
Анализ исторической литературы позволяет говорить о том, что в наибольшей степени изучен сюжет гонений на церковь на Урале на рубеже 1920-30-х гг., особенно проблема закрытия культовых учреждений. В меньшей степени исследована тема репрессий 1930-х гг. Что касается 1940-х начала 1950-х гг., здесь следует отметить, что на Урале ярко выраженных репрессий в отношении церкви не проводилось.
В заключение диссертации даны основные выводы и подведены итоги проблемы. Показано, что отечественная историческая наука достигла определенных успехов в изучении проблемы политических репрессий конца 1920-х - начала 1950-х гг. на Урале. По данному вопросу накоплен значительный фактический материал, опубликовано большое количество работ.