Отсюда важнейшей характеристикой политической культуры конфуцианско-буддийского типа следует считать гибкость способность к реинтерпретации традиционных ценностей в духе современности, к перманентному самообновлению, к творческому восприятию и адаптации инокультурных влияний с опорой на национальную традицию. Именно здесь в значительной степени скрыта разгадка "тихоокеанского чуда" - гигантского рывка "азиатских драконов", да и самого Китая, практически во всех сферах жизни.
Многие особенности традиционной политической культуры не только не препятствуют обновлению современного Китая, но, напротив, способствуют его модернизации и демократизации. Взять хотя бы такие особенности конфуцианской традиции, как прагматизм, энергичное и деятельное отношение к жизни, чувства долга, социальной ответственности, трудолюбие. Конфуцианская этика подчёркивает, что добродетельный человек должен постоянно содействовать прогрессу и что ценность жизни заключается в активном созидании. Трудовая деятельность и поведение человека должны отвечать определённым стандартам, исключая всякую неорганизованность и спонтанные проявления как в период мирного и благополучного развития страны, так и во времена трудностей и потрясений.
Конфуцианская этика настаивает не на правах человека, а на чувстве ответственности: делает упор на единство общества, на поиски приемлемого для каждого индивида места в социуме. Подобная поведенческая модель предполагает самосовершенствование человека и одновременно его добровольное самоограничение и в духовном, и психологическом смысле. Единство общественного мнения достигается здесь не путём навязывания идеологических стереотипов, а путём длительных, постепенных согласований позиций, что предполагает развитие в обществе духа сотрудничества. Кроме того, упор на моральные ценности, деятельность и саморегуляцию способствует развитию духа патриотизма китайского народа. Ныне традиционное чувство китайского коллективизма, групповой фамильной ориентации наполняется новым содержанием. Если раньше приходилось жертвовать личными интересами ради общего блага, то после 1978 г. упор стал делаться на материальное стимулирование, рост благосостояния, подготовку к жизни в условиях жёсткой рыночной конкуренции. Политическая культура групповой ориентации, неиндивидуалистическое сознание, основанное на компромиссе, может быть, более гармонично формирует отношения в гражданском обществе, нежели "беспощадный" индивидуализм западной культуры. Принцип позитивного отношения к другим - "жэнь" (дословно "относиться к другим с любящим сердцем) - способствует созданию положительного микроклимата в китайских социальных группах [22].
Помимо всего сказанного следует иметь в виду, что традиционные ценности политической культуры не остаются неизменными. Как уже отмечалось, реинтерпретируясь, они наполняются новым содержанием и поэтому не могут быть препятствием для модернизации и демократизации китайского общества. В этой связи Фрэнсис Фукуяма подчёркивал, что существует несколько заблуждений относительно связей между политической культурой и демократией. "Культуры, - пишет он, - не статическое явление, подобное законам природы; они создание людей и находятся в процессе постоянной эволюции. На них может влиять экономическое развитие, войны и другие национальные потрясения, иммиграция или сознательные действия. Следовательно, к культурным "предусловиям" для демократии, хотя они определённо важны, надлежит относиться с некоторым скептицизмом" [23].
Так что политическая культура современного Китая, как и любого другого общества, не является застывшей; она эволюционирует, развивается, в чём-то модифицируется. Вместе с тем в ней остаётся немало элементов морально-этических ценностей конфуцианства, вера в силу социального действия "благородного мужа" как неотъемлемый фактор функционирования и самого общества и системы управления [24].
Идея нравственного совершенствования, культ предков и традиций, гармонии человека и окружающего мира - все эти ценности сближают Китай с другими странами тихоокеанского бассейна, создают ему более привлекательный имидж в современном мире. Давно замечено, что культуры, основанные на синтезе нескольких духовно-религиозных традиций, выделяются особенно сильной энергетикой, дают особенно мощные мотивации в политике. Разнородные начала, никогда полностью не сливаясь, усиливают и стимулируют совместное развитие.
Подводя итог выше изложенному, следует подчеркнуть, что, будучи официальной идеологией имперского Китая, конфуцианство оказало большое влияние на формирование политической системы Китая. Политическую систему этого типа можно назвать культурой консенсуса и долга. Затем остатки конфуцианства в мышлении китайцев стали предпосылкой для возникновения современной политической системы переходного типа. Политическая система современного Китая довольно быстро меняется, стремясь соответствовать тем динамичным процессам, которые происходят в глобализирующемся мире. В ней наметилась тенденция к становлению черт индивидуализма. Появляются предпосылки для возникновения этического учения, сочетающего в себе ценности конфуцианства и предпринимательства, что может стать идеологической базой для процесса как экономической, так и политической модернизации. Как отмечает российский исследователь Анохин В.В.: "Китай в условиях глобализации стремится определить собственные векторы социальной динамики, опираясь не только на объективные социально-экономические предпосылки модернизации, но также на специфически китайское прочтение постиндустриальной системы ценностей, основанное на избирательно-селективном механизме культурной традиции, по-прежнему определяющей важнейшие особенности национального менталитета" [25].
