Полидискурсивная языковая личность как объект исследования
Е.Р. Корниенко
Аннотация
Статья посвящена исследованию особенностей полидискурсивной языковой личности в рамках лингвоперсонологии. Выдвигается ряд оснований выбора ретроспективной языковой личности как объекта исследования. Делается обзор от хрестоматийных до новейших теорий языковой личности. Предлагается модель языковой личности, релевантная для исследований в рамках дискурсивного направления. На когнитивном уровне модели разграничиваются теоретические понятия «картина мира» и «модель мира». На вербальном уровне выделяются следующие параметры: лексикон, грамматикон, стилевой фон, коммуникативно-жанровый репертуар. Доказывается, что фактором для формирования того или иного дискурса в речевой истории полидискурсивной языковой личности могут являться различные уровни модели.
Ключевые слова: дискурс, полидискурсивность, полидискурсивная языковая личность, модель языковой личности, лингвоперсонология, коммуникативная маска, рефлексивная метаноминация.
Annotation
E. Kornienko. Polydiscursive linguistic personality as an object of research
The article focuses on a study of specific aspects of the polydiscursive linguistic personality within of the sphere of linguistic personology. The object of this research is the retrospective linguistic personality. The article reviews a range of classical and modern linguistic personality theories. The author proposes a model of the linguistic personality relevant to the sphere of discursive research. The theoretical concepts of “world view” and “the model of the world” are distinguished on the cognitive level. The author emphasises the following categories on the verbal level: lexicon, grammaticon, stylistic background, and communicative genre repertoire. The research substantiates the idea that various levels of the model may act as factors determining the type of discourse in the verbal history of the polydiscursive linguistic personality.
Keywords: discourse, polydiscursivity, polydiscursive linguistic personality, the model of the linguistic personality, linguistic personology, communicative mask, reflexive metanomination.
В настоящее время в рамках языкознания сформировалась особая область - лингвоперсонология, обладающая как наука своим объектом (модельные, коллективные и реальные языковые личности) и методами сбора и анализа материала [12].
Понятие «языковая личность» уже давно оказалось притягательным и для зарубежных ученых [7], и для отечественных филологов [8]. Как справедливо отмечает Т.В. Кочеткова, идея homo loquens с позиции диахронии не нова для лингвистической науки, а развивается от осмысления «человека говорящего» до «лингвистического инстинкта», «языковой способности», «языковой компетентности» и т.д. в работах В. фон Гумбольдта, В. Вундта, И.А. Бодуэна де Куртенэ, Л.В. Щербы, Э.М. Эленбека, А.М. Шахнаровича, Г.И. Богина, Ю.Н. Караулова [18]. Ученые выделяют три пути движения науки к языковой личности в сфере филологии: лингводидактика, литературоведение и психолингвистика [18]. В настоящее время языковая личность рассматривается в качестве лингвистического концепта, а наиболее продуктивным анализом данного объекта является прагматический и социолингвистический, а также исследования в рамках коммуникативной стилистики. В работах по лингвистике уже создана целая галерея языковых личностей. Это языковые личности, представляющие отдельную социальную группу (по профессиональному, возрастному или иному признаку): политик, телеведущий, подросток, новый русский, русский интеллигент, госслужащий, юрист, музыкант, преподаватель, религиозный деятель, носитель старого просторечия, носитель диалекта и др. (Е.Н. Азеначеева, И.В. Бугаева, Е.Н. Гуц, Е.В. Иванцова, Г.Р. Искандарова, О.С. Иссерс, В.И. Карасик, Т.В. Кочеткова, О.Е. Морозова, М.Н. Панова и др.). Также типы языковой личности могут, охватывая различные социальные группы, быть аспектными, например: национальная, семиологическая, словарная, публичная, реальная / модельная, стандартная / нестандартная, виртуальная, лингвокультурная, коммуникативная, элитарная, информационно-медийная (А.В. Болотнов, Ю.Н. Караулов, В.В. Красных, В.И. Шаховский, А.Г. Баранов, В.И. Карасик, Т.В. Кочеткова, Т.Ф. Волкова, Ю.Д. Бабаева, И.С. Шевченко, В. П. Нерознак, В.А. Маслова и др.).
В рамках лингвоперсонологии даются описания конкретных языковых личностей - известных писателей, ученых, политиков, журналистов. Выбор для описания современной языковой личности в большинстве случаев определяется ее известностью и популярностью. Также фактором может стать возможность контактных методов исследования, то есть возможность интервьюирования, анкетирования языковой личности, непосредственное наблюдение за языковой личностью и/или включение ее в эксперимент. Сведения об изучаемой личности (биография, мировоззрение, отношения с окружающими и др.) накапливают, как правило, методом длительного «включенного» наблюдения.
