DOI: 10.24224/2227-1295-2017-8-215-228
Полилингвизм в эмигрантской публицистике Ильи Сургучева
Шевченко Татьяна Сергеевна (2017),
старший преподаватель кафедры журналистики, Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования
«Северо-Кавказский федеральный университет» (Ставрополь, Россия)
Статья посвящена роли иноязычной лексики в публицистике Ильи Сургучева (на материале цикла «Парижский дневник», 1940--1945 гг.). Актуальность исследования обусловлена тем, что язык текстов И. Сургучева, как и язык эмигрантской прессы 1940-х годов, остается неизученным. Выделены факторы, повлиявшие на формирование многослойной структуры языковой личности И. Сургучева. Рассматриваются особенности функционирования в тексте И. Сургучева иноязычных слов, свободных и связанных словосочетаний, идиом, паремий, цитат на иностранных языках: латинском, французском, итальянском, английском, украинском, китайском и мн. др. Предлагается классификация иноязычной лексики, среди которой выделяются регулярные заимствования (интернационализмы, экзотизмы, имена собственные, квазизаимствования, маркированные заимствования и др.) и окказиональные (как наиболее яркие черты идиостиля публициста). Приводятся этимологические сведения об иноязычных словах. Уделяется внимание особенностям перевода И. Сургучевым иноязычного материала на русский. На метаязыковом уровне выявлена оценка И. Сургучевым «чужого слова» по фоносемантическому критерию. Сделан вывод, что публицистику И. Сургучева характеризуют мультикультурность, полилингвизм, полифонизм, интертекстуальность, стилистическая конвергенция. Особое внимание уделяется стремлению И. Сургучева к сохранению ценностей русской культуры. эмигрантский лексика публицистика
Ключевые слова: И. Сургучев; публицистика; билингвизм; полилингвизм.
The article focuses on the role of foreign language vocabulary in Ilya Surguchev's journalism (based on the cycle of “The Paris diary,” 1940--1945). The research urgency is caused by the fact that the language of I. Surguchev's texts, as the emigrant press language in 1940-ies is still unknown. The factors that influenced the formation of the multi-layered structure of I. Surguchev's language personality are revealed. The features of foreign words, free and bound collocations, idioms, proverbs, quotations in foreign languages: Latin, French, Italian, English, Ukrainian, Chinese etc., functioning in I. Surguchev's texts, are considered. Classification of foreign language vocabulary, among which there are regular borrowings (internationalisms, exoticism, proper names, quasi- borrowings, marked borrowing, etc.) and occasional ones (the most striking features of idiostyle of the writer). Etymological information about words in foreign language is given. Attention is paid to the features of I. Surguchev's translation of foreign-language material into Russian. On the metalinguistic level, I. Surguchev's evaluation of “foreign word” by a phonosematic criterion is revealed. It is concluded that I. Surguchev's journalism is characterized by multiculturalism, multilingualism, polyphonism, intertextuality, stylistic convergence. Special attention is paid to the I. Surguchev commitment to the preservation of the values of Russian culture.
Key words: I. Surguchev; journalism; bilingualism; multilingualism.
Предпосылки заимствований в публицистике И. Сургучева
Журналист, писатель, драматург, эмигрант первой волны Илья Сургучев (1881--1956) пишет на русском и широко использует в текстах иноязычную лексику. По мнению исследователей его творчества эмигрантского периода, «особый интерес представляет художественная рефлексия автора над вопросами языка и сосуществования нескольких языков и народов в одном пространстве» [Ходус, 2010, с. 105]. Это относится и к поздним публицистическим статьям Сургучева, созданным в языковой ситуации билингвизма и собранным в так называемый «Парижский дневник» (1940--1945) (далее -- «ПД»).
