Наполнение поминальной трапезы менялось на протяжении второй половины XX в. Характеризуя поминальный стол в послевоенное десятилетие, респонденты указывают на его скудность: «на стол собирали то, что ели в обычные дни - каша, картошка, беляши и салма» (мужчина, 69 лет, с. Татарские Юнки Торбеевского района), «на столе обязательно были вода, соль, хлеб и другая обычная еда» (мужчина, 89 лет, с. Лямбирь Лямбирского района), «еды было немного - салма, хлеб, соль, вода, каша рисовая, чай и мед» (женщина, 64 года, с. Сургодь Торбеевского района), «готовили повседневную еду» (мужчина, 86 лет, с. Татарская Пишля Рузаевского района). В одних селах из поминальной трапезы исключались рыба, помидоры и блины (мужчина, 89 лет, с. Лямбирь Лямбирского района; женщина, 64 года, с. Сургодь Торбеевского района); мясо курицы, соления и казе (мужчина, 58 лет, с. Кривозерье Ромодановского района); в других селах добавлялись особые ритуальные блюда - небольшие продолговатые пресные хлебцы (чугэльдек, самса) (мужчина, 86 лет, с. Татарская Пишля Рузаевского района; женщина, 49 лет, с. Латышовка Кадошкинского района; мужчина, 63 года, с. Белозерье Ромодановского района).
В конце XX - начале XXI в. наполнение поминального стола приобретает, по сути, праздничный характер. Расширяется ассортимент блюд (допускается использование неэтнических рецептов кушаний), в поминальную пищу включаются новые продукты и напитки (конфеты, сгущенное молоко, фрукты, соки, лимонад и т. д.), что обусловливалось возросшим достатком татар-мишарей. На столе повсеместно появляются блюда из мясных полуфабрикатов, разнообразные салаты (в том числе из морепродуктов), икра, магазинная выпечка (в частности торты, пирожные). Ставятся несколько видов вареной и копчёной колбасы, сыра, соленой и копченой рыбы. Формируются новые неформальные правила подачи и оформления блюд. Складывается и широко распространяется убежденность в том, что богатый поминальный стол необходим для «правильных» проводов умершего.
Чтение поминальных молитв
Неотъемлемой частью поминального обряда остается чтение молитв перед застольем. Приглашение муллы (или человека, его заменяющего) и чтение им отрывков из Корана, по свидетельству респондентов, было обязательным условием поминальной трапезы во все дни обряда (на третий, седьмой, сороковой, пятьдесят второй день и через один год). Порядок и особенности чтения мусульманских молитв определялись спецификой бытования ислама в поселениях. В рамках обряда складывались достаточно оригинальные ритуалы (или их элементы), имеющие отдаленное отношение или совсем не имеющие отношение к мусульманским канонам. Это особое распевное чтение молитв, напоминающее православные поминальные песнопения (в с. Большая Поляна Кадошкинского района); «специальный подсчет прочитанных присутствующими людьми молитв, которые на том свете будут зачтены умершему в счет неисполненных им обязательных мусульманских ритуалов» (в с. Татарская Пишля Рузаевского района и с. Хаджи Лямбирского района); «зарядка воды святостью от читаемых молитв» (в с. Хаджи Лямбирского района) и т. д.
Останавливаясь на ритуалах подсчета молитв и «зарядки» воды, можно увидеть их сходство с таковыми в христианской практике поминовения. Респонденты, рассказывая о значении обряда подсчета молитв, высказывали несколько взаимосвязанных точек зрения. Во-первых, число прочитанных присутствующими молитв (специальный человек считал количество и виды молитв) должно было перекрывать гипотетическое число неисполненных умершим обрядов и ритуалов и нивелировать часть или всю массу накопленных грехов. Во- вторых, бытовало мнение, что «читаемые большим числом людей молитвы увеличивают благосклонность Бога к просьбам родственников». Подобная вера в способность молитв облегчать положение усопшего прослеживается и в православной традиции (в отличие от католицизма или протестантизма), согласно которой можно изменить посмертную участь умерших благодаря молитвам о них живых [4, с. 489]. Параллели с христианским вероучением и отчасти с магическими практиками прослеживаются также при рассмотрении содержания ритуала «зарядки» воды. Верующие устанавливали сосуды с водой рядом с тем, кто читает молитвы. Считалось, что произнесенные священные слова из Корана или Сунны передают святость жидкости. В результате ритуала, как указывали респонденты, «жидкость получала особые свойства - ослабляла боль верующего, не портилась долгое время».
