Важным для политической философии Джентиле является снятие противопоставления правительства (governo) управляемым (governati) (гражданам, не принимающим решения в части государственного управления), которое, согласно итальянскому мыслителю, ложно трактуется как дуализм государства и его граждан. По Джентиле, ложность этого противопоставления заключается в том, что оно, по сути, является абстрактным правилом, лишенным конкретности: государство творит законы и следит за их исполнением, граждане, попадающие под власть этих законов, подчиняются им. При этом без морального согласия управляемых со справедливостью устанавливаемых и исполняемых законов ни одно правительство не сможет устоять. Факт согласия и общественного одобрения снимает эту ложную оппозицию. Данное правило универсально и независимо от формы правительства - будь оно демократичным или абсолютистским, либеральным или авторитарным Во «Введении в философию» Джентиле раскрывает данный тезис жестче: «Государство в своей сущностной интериорности - не только этическая воля, но и вообще самосознание; и, стало быть, полная и совершенная человечность. Напротив, нередко государство подменяют правительством и, более того, физическими лицами, в которых воплощено это правительство. И не видят, что данные лица и само правительство - не государство, а только элементы формы, в которой осуществляется государство» [Gentile, 1952, р. 163].. Эти оппозиции также представляются Джентиле весьма условными: «Философ всегда должен подчеркивать, что власть не должна уничтожать свободу, а свобода - претендовать на то, чтобы действовать вне власти. Ни одно из этих понятий не может существовать само по себе; необходимость их синтеза является следствием сущностно диалектического характера духовного акта» [Gentile, 1954, p. 92].
Все политические формы, по Джентиле, лишь отвечают на определенные вызовы времени, решают исторические проблемы. Проблемы, которые ставили перед собой синдикализм и коммунизм, сущностно схожи с теми, что решал либерализм за несколько веков до них. В конечном итоге все они должны приходить к одному - к утверждению множественности индивидов в духовном единстве государства. Борьба с государством, ложно навязываемая отдельными политическими идеологиями, является путем в никуда, в пустоту, в ничто. Исток этой идеологической ошибки понятен - это материалистическая онтология, согласно которой есть лишь масса индивидуальностей, но никогда нет целого. В этом нет ничего хоть сколь-либо связанного со свободой - обращаясь к Мадзини, «либералу, который понимал, что такое свобода» [ibid., p. 98], Джентиле показывает, что человек, понимающий свою природу, свободен как часть целого, если целое свободно, и несвободен как часть целого, если целое несвободно. Весь пафос освободительной борьбы эпохи Рисорджименто проистекает из этого убеждения, которое Джентиле перенимает у либералов-идеалистов XIX в.: «...индивид может быть свободен только в свободном государстве. Или, точнее, свободный индивид является свободным государством, поскольку государство - не отношения между индивидами, но содержится в индивидах, в единстве частного и универсального, составляющего их индивидуальность» [ibid., p. 98]. Государство, если оно действительно представляет собой конкретную актуальность воли индивидов, имеет те же ограничения, что и индивид, - в этом смысле оно является этическим. Универсальность законов, полагаемых государством, имеет силу только в этом случае. Так Джентиле выводит заключение, что государству присуща имманентная этика. Из тезиса о том, что этическое государство является ценностью, может быть выведена теократия. Итальянский философ призывает не стесняться этого, ибо, если мы принимаем государство как актуализацию нашей воли, мы в определенном смысле приписываем ему божественную природу. Этика и мораль - ключевые атрибуты духа. Государство, воплощая дух нации, не может не быть моральным. «Дух это моральность, свобода», - утверждает Джентиле [ibid., p. 102]. Государственные институты должны защищать проявления свободы - в этом заключается моральный долг государства как целого.