Проблемой билингвизма и лексических заимствований занимались И. Б. Голуб [Голуб, 2010], Е. В. Маринова [Маринова, 2013], Th. Faist [Faist, 2000] и др. Язык прессы русских эмигрантов довоенного времени исследует А. В. Зеленин [Зеленин, 2007]; язык эмигрантов в целом -- Л. М. Грановская [Грановская, 1995], Е. А. Земская [Земская, 2001], Х. Пфандль [Пфандль, 2002] и многие другие. Образность художественной прозы Сургучева рассматривает А. Т. Липатов [Липатов, 2011]. Публицистику И. Сургучева в историко-типологическом аспекте анализируют А. Б. Заморкин, О. И. Лепилкина [Заморкин и др., 2013; Заморкин, 2017], А. А. Фокин [Фокин, 2011]. Ни языку эмигрантской прессы 1940-х годов, ни языку Сургучева не посвящалось отдельных исследований, что обусловливает актуальность данной статьи.
И. Сургучев в «ПД» употребляет различные автономинации и главным образом самоатрибутируется по принадлежности к национально-языковой группе (русский, русский босяк, какой-то скиф, иностранец, варвар, скиф и варвар, на чужой земле живущий, эмигрант и др.), рефлексируя над ситуацией би- и полилингвизма, в которой оказался. Вообще на формирование многослойной структуры языковой личности Сургучева повлиял целый ряд факторов, важнейшие из которых: (1) проживание в доэмигрантский период в многоязычном южном регионе России; (2) полученное в царской России классическое образование с выраженным лингвистическим компонентом (Ставропольская духовная семинария; востоковедческий факультет Санкт-Петербургского университета); (3) проживание в Париже с 1920-х годов; (4) общение с носителями итальянского и других языков во время эмигрантских гастролей с хором.
Всё это объясняет присутствие в «ПД» лексики украинского, польского, греческого, латинского, китайского, монгольского, арабского, древнееврейского, церковнославянского, немецкого, французского, итальянского, английского языков, с разной степенью грамматической спаянности с русскоязычным контекстом. А. В. Зеленин отмечает: «Иноязычные вкрапления -- один из характерных языковых признаков эмигрантской публицистики <…> свидетельство владения интеллигентной частью читателей и самими публицистами иностранными языками, в том числе классическими (дореволюционная традиция)» [Зеленин, 2007, с. 452]. К причинам употребления вкраплений и транслитов при наличии в русском языке эквивалентов относятся индивидуально-авторская интенция и ситуация билингвизма; иноязычными словами эмигранты идентифицируют наиболее актуальные для них реалии.
2. Иноязычные слова и свободные словосочетания в «ПД»
Заимствования в «ПД» делятся на регулярные (интернационализмы, экзотизмы, варваризмы, квазизаимствования, маркированные заимствования и др.) и окказиональные (то есть индивидуально-авторские). Больше всего в «ПД» иноязычных существительных; заметно меньше прилагательных, глаголов, наречий, этикетных формул; присутствует аббревиатура.
Рассмотрим 8 условных группрегулярных заимствований, выявленных в «ПД».
1. Экзотизмы описывают реалии «чужой культуры» [Маринова, 2013, с. 202]. В «ПД» обычно это транслиты с французского и итальянского языков, иногда взятые в кавычки. Во-первых, это обозначения явлений культурной жизни: бистро `кафе', белот `карточная игра', шапито `большая цирковая палатка', канотье `соломенная шляпа' (фр.); палаццо `городской дворец', чентезими `разменная монета' (итал.) и др.
Во-вторых, обозначения лиц по социальному признаку: бульвардье`гуляка, который <…> вхож в богемные заведения <…> вдоль парижских бульваров' [ИСГРЯ], ажан `полицейский', гарсон `официант', радико `радикал' (фр.); лаццарони `нищий босяк', иллюстриссими синьори `уважаемые синьоры', чичероне `проводник' (итал.). В-третьих, обозначения продуктов питания, напитков, по суды и пр.: сыргрюйер, камамбер `сорт сыра', колэн `сорт рыбы', гато `лепешка', бок `рюмка пива', голуаз `марка сигарет', газуза `напиток' (фр.); горгонзола`сыр', фьяска `пузатая бутылка', кианти `сорт вина' (итал.); сигариллы `маленькие сигары' (исп.); дюбек `сорт табака' (турецк.).