Единообразие в видах молитв, предваряющих поминальную трапезу, отсутствовало. Читались различные суры из Корана (Аль-Фатиха, Алиф Лам Мим, Ясин и т. д.) и произвольные дуа с мольбой о прощении грехов умершего (своими словами или словами из Сунны), что приводило к существенному разнообразию молитв. В условиях почти повсеместного отсутствия лиц с религиозным образованием и преклонного возраста мулл, молитвы нередко звучали невнятно, искажались отдельные слова и целые фразы. В конце 80-х гг. таких лиц начали называть «календарь-мулла», намекая на основной источник их религиозных знаний - мусульманский настенный календарь (мужчина, 86 лет, с. Татарская Пишля Рузаевского района).
Обряд искят
Оригинальным обрядом, практиковавшимся татарами-мишарями во второй половине XX в., был обряд выкупа грехов усопшего (искят). Распространенный в прошлом в большинстве татарских сел региона [7, с. 127] в настоящее время обряд практикуется лишь в некоторых поселениях Лямбирского и Ромодановского районов.
Искят базируется на вере в то, что в результате определенных символических манипуляций можно перенести грехи с усопшего на живого человека с выплатой им определенного штрафа. Обряд отличается достаточно высокой проработанностью: есть мусульманское или псевдомусульманское обоснование, каждое действие структурировано в соответствии с бытующими правилами, сформулированы исключения из правил.
Обряд состоит из цепочки последовательных ритуальных действий:
- Подсчет количества грехов покойного. В соответствии с коллективным мнением априори считается, что умерший грешен. Каждый прожитый покойным год, начиная с восьмилетнего возраста для девочек и двенадцатилетнего возраста для мальчиков, прибавляет один грех. В частности, человек, умерший в возрасте восьмидесяти лет, согласно указанной системе подсчета, накопил за свою жизнь не менее шестидесяти восьми греховных деяний.
- Подсчет стоимости штрафа за неискупленные грехи. Стоимость штрафа в настоящее время рассчитывается в достаточной степени условно и складывается из находящихся в доме ценностей (драгоценные камни, ювелирные украшения из золота, металлические монеты). В 50-60-е гг., по свидетельству респондентов, подсчет производился более скрупулезно и строго. Подсчитывались не только неисполненные посты, но и пропущенные или некачественно исполненные намазы, штраф за каждый из которых приравнивался к стоимости примерно полкилограмма зерна пшеницы.
- Непосредственно ритуал выкупа грехов. Два человека - мулла и родственник умершего - садились друг напротив друга и начинали проговаривать особые словесные формулы. На первом круге ритуала мулла спрашивал: «Берешь ли грехи этого человека [имяусопшего] на себя?», родственник умершего отвечал: «Беру грехи этого человека [имя усопшего] на себя». На втором круге ритуала мулла спрашивал: «Даешь ли ты штраф за грехи этого человека [имяусопшего]?»», родственник умершего отвечал: «Даю штраф за грехи этого человека [имя усопшего]» и передавал тканный узелок с ценностями. На третьем круге, завершающем цикл искупления одного греха, ценности возвращались обратно. Многократное полное проговаривание единообразных словесных формул занимало довольно продолжительное время (два - три часа), что постепенно привело к их сокращению до «берешь? - беру»» / «даешь? - даю»» (мужчина, 86 лет, с. Татарская Пишля Рузаевского района; мужчина, 89 лет, с. Лямбирь Лямбирского района).
В настоящее время, по свидетельству респондентов, отношение к обряду искят у большей части верующих настороженно-негативное, что обусловлено как утратой традиции практикования обряда, так и распространением мнения о его несоответствии канонам ислама. Религиозные лидеры региона, негативно оценивающие обряд, указывают на присутствие в нем заимствований из суфийских религиозно-мистических практик.
Сложившаяся во второй половине XX в. специфика бытования отдельных погребальных ритуалов у татар-мишарей характеризуется включением в похоронно-поминальный комплекс ритуалов или элементов ритуалов неисламского характера, заимствованных из иных религиозных, этнических и культурно-мировоззренческих систем. Последнее позволяет говорить о становлении во второй половине XX в. синкретической традиции практикования обрядов похоронно-поминального комплекса татар-мишарей. Синкретичность в данном контексте определяется не только смешением разных религиозных, этнических и культурных компонентов, но и «незавершенностью процесса трансформации вероучения» [11, с. 50].
Оценивая практикование немусульманских ритуалов в похороннопоминальном комплексе татар-мишарей в исследуемый период, можно говорить о следующих причинах складывания указанной ситуации:
- Сложившееся вокруг мест компактного проживания татар-мишарей полиэтническое и мультикультурное окружение. На протяжении длительного исторического периода исламское вероучение в Республике Мордовия развивалось «в рамках культурного пространства целого ряда цивилизованных традиций - христианских, финно-угорских, среднеазиатских, арабских и т. д.» [3]. Последнее во многом способствовало «формированию локального комплекса обрядовой культуры мишарей, являющегося частью обрядности волго-уральских татар» [1, с. 1].