Государство, будучи процессом в развитии, в то же время является историей, поскольку лишь в государстве дух проявляется в его конкретности. «История государства является историей человечества как реальной индивидуальности, уникального универсального субъекта; это процесс развития уникального», - пишет философ [ibid., p. 140]. Государство в идеалистическом смысле никогда не закончено - имея духовную ценность, оно всегда находится в свершении. Оно никогда не имманентно «до конца», более того, «трансцендентность государства является причиной, по которой оно принадлежит к царству свободы» [ibid., p. 141]. Политическое сознание граждан не может быть статичным - оно всегда развивается, обновляется, стремится к чему-то новому. Политическая жизнь является «вечной самокритикой, вечной революцией» [ibid., p. 143]. Эта революция свершается незаметно, каждый день, с каждым новым актом, происходящим в пределах государства Любопытно, что в 1919 г. в ответ на обвинение либерала Марио Миссироли в консерватизме Джентиле ответил, что он хотел бы быть «более либеральным, чем Вильсон, и более социалистом, чем Ленин». Это резкое заявление говорит о том, что уже в то время Джентиле был в поиске некоего «третьего пути», не найдя полного удовлетворения ни в либерализме, ни в социализме [Romano, 1989, p. 73]. Постоянная готовность к новым историческим этапам и свершениям характерна для Джентиле; в «Генезисе и структуре общества» он обосновывает это теоретически..
Государство в понимании Джентиле не может быть продуктом человеческой воли. Если индивид хочет создать государство, он должен им «обладать», «быть» им в идеалистическом смысле. Нам свойственно ощущать нашу принадлежность государству, общность нашей с ним судьбы, единство res publica и res sua. Последнее, по Джентиле, является тем самым ощущением политического, которое способствует развитию цивилизации. «Политика - это активность духа как государства», - дает определение философ [Gentile, 1954, p. 149]. Для Джентиле конкретный опыт политического акта идентичен конкретному опыту акта этического. Он выводит эту связь из свойств воли, которая, в бесконечном самосвершении, вбирает в себя весь мир социальных взаимоотношений. Политический акт свершается в вечности - будучи актом духа и актом сознательной жизни, он не имеет эмпирических начала и конца, не имеет границ, которых он не мог бы перейти. Неизменная идеальная цель политической жизни - самосознание духа. Достижение этой цели является этической задачей. Джентиле представляет этику как предел политического, имманентный в нем самом, но никогда полностью не раскрытый. Этика как «форма сознательной активности, наиболее соответствующая природе духовного акта» [ibid., p. 151] предшествует политике - мы не можем совершать подлинно политические действия без обращения к этике. Помимо этого, этика подталкивает к политическим действиямКак очень точно отметил один из англоязычных комментаторов Джентиле, в системе актуального идеализма свобода воли человека не является «свободой безразличия». Мы свободны только тогда, когда воля нашего «Я» сливается с волей «Мы», в чем проявляется подлинно этическое отношение к миру [Burdwood Evans, 1929, p. 205-216].. Согласно Джентиле, уклонение от политики невозможно объяснить иначе, как ленью и непроявленностью этического в человеке, а отнюдь не стремлением посвятить себя каким-то «высшим сферам» вроде искусства. Политика, безусловно, требует мужества, без которого не построить «царства духа», и наше сознание этического дает нам это мужество.
Отстранение индивида от политики и разделение жизни на «частную» и «публичную», по Джентиле, продиктовано стремлением скрыть частный интерес от государства, сократив таким образом сферу его полномочий. Философ приводит пример с католическими «частными» школами, которые во многих странах в то время являлись «альтернативной» ветвью образования наравне с обычными общеобразовательными. Подобное требование исключительных, неподконтрольных государству полномочий и возможностей всегда является скрытой революцией, направленной против конкретного государства. Таким образом, не остается ничего подлинно «частного», ограничивающего государственное вмешательство. Если воспринимать этот промежуточный вывод буквально, то можно помыслить себе государство-тирана, которое камня на камне не оставляет от человеческой свободы, полностью раздавив какие-либо проявления индивидуальности. Однако Джентиле отмечает, что это одномерный, ложный вывод. Истина заключается в том, что можно с той же степенью уверенности сказать, что индивид полностью поглощает государство, которое является его волей, универсализированной и абсолютизированной, получающей всю силу закона. Как это возможно? Через осознанное активное участие в жизни государства посредством институтов представительства. Через политическое.
Мир внутри одного общественного организма - это всегда результат успешного функционирования политики, дающей государству жизненные силы, исходящие из неравнодушных сердец его граждан. Эта витальность и есть то самое «политическое чувство» (sentimento politico), побуждающее нас к политическим действиям. Недостаточно понимать необходимость подобного действия интеллектуально, теоретически - его надо именно чувствовать, как мать чувствует любовь к своему ребенку, как нечто глубоко имманентное нашему «Я». «Государство рождается в трансцендентальном ритме самосознания», - поясняет Джентиле [Gentile, 1954, p. 161]. Когда политическое чувство иссякает, политическое действие перестает быть искренним - оно опустошается, силы государства убывают и в конечном итоге конкретное государство умирает.