2. Политическая система Японии
.1 История развития политической структуры Японии
Начало политической модернизации начинается именно с события 1868 года, известного как реставрация Мэйдзи. Начиная с того момента, уже сформировывается та структура, с которой Япония вступила в 20 век. Они открыли путь капиталистического развития и ускоренной модернизации, радикально изменили облик общества и определили дальнейшие направления развития страны. Можно сказать, что основы процветания Японии в современном мире были заложены свержением режима сегуната (военное правление) и последующими реформами, осуществленными новой властью.
Духовным орудием новой власти стал государственный синто, во многом способствовавший становлению империалистической Японии. В отличие от народного, в нем был очень силен идеологический аспект - почитание императора. Возрождение синто преследовало не только сугубо религиозные цели, но и политические. Основанный на территориальном принципе адептов синто содействовал реализации политических целей по сплочению нации и укреплению государственности на основе религиозного сознания [26.5].
Важной позитивной мерой по изменению государственного устройства явилось принятие 3 ноября 1946 года новой конституции, вступившей в силу 3 мая 1947 года. Она послужила фундаментом политико-правовых реформ послевоенных лет и морально-юридической основой существования японского государства на протяжении более полувека. Эта конституция не претерпела изменения и по сегодняшний день. Был подготовлен комитетом Мацумото. Из всех политических реформ, закрепленных в конституции 1947 года, наибольшее, если не собственно политические, то моральные и духовные последствия имели положения ее первой главы - "Император". Поскольку отстранение императора от власти и уничтожение императорской системы не встретили бы поддержки ни у политической элиты, ни у народных масс, институт императора был сохранен, но конституция официально лишила его какой бы то ни было политической власти. Более того, законодательное отделение религии от государства дополнительно лишало его государственной власти в духовной сфере, хотя император формально оставался первосвященником синто [26,245].
Статус императора в новой конституции породил различные точки зрения на форму правления в стране при отсутствии ее определения в тексте. Наиболее распространено суждение о том, что современная Япония есть парламентская монархия, поскольку имеется наследственный монарх, а создание и функционирование правительства обусловлено доверием палаты представителей парламента. Существует также мнение, что в Японии по сути уже нет монархии и что это - республика с монархическими атрибутами, имеющими лишь формальное значение [26,247].
Нельзя также забывать отличительную черту данной конституции - 9 статья. Данная статья гласит, что японский народ на вечные времена отказывается от войны как суверенного права нации, а также угрозы или применения вооруженной силы как средства разрешения международных споров. Это наиболее значимая часть конституции, которая поистине представляет собой законодательное новшество мирового значения и потому привлекает всеобщее внимание как в Японии, так и за рубежом. Однако история умалчивает чьей же действительно идеи это было, Макартни или же самим Сидэхарой.
Япония, как показывает история и подтверждает ментальность народа, всегда стремилась к совершенству. Наилучшим вариантом дальнейшей разработки страны заключалась в капитализме. Именно со времен принятия конституции, страна восходящего солнца стала приверженцем и придатком США. Сотрудничество, что изначально не было равноправным, привело к сегодняшнему нарастающему успеху. Тот агрессивный характер, что проявляло США, заставил Японию встать на путь скорейшей модернизации.
Те послевоенные системные реформы проводились в условиях оккупации страны. Именно эти условия сыграли позитивную роль в подготовке и проведении поистине революционных для Японии преобразований. Цель США имела жесткий натиск - демилитаризация и демократизация. Но за этой глобальной стратегической целью, безусловно, стояло стремление уничтожить конкурента. Однако эти жесткие действия оккупационных властей, которые могли позволить так безжалостно себя вести, обеспечили радикализм реформ и проведение их в сжатые сроки. Любая оккупация не может быть абсолютным благом, и не всегда цели достигаются демократическими методами, однако все же, это помогло добиться некой политической стабилизации. Для Японии подобный шаг, который предполагает зависимость от США, является наилучшим. Иначе другие варианты развития страны не привели бы к экономическому прогрессу после столь масштабной войны. Ведь никто бы не пошел с ними на контакт, а политическая элита привела бы лишь к авторитарному режиму, что в конечном счете характеризует все это как крах.
Правительство, представляющее политическую элиту, естественно, и само было бы вынуждено резко изменить политический и экономический курс ради сохранения своей власти. Но в условиях прежнего государственного строя оно никогда не сумело бы совершить столь радикальный поворот. В ходе преобразований осуществлялись разделение функций между оккупационными властями и японским правительством. Первые определяли содержание реформ, вторые проводили их в жизнь. Поэтому у населения не возникало чувства неприятия реформ как чего-то чужеродного, и это в значительной мере содействовало успеху их осуществления. Такое восприятие кардинальных перемен в обществе во многом шло в русле японской традиции - доминирование общественных интересов над личными и беспрекословного принятия решений государственной власти [26,257].