Выбор для исследования реальной языковой личности из исторической ретроспективы определяется ее масштабностью, значимостью [12, с. 28]. Ретроспективные языковые личности исследуются путем анализа корпуса текстов, как правило, включающих произведения разных жанров - дневники, письма, художественные и научные труды. Ученые видят проблему в том, что данные, полученные при анализе только письменного дискурса, оказываются недостаточными для моделирования языковой личности, так как требуется реконструирование внеязыкового элемента, но в то же время признают, что анализ языковой личности на основе произведенных ею письменных текстов является закономерным и соответствует принципам лингвоперсонологии [12]. При этом релевантной является методика лингвориторической реконструкции, которая сочетает анализ текстов, в том числе самохарактеристик в письмах, интервью и др., и обобщение исследовательских работ, свидетельств коллег и т.п. [10]. Первичная реконструкция перекликается с биографическим методом.
Объектом настоящего исследования является дискурсивная деятельность Н.И. Новикова как языковой личности. Основания выбора ретроспективной языковой личности Н.И. Новикова для филологического исследования заключаются в следующем:
1) многогранное письменное наследие Н.И. Новикова изучалось в философском и педагогическом аспектах, в плане редакторского дела и истории журналистики, но не подвергалось обстоятельному филологическому анализу; при этом историки литературы и журналистики, например А. И. Кондратьев, признают, что «по идейности и серьезности сатиры, которая ставила и разрешала вопросы под общественным углом зрения, - новиковские журналы выгодно выделялись из остальной массы тогдашних журналов» [17, с. 293-294];
2) литературное и «издательское» наследие Н.И. Новикова очень многопланово: сатирические журналы «Живописец», «Кошелек» и др., критико-библиографический журнал «Санкт-Петербургские ученые ведомости», просветительский журнал нравственно-педагогической и религиозной тематики «Утренний свет», светский журнал «Модное ежемесячное издание, или Библиотека для дамского туалета», непериодические издания (повести, поэмы, переводы с французского, реестр книг и др.), ряд ученых изданий и др.;
3) свои статьи Н.И. Новиков сознательно не подписывал (об этом оставил свои письменные комментарии), но вопрос атрибуции многих произведений, опубликованных в журналах, в которых Н.И. Новиков был издателем и редактором, решены в его пользу (см. исследования А. Незеленова, А.Н. Афанасьева, В.П. Семенникова);
4) Н.И. Новиков в издательском деле сплотил вокруг себя многих литераторов того времени [17, с. 299], следовательно, объектом филологического анализа становится коллективное литературное творчество, дающее материал для создания коллективного речевого портрета, репрезентантом которого является фигура издателя и редактора Н.И. Новикова;
5) авторитетность языковой личности является одним из факторов выбора для ее исследования; ученые предполагают, что именно Н.И. Новиков как просветитель приблизил книгу к «представителям третьего сословия», то есть расширил читательское сообщество [27];
6) в лице Н.И. Новикова можно описать языковую личность, обладающую специфическими, малоисследованными чертами: социально-профессиональная синкретичность (ученый, писатель, общественный деятель, издатель, редактор) и групповая репрезентативность (лицо совместного литературного творчества).
Задачами нашего исследования являются:
1) репрезентация модели языковой личности, релевантной для исследования в рамках дискурсивного направления;
2) обоснование введения в научный оборот термина «полидискурсивная языковая личность», необходимого для дискурсивных исследований;
3) доказательство принадлежности Н.И. Новикова к полидискурсивной ЯЛ на основе анализа взаимодействия речевой доминанты с менее очевидными и экстралингвистически обусловленными дискурсами. Для создания целостной модели языковой личности избранной персоны необходимо определиться с методами исследования и вариантом модели языковой личности.
Хрестоматийным становится подход к изучению языковой личности как некой многоуровневой модели. Базовую модель языковой личности предложил Ю.Н. Караулов [15, с. 56]. Отметим, что вербально-грамматический уровень исследователем признается нулевым. По мнению Ю.Н. Караулова, вербально-грамматическая сеть принимается личностью как данность и, несмотря на возможное словотворчество, паттерны на этом уровне не могут измениться. Следовательно, языковая личность «начинается... с первого, лингво-когнитивного (тезаурусного) уровня, потому что, только начиная с этого уровня, оказывается возможным выбор, личностное предпочтение... одного понятия другому, допустимо придание статуса более важной в субъективной иерархии ценностей, в личном тезаурусе не той идее, которая статистически наиболее часто претендует на данное место в стандартно-усредненном тезаурусе соответствующего социально-речевого коллектива» [15, с. 53-54].
Изучение лингво-когнитивного (тезаурусного) уровня предполагает обращение к методам и инструментам когнитологии и концептологии. Знаниевые структуры (имагены, логогены, прототипы, схемы, пропозиции, сценарии и др.) составляют сознание личности, в том числе языковой личности. Данные знаниевые структуры напрямую влияют на текстовую, речевую деятельность. Речь является посредником, с помощью которого изучается сознание человека, поэтому именно лингвокогнитология получила бурное развитие в ХХ-ХХ1 веках. Центральным объектом исследования лингвокогнитологов и лингвокультурологов является концепт как структура знания и способ хранения культурной информации. Именно концепты, по мысли Ю.Н. Караулова, формируют тезаурусный уровень языковой личности.