Итальянские экзотизмы палаццо, чичероне, лаццарони употреблены в переносном значении (деэкзотизация) для создания сатирического эффекта.
2. Имена собственные в «ПД» передаются чаще всего путем транслитерации с французского. Большую группу составляют топонимы: названия улиц и бульваров (Шан-з-Элизе, Монпарнас, Парантон, виа Лата), кладбищ (Тиэ,Перляшез), кафе (Довилль), площади (Рон Пуан), госпиталя (Орсэ), пригорода (Фон-теней-о-роз), рынка (Клиньянкур) и т. п.
Пример вкрапления в этой группе единичный: Invalides (фр.). Редки и семантические кальки: Большие Бульвары (фр. Les Grands Boulevards), Латинский квартал (фр. Quartier Latin). Транслитерируются названия французских газет («Матэн», «Пари-Суар», «О-Пилори»,«Пари-Миди»), название малотиражного журналаприведено в виде французского вкрапления («Cloche»). Французское название газеты «La Victoire»в целях языковой игры соседствует с переводом на русский -- «Победа»[ПД, с. 75]. Упоминаются иноязычные произведения слове сно сти: «Monsieur Cherami» (роман французского писателя Поля де Кока), «Тонилхуйн-Чимек» (катехизис ламаизма, транслит с монгольского языка), «Кирие элейсон» (молитва, транслит с греческого).
3. Многочисленны в «ПД» интернационализмы,например: эмигрант, индивидуальный, ликвидация, пропорция, оккупация (лат.); шпион (нем.); баррикады, метрдотель, аплодировать (фр.); атаковать, карьера, изолировать, колорит (итал.) и т. п., выражение э тутти кванти (итал. `многие другие'), употребленные в прямом значении. Примеры интернационализмов, употребленных в переносномзначении: солнце, как глаза пьяногоциклопа (греч.) [Там же, с. 68]; через «Новое слово» я крикнул SOS на всю эмиграцию (англ.) [Там же, с. 258].
4. Маркированные заимствования не имеют жестких границ с другими рассматриваемыми группами. Они выделяются в языке-реципиенте фонетическим обликом и неспособностью вступать в синтагматические и / или парадигматические связи, например: фетиш, консьержка, аперитивы, бутик, синема, лампион (фр.); ананке, архиерей (греч.); дижестивы (лат. через фр.), раввин, цадик (евр.), слоган, скетч (англ.), бравобрависсимо (итал.).
К ним примыкают заимствованные этикетные формулы, представляющие собой итранслиты, и вкрапления. Контекст их употребления часто иронический: Здоровеньки булы, панове! (укр.) [Там же, с. 84]; Ах, сдача?Мерси (фр.) [Там же, с. 100]; Экскюзи, Мадонна (англ.) [Там же, с. 264]; помахал мне рукой и сказал: «Hello!»(англ.) [Там же, с. 298].
5. Среди заимствований ограниченного употребления [Голуб, 2010, с. 100] в «ПД» выделяются 3 стилистические подгруппы.А. Книжные слова: -- в прямом значении: графолог, гектограф, эспланада (лат.), кон фуоко (итал., муз. `с огнем'), дебаркадер, зеро, дезиллюзии, транспонироваться, претенциозный (фр.) и мн. др.;
-- в переносномзначении: инфернальный маскарад (лат.) [ПД, с. 51]; восемнадцатилетняя девчонка, натюрель, по рецепту Генриха Четвертого (фр.) [Там же, с. 93]; живший реминисценциями своих прошлых увлечений (лат.) [Там же, с. 206]; пробудит в зрителе… какие-тоатавистические душевные движения (лат.) [Там же, с. 232]; понял моюдиверсию(фр.) [Там же, с. 282].
Б. Заимствования-архаизмы:авион (фр. avion `аэроплан'), камарад(фр. camarade `однополчанин'), телевизион (фр. tйlйvision `телевидение'), метэк (греч. metoikos `поселившиеся в стране иноземцы'). В переносном значении: испортился шалнер в ногах (фр. charniere `то же, что шарнир') [Там же, с. 78].