Политический аспект, по Джентиле, проявляется во всех формах взаимодействия людей друг с другом. Роль отца семьи - это политическая роль, поскольку в пределах своего дома он воплощает в себе «государственное». Творчество людей искусства также имеет политический характер: восходя из их чистой субъективности к целому, их акты затем вновь возвращаются к ним самим, результатом чего является произведение искусства - процесс, по Джентиле, полностью аналогичный политическому процессу. Политика проявляет себя и в работе ученого, исследователя, философа, ведущих трансцендентальный диалог с самими собой, ставящих конкретные значимые задачи и добивающихся теоретических и практических результатов. Исследование ученого, его внутренний диалог, в рамках которого, по Джентиле, происходит взаимопроникновение субъекта и объекта и постепенно приходит понимание единственно верного пути движения, - что это, если не политика? Результаты исследования имеют значение только тогда, когда они опубликованы - иными словами, проявлены в обществе, получили резонанс, оказали влияние. Это вечное стремление к идеальному, посредством которого происходит развитие самосознания духа, тоже имеет политические оттенки. Политическое проявляется и в религиозной вере: верующий никогда не субъективен до конца - в нем всегда живо стремление к всеобщему, без которого он ничто. Он чувствует себя завершенным тогда, когда получает от своего Бога ответ в своем сердце. Отношения между верующим и его Богом следуют политической модели, поскольку искренняя вера всегда подразумевает внутренний закон и внутренний диалог.
Джентиле утверждает, что политика - это наш долг и наше право. Без участия в политической жизни наше существование сущностно неполно. Будучи людьми, мы вольны проявлять нашу человечность во взаимодействии с другими. Более того, в этом состоит наш долг - не только в силу естественных свойств человеческой природы, человеческого сознания и государства, но и потому, что долг каждого из нас - уважать право другого. «Участие в политике можно понимать как право, в котором никому не может быть отказано; но только потому, что политическая жизнь является долгом, от которого никто не может уклониться», - утверждает Джентиле [ibid., p. 174]. Он полностью соглашается с почитаемым им Мадзини: «Жизнь - это не удовольствие и не право, но долг» [ibid.].
Следует отметить, что Джентиле был бы непоследователен, если бы не постарался реализовать свои идеи на практике, если бы сам уклонился от политической жизни. Он активно участвовал в итальянской политике на протяжении всей первой половины ХХ в. В конце 1922 г. он соглашается на обращенное к нему предложение Б. Муссолини возглавить министерство образования в первом фашистском правительстве. В мае 1923 г. Джентиле вступает в Национальную фашистскую партию. Вплоть до июня 1924 г. он занимает пост министра, проводя напряженную работу, направленную на практическую реализацию реформы образования, и достигает больших успехов. В августе того же года Джентиле возглавляет комиссию, задачей которой является разработка конституционных реформ. Философ выступает как последовательный сторонник Муссолини, публикует «Манифест фашистских интеллектуалов к интеллектуалам всех наций» (1925) В 1925 г. Джентиле выступил основным организатором и идеологом Конференции фашистских организаций по вопросам культуры, итоговым меморандумом которой стал подготовленный им знаменитый «Манифест фашистских интеллектуалов к интеллектуалам всех стран». В «Манифесте» Джентиле называет фашизм «партией молодости», уподобляя его «Молодой Италии» Мадзини; приводит чисто актуалистское определение государства как «внутреннего отечества», содержащегося в индивиде; утверждает необходимость подчинения частных интересов общим - в целях стремления к идеальному общественному состоянию, в котором «слово становится поступком». См. [Gentile, 1974, p. 187-192].. В 1925 г. он основывает и возглавляет Национальный фашистский институт культуры (философ будет руководить этим институтом до 1937 г.). Общественно-политическая деятельность Джентиле этим не ограничивается - с 1923 по 1924, затем с 1925 по 1929 гг. он является членом Большого фашистского совета. В 1925-1944 гг. Джентиле сосредоточен на издании Итальянской энциклопедии, осуществляя общее научное руководство проектом.