- Практически полное исчезновение к середине XX в. в татарских поселениях мечетей и лиц с религиозным образованием и соответственно нарушение преемственности религиозных знаний [7, с. 119]. К 1940 г. в регионе оставались открытыми лишь 4 мечети из примерно 130 ЦГАРМ. Ф. Р-234 (Президиум Верховного Совета Мордовской АССР). Оп. 4. Д. 216 (Проект Указа Президиума Верховного Совета Мордовской АССР о закрытии мечети в селе Белозерье Лямбирского района, 14-19 декабря 1940 г.). Л. 4-9.. В 1954 г. из всех татарских сел республики только в с. Алтары был мулла с религиозным образованием [7, с. 120].
Векторы трансформации похоронно-поминальной обрядности
В последние три десятилетия в бытовании погребальных обрядов татар- мишарей Республики Мордовия происходят серьезные изменения, общий вектор которых направлен на полное исключение всех этнических, языческих и неисламских ритуалов (и их элементов) из похоронного комплекса. Выделим некоторые особенности процессов трансформации отдельных похоронных обрядов татар-мишарей в регионе.
Во-первых, вектор изменений похоронного комплекса татар-мишарей направлен в сторону унификации, анонимизации, обеднения (исключения неодобряемых обрядов или их элементов) и приближения к мусульманскому канону, продвигаемому активной частью мусульманского сообщества республики. В этой связи респонденты констатировали исчезновение или редкое практикование отдельных погребальных обрядов или их элементов. В частности, уходят в прошлое манипуляции с металлическими предметами, которые начинают четко ассоциироваться с осуждаемыми магическими практиками. Все больше приветствуется исполнение похоронно-поминальных ритуалов не по старинке («как раньше было», «как делали наши бабушки и дедушки»), а в полном соответствии с шариатом. Вопрос о каноничности или неканоничности определенных обрядов становится «маркером принадлежности верующего к традиционным или нетрадиционным мусульманам, что прослеживается и в других сообществах мусульман России» [15, с. 99].
Во-вторых, процесс трансформации носит противоречивый характер и имеет существенные территориальные различия. Мусульманское сообщество быстрее и радикальнее всего дистанцируется от некоторых вариаций похоронного обряда в населенных пунктах, религиозные организации в которых активно продвигают мусульманскую повестку дня в местном сообществе. В результате самоорганизации верующих и жесткой позиции мусульманских лидеров похоронно-поминальные обряды здесь в наибольшей степени приблизились к ритуальному образцу, практикуемому мусульманами Саудовской Аравии. Абсолютное большинство похоронных ритуалов, не соответствующих мусульманским похоронным канонам, объявляются нежелательными или запретными нововведениями. В частности, в с. Белозерье Ромодановского района мусульманские лидеры к числу запретных для верующих деяний причисляют проведение поминальных застолий, установку фотографий умерших на надгробных памятниках, посещение кладбищ женщинами, некоторые формы ухода за могилой (посадка деревьев, кустарников и цветов), установку выделяющихся надгробных памятников и т. д. В поселениях татар-мишарей, проживающих, как правило, в западной части Республики Мордовия, в похоронно-поминальной обрядности меньше динамики, что в основном определяется низкой активностью верующих и местных религиозных лидеров. В поселениях этой части региона многие синкретические элементы похоронного обряда стали гармоничной его частью и почти не подверглись трансформации. В частности, неизменными остались неписанные правила проведения поминальных застолий (периодичность, виды подаваемых блюд, характер садака и т. д.). Исключением выступили такие крайние, осуждаемые местным сообществом формы, как особая пышность (показное богатство) застолий и высокая стоимость садака. Характерным в этой связи является замечание одного из респондентов о том, что «поминки по числу и разнообразию блюд на столе начали успешно соперничать со свадебными застольями» (женщина, 49 лет, с. Латышовка Кадошкинского района).
В-третьих, происходит возвращение религиозного смысла в практикуемые погребальные ритуалы. По словам респондентов, долгое время людьми не осознавался глубокий сакральный смысл многих похоронно-поминальных обрядов, которые воспринимались в качестве привычных традиционных действий - «последних почестей завершившему жизненный путь», «поддержки людям». С распространением религиозных знаний среди рядовых верующих, появлением значительного числа священнослужителей с исламским образованием растет понимание канонического смысла исполняемых обрядов. Верующие при возникновении того или иного вопроса о специфике погребального комплекса чаще обращаются к первоисточникам - Корану и Сунне, которые выступают истиной в последней инстанции.