Кратко представим основные классификации (типологии) концептов, предлагаемые в рамках различных филологических исследований, актуальные для настоящего исследования:
1) универсальные, этнические, групповые, индивидуальные [30];
2) конкретные и абстрактные [4];
3) понятие, схема, образ, фрейм, сценарий, гештальт [1];
4) активно транслируемые, пассивно транслируемые; модифицируемые, немодифицируемые; переводимые, непереводимые в иные формы [14];
5) одноуровневые, многоуровневые, сегментные [29];
6) лексические, фразеологические, словообразовательные, грамматические, синтаксические. Особенно важной для нашей работы является типология концептов по их способности играть дискурсообразующую роль, по принадлежности к тому или иному типу дискурса [21, 19].
Менее ясен по структуре и наиболее индивидуален, по мнению Ю.Н. Караулова, мотивационный уровень, включающий в качестве единиц деятельностно-коммуникативные потребности, в качестве связей / отношений - коммуникативную сеть, в качестве стереотипов - образы прецедентных текстов культуры.
Сегодня, на наш взгляд, в научном сообществе, развивающем идеи Ю.Н. Караулова, обозначились две оппозиции:
1) взгляд на языковую личность как на абстрактную модель - взгляд на языковую личность как на конкретный индивидуум;
2) использование термина «языковая личность» как достаточного филологического инструмента - детализация и развитие терминологической системы рядоположенными терминами «коммуникативная личность», «речевая личность» и др.
Один из подходов к языковой личности характеризуется прямым соотнесением данного понятия с реальным носителем языка: языковая личность - это «человек, рассматриваемый с точки зрения его готовности производить речевые поступки, создавать и принимать произведения речи» [3, с. 3]. Обратим внимание, что при соотнесении языковой личности и реального человека И.Г. Богин все же акцентирует внимание на потенциале готовности. Исследователь С.Г. Воркачев также в качестве одной из трактовок объясняет языковую личность как некую способность носителя языка к речевой деятельности [9]; другой ученый указывает, что языковая личность проявляется в вербальном поведении, обусловленном как лингвистической, так и экстралингвистической спецификой [25].
Другой подход предполагает взгляд на языковую личность как на абстрактную модель. В этом случае говорят, что потенциальная языковая личность многопланова, и это определяется двумя основными факторами. С одной стороны, «языковая личность - это парадигма речевых личностей», «речевая личность - это языковая личность в парадигме реального общения, в деятельности» [28, с. 453]. При этом речевая личность рассматривается как «набор элементов языковой личности, реализация которых связана со всеми экстралингвистическими и лингвистическими характеристиками данной ситуации общения: ее коммуникативными целями и задачами, ее темой, нормой и узусом, ее экстракультурными, социальными параметрами» [28]. В этом случае языковая личность понимается как усредненный абстрактный конструкт, а речевая личность коррелирует с какой-либо реальной личностью, ее речевым поведением. С другой стороны, в заданных условиях актуализируется коммуникативный потенциал реальной личности в различных аспектах. Если мы рассматриваем разное речевое поведение одного носителя языка, то можно говорить о речевой коммуникативной маске, выбор которой диктуется экстралингвистическими факторами и которая формируется отчасти сознательно, отчасти неосознанно. Подобная маска обусловлена сферой, ситуацией и коммуникативной ролью языковой личности, о возможности исчисления и типизации которых писал Ю.Н. Караулов [15, с. 54].
Соглашаясь с В.В. Красных в том, что человек в реальной коммуникации выступает как совокупность языковой, речевой и коммуникативной личностей [20], предлагаем в рамках настоящей работы термин «языковая личность (ЯЛ)» считать наиболее общим, понимая язык как единство системы, потенциала и его реализации.
Анализ языковой личности на современном этапе развития науки включает весомый экстралингвистический компонент. Так, в модель ЯЛ включаются следующие параметры: биологический (пол и возраст), психический (эмоциональное состояние в момент речи и предшествующих ситуациях), социальный (национальность, место рождения, социальный статус, профессия), индивидуально-личностный (вокабуляр, ключевые слова, идеологемы, отношение к окружающему по принципу «свой - чужой», набор риторических инструментов, фразеологические особенности) [25]. Отметим в перечисленных параметрах неравноположенность элементов. Например, «отношение к окружающему» сложно соотнести с рядом «фразеологизмов», «ключевых слов» и т.д.
На наш взгляд, в модели ЯЛ необходимо выделить экстралингвистические параметры (биологический, психологический, социальный), когнитивные параметры (картина мира, концептуальная система), вербальные параметры (лексикон, грамматикон, стилевой фон), мотивно-эмотивные параметры (интенции, коммуникативные установки, реализованные в речи посредством выбранных жанров, стратегий и тактик) и встроить их в следующую иерархию: 1 уровень - «биологическое»; 2 уровень - «социальное»; 3 уровень - «когнитивное», «эмотивное», «мотивное»; 4 уровень - «вербальное». Дискурсивный аспект в описании ЯЛ обеспечивает целостный, комплексный анализ модели. Важно указать на связь вербального компонента дискурса с экстралингвистическими составляющими, среди которых основной является социальная ситуация.