Послевоенным реформам были присуще комплексность и сжатые сроки проведения. Практически все основные преобразования были успешно реализованы за пять неполных лет, а новый тип землевладения был создан всего за два года. Стабилизировалась экономическая сторона. Все реформы были радикальными, имели антимонопольную, антиавторитарную, демократическую направленность. Они стали поворотным пунктом в истории страны и, несомненно, стоят в одном ряду с мэйдзийскими. Как и в то время, они явились результатом целенаправленной деятельности правящих кругов.
Реформы касались всего, в первую очередь, экономического плана. Сельское хозяйство, промышленность, политическую структуру, образование и т.д. Все части Японии были затронуты рукой США.
В политической структуре во главе была Демократическо-Либеральная партия, созданная еще в марте 1948 года на базе Либеральной партии и группы Сидэхара из Демократической партии. Есида стал лидером этой партии. Можно сказать, что на выборах в январе 1949 года тотальную победу в своих масштабах одержали консерваторы и коммунисты. В своем заявлении в связи с формированием правительства Есида подчеркнул, что он будет "твердо и честно проводить в жизнь девять принципов экономической стабилизации и в то же время давать решительный отпор деятельности Коммунистической партии Японии". Он признавал преимущество западного демократического устройства, но не стремился слепо копировать его. Как прагматик Есида предпочитал определять политический курс страны в контексте складывающейся международной ситуации, максимально используя ее в интересах Японии. В условиях обострявшейся советско-американской конфронтации Есида полностью встал на сторону США, рассчитывая использовать выгоды от тесного с ними сотрудничества для экономического возрождения страны - дела всей своей жизни [26,274].
Помимо развития стабильности во внутренней политике, стала проявляться активность во внешней политике. Япония начала стремиться к сотрудничеству с иными государствами. В первую очередь, Япония хотела заявить себя как мирный игрок на мировой арене. Во-вторых, находиться в процессе глобализации и интеграции. В-третьих, экономический аспект. Но все усилия Японии полностью обсуждались с США. Тому свидетельство Сан-Францисская система договоров.
Период оккупации США подходит к концу, также наблюдается напряженность в самой структуре. Однако первостепенные цели Японии, что являются экономическая и политическая стабильность и их развитие, остаются всегда. Следующие 20 лет, начиная с 1955 по 1973 года, характеризуются как период высоких темпов экономического роста.
В целом экономическое положение постоянно улучшалось. В основе этого процесса лежала высокая норма накопления капитала (отношение суммы инвестиций в основной капитал к валовому национальному продукту ВНП): в 1951 -1955 года она составляла 20%, в 1956-1960 года - 26%. Политика кабинетов Хатояма (1954 - 1956), в котором министром внешней торговли и промышленности был Исибаси Тандзан - поборник экономической экспансии Японии, а министерство финансов возглавил президент Банка Японии Итимата Наото, прозванный "отцом" финансового мира страны, была направлена на ослабление зависимости от США, на восстановление экономических позиций, прежде всего в странах Азии [26,297].
Особый упор в повышении экономики делался на промышленность. Огромное внимание уделялось также сельскому хозяйству. Все нюансы экономического развития требовали инвестирования. И во многом здесь сыграло само государство, путем инвестиций. Сыграл роль также Закон о форсировании рационализации. Она предусматривала повышение эффективности производства и технического уровня промышленных компаний путем инвестиций в модернизацию оборудования, импорта современных техники и технологий, улучшение качества используемого сырья и материалов, осуществление модернизации всей системы управления, в том числе усовершенствование кадровой политики, системы оплаты труда, контроля за качеством продукции, а также реорганизацию межфирменных отношений [26,299].
В плане экономической стороны Япония предпринимала всевозможные усилия, во всех аспектах. Повышалось производительность, занятость населения, качество и количество необходимой продукции. Все инвестировалось государством. Учитывался государственный капитал. Работал с целью достижения максимального КПД внутренний и внешний рынок труда. Необходимо отметить экономическое сотрудничество с США для опыта, на основе "человеческих отношений". Экономические основы были заложены в эпоху Есида. Именно тогда Япония дала о себе знать. Экономический прогресс также оправдывается репарациями, основанные на Сан-Франциском договоре. Внешняя политика также функционировала по полной, благодаря экономической дипломатии. Однако хоть и наблюдался огромный прогресс Японии, она все же отставала по многим показателям Запада.
Значительной вехой на пути превращения Японии в экономическую супердержаву стал "План удвоения национального дохода", известный в истории страны также как "План Икэда". Его основные цели - максимизация экономического роста, повышения уровня жизни народа, полная занятость - отражали стратегию страны. Он был рассчитан на 10 лет (1961 - 1970гг.). За это время уровень должен был удвоиться [26,323].
Именно в этот период объем промышленного производства вырос на 270%, в то время как в других развитых странах в лучшем случае на 80%. Уже в 1968 году Япония перегнала по этому показателю все другие страны, кроме США, а в начале 1970-х годов и по объему ВНП, став второй экономической державой капиталистического мира. Таким образом, экономическое развитие страны по так называемой "догоняющей модели" было успешно завершено [26,326].