Вместе с Муссолини Джентиле разрабатывает «Доктрину фашизма» (1932). В первой части этого произведения, выдержанного в модернистском духе, были изложены основные идеи его философии: этатизм, выведенный из идеалистической политической онтологии, активизм Некоторые комментаторы Джентиле даже предлагают называть актуальный идеализм «активистским идеализмом», считая термин «-актуальный» слишком «тихим» и «-спокойным». К примеру, Ирвинг Луис Хоровиц [Horowitz, 1962, p. 264]. Одним из наиболее известных противников этатизма Джентиле в этот период был литератор и журналист Курцио Малапарте (настоящее имя - Курт Зуккерт, 1898-1957), который прямо обвинял философа в предательстве идеалов и достижений фашистской революции., нетерпимость к материалистическому и позитивистскому миропониманию. Все перечисленное отчетливо указывает на один главный исток «Доктрины фашизма» - актуальный идеализм Джованни Джентиле и выведенную из него политическую философию.
Продолжая научную и общественную деятельность в годы ventennio («фашистского двадцатилетия»), в 1933 г. философ возглавляет Институт исследований ближнего и дальнего востока, а в 1934 - Итальянский институт германских исследований. 24 июня 1943 г. Джентиле выступает в Риме с пламенно-патриотическим «Обращением к итальянцам», призывая к национальному единству перед лицом наступающего врага. Ровно месяц спустя Муссолини был свергнут Большим фашистским советом, а Национальная фашистская партия была официально распущена. Муссолини был освобожден немцами и вывезен на север Италии, где на подконтрольных нацистам землях в сентябре 1943 г. основал Итальянскую социальную республику. Джентиле проявил лояльность Дуче даже в этой катастрофической для фашизма ситуации, изъявив желание служить новому республиканскому режиму, приняв предложение возглавить Итальянскую академию. В этот период философ проживал во Флоренции, которая до 1944 г. оставалась на территории, подконтрольной Муссолини. 15 апреля 1944 г. Джентиле возвращался домой из отделения полиции, которое посещал в целях оправдания группы студентов, заподозренных в антифашистских симпатиях. На пороге собственного дома он был застрелен партизанами.
Завершая краткий анализ политической философии Джентиле, необходимо обозначить его роль и степень причастности к становлению и развитию фашизма как политического режима и как явления. Следует отметить, что в 1920-е гг., когда популярность Джентиле росла и он планомерно наращивал собственное интеллектуальное влияние на фашизм, он рассматривался в фашистской среде как один из сторонников «нормализации», что представляется логичным, учитывая либеральное прошлое философа и его этатистские убеждения. Тем не менее уже в этот период у Джентиле было множество противников - в первую очередь, среди так называемых бешеных, иными словами - убежденных сторонников продолжения «фашистской революции» и, соответственно, противников укрепления государственных институтов (пусть даже и реформируемых в «фашистском духе»)11. Пика своего влияния на режим Джентиле достиг к 1932 году (год публикации «Доктрины фашизма»), после чего его реальные возможности в части воздействия на правящие элиты начали постепенно снижаться - во многом благодаря враждебной позиции католической церкви и близких ей мыслителей (к примеру, Карло Костаманья, чье влияние, напротив, росло вплоть до краха фашистского режима), считавших актуальный идеализм ересью. К концу 1930-х гг. актуализм, полностью игнорировавший какие-либо расистские аспекты, и вовсе оказался противоположным «духу времени», который после формализации союза между Италией и Германией тяготел к нацистскому вульгарному биологическому расизму (следствием этого стал рост влияния расистов из числа фашистских пишущих деятелей - к примеру, Алессандро Паволини, который писал откровенно расистские тексты в «Фашистскую критику» еще в середине 1920-х гг. и в годы «Республики Сало» стал вторым человеком в государстве после Муссолини). Таким образом, Джентиле можно считать причастным к становлению фашистской диктатуры, однако к наиболее «темному» периоду в истории этого режима он практически не имел отношения. Нельзя его считать и сторонником наиболее одиозных и жестоких мер, предпринятых итальянскими фашистами («расовых законов» 1938 года, «черных бригад» периода Сало).