В. Заимствования-историзмы:шомажный паёк `компенсация за безработицу по причине войны' (фр. chфmage `безработица');пантофельная почта (фр. pantoufle `женские туфли') -- выражение, использовавшееся в годы 1-й мировой войны, то же, что `сарафанное радио'; алерт `воздушная тревога' (фр. alert `сигнал'); комми `приказчик' (фр. сommis); курульное кресло `складной стул без спинки, на таком сидели римские магистраты' (лат. sella curulis); светская бригада `бригада, следящая за нравственностью в Париже' (фр. brigade mondaine). В переносном значении употреблен историзм carnet de bal `книжка для записи партнеров на балу' (фр.). В контексте «ПД» это `список жертв Царицы Смерти'. При этом вкрапление (carnet de bal) и транслиты (карнэ-де-баль, карнэ) соседствуют, обозначая один и тот же словообраз [Там же, с. 239].
6. Варваризмы -- это неоправданные заимствования (с точки зрения И. Б. Голуб), они не входят в узус языка-реципиента и вытесняются другими словами: печатавшая артикли под рубрикой (нем. аrtikel `статья') [Там же, с. 56]; специфически петербургского великосветскогожеманфишизма (фр. je men fichisme `безразличие') [Там же, с. 115]; в моем «мизерабельном»… переводе (фр. мisйrable `жалкий') [Там же, с. 174] -- случай, когда варваризм взят в семантические кавычки; вся Флоренция… фетировала музыкантов (нем. fetieren `чествовать') [Там же, с. 220]; может быть, это -- портбонер (фр. porte-bonheur `амулет') [Там же, с. 274]; всегдакейфовали (араб.) за аперитивом [Там же, с. 143]. В последнем случае произошла ревитализация слова в русском языке (сленгизм кайфовать) в ином фонетическом облике и стилистическом значении. Варваризмы портбонер и дезиллюзии звучат при передаче чужой речи, остальные -- в речи автора.
7. Освоенных, или полностью адаптированных, заимствованийв русском языке и в «ПД», в частности, огромное множество, например: бомба, талантливый (греч.); маскарад, газетчик (итал.); балаган(тюрк.).
8. Квазизаимствования -- это слова-гибриды (иноязычная основа с исконным русским аффиксом): скомпрометированный, обмундировка, натюрмортик, кокетничать (фр.); тюбик, распропагандированный, дореволюционный, халтурный (лат.); идиотический (греч.) и мн. др.
Ярче всегобилингвизм как черта идиостиля Сургучевапроявляетсявокказиональных французских заимствованиях. Большинство из них -- транслиты, без перевода, почти всегда в кавычках: Париж, как ноблесс, обязывает [Там же, с. 15] -- языковая игра на основе поговорки Noblesse oblige `Дворянство обязывает'; войска, вступая в эту тень, как бы окрашивались в более сильный оттенок собственного же цвета. «Блё фонсе», как говорят французы (bleu foncй `темно-синий') [Там же, с. 51]; провозглашеныэгалите, фратерните и либерте (liberte, egalite, fraternite`cвобода, равенство, братство') [Там же, с. 56]; Странноеэгалите! [Там же, с. 57]; без отыскивания предварительных«тюйо» (tuyau `подсказка на скачках') [Там же, с. 86]; получить свое«кашэ» (cachet `плата за уроки') [Там же, с. 108]; каждыйфютюр-Наполеон (futur `будущий') [Там же, с. 159]; ни люа, нифуа (loi `закон', foi `вера') [Там же, с. 228]. Есть и вкрапления, иногда в кавычках: Процесс -- не из тех, что носили название: trеs parisien (`очень парижский') [Там же, с. 150]; «Liberte, egalite, fraternite» [Там же, с. 152]; о создании… печатиd'oppinion (la presse d'opinion`партийная печать') [Там же, с. 207]; французы называют это«Le bourrage de cranes» (дословно: `застревание черепов') [Там же, с. 210]. Лишь в одном, «тяжелом», случае представлен перевод: «Le contrecoup des choses humaines». Как перевести с французского? «Противодействие человеческим вещам? Тяжеловато» [Там же, с. 241].