Портретирование и характеристика героев приобретают дополнительный контрастный оттенок, благодаря появлению третьего лица -- Флоренс, дочери Домби и сестры Поля. Общаясь с отцом, интуитивно чувствуя его холодность и практический смысл его любви, Поль описывается как маленький старичок, и Домби поражается изменениям лика своего сына во время общения с ним: «О, какое старческое лицо снова обратилось к нему, выражая и печаль, и лукавство!» (Oh! the age of the face that was turned up again, with an expression, half of melancholy, half of slyness, on it!) [5, с. 118; 16]. Входит Флоренс и выражение его лица уже «такое повеселевшее, такое помолодевшее и такое совсем детское» (so much brighter, so much younger, and so much more child-like altogether) [5, с. 119; 16].
Эти метаморфозы систематически проявляются в тексте: «Поль на секунду поднял старческое лицо, ясно выражавшее, что он понимает смысл его слов; но это лицо тотчас стало веселым и детским, когда он соскользнул с колен отца и побежал сказать Флоренс, чтобы она больше не плакала...» (Paul turned up the old face for a moment, in which there was a sharp understanding of the reference conveyed in these words: but it was a young and childish face immediately afterwards, when he slipped down from his father's knee, and ran to tell Florence not to cry any more) [5, с. 163; 16]. Изменение выражения лица Поля сопровождается разнообразием жестов: его «крепкое пожатие крохотной ручки», предназначается для Флоренс, и «вялое и холодное» -- для отца (How tight the tiny pressure of that one; and how loose and cold the other!) [5, с. 175; 16].
Примечательно, что к детальной дорисовке портретов мистера Домби и его сына Поля Диккенс обращается довольно часто (и можно говорить о рассеянном типе портрета), в то время как портрета Флоренс в романе нет. В тексте возникают краткие общие описания героини: «темные глаза», «темные волосы», «милое лицо». Портретная характеристика Флоренс заменяется описанием страдающей одинокой души, которая в начале повествования теряет мать, в середине романа -- брата, и почти до финала романа тщетно пытается обрести любовь отца. Детская тоска по любви и ласке, страх перед одиночеством и ощущение собственной незначительности, попытки завоевать внимание и доверие близких и другие психологические проблемы нелюбимого ребенка становятся для Диккенса важнее, чем внешний облик героини, которая живет своим одиноким, замкнутым миром в надежде на признание. И вновь возникает контраст: описываются другие героини-дочери, отцы которых любят их вопреки невыразительной внешности и неблагоприятным жизненным обстоятельствам: «некрасивая, уродливо сложенная, дурного нрава, оборванная, грязная -- но любимая» дочь старого моряка (Ugly, misshapen, peevish, ill-conditioned, ragged, dirty -- but beloved!) [5, с. 408; 16]; четыре сестренки из дома напротив, «у них, как и у неё не было матери и -- был отец» (they were motherless like her -- and had a father) [5, с. 294], но это были счастливые любимые и любящие дочери, за жизнью которых печально и тайком наблюдала одинокая Флоренс. Детализация внешности героини, изначально заданной красивой, для Диккенса, не имеет значения. Красота Флоренс не играет роли в развитии сюжета. В трактовке данного образа акцентируется внутренняя драма - взаимоотношения с окружающими, искреннее желание быть любимой и значимой в жизни близких людей.
Контрастные портреты способствуют дальнейшему сравнению персонажей. Диккенс любит давать портреты двух героев средним кинематографическим планом, и как любой реалист описывает ещё и одежду персонажей. В ироничном описании Тудля и Домби, автор создает оппозицию богатство / бедность, тяжелый физический труд / работа в офисе: «[Тудль] был сильный, неуклюжий, сутулый, неповоротливый, лохматый человек в мешковатом костюме, с густыми волосами и бакенбардами, ставшими темнее, чем были от природы, быть может благодаря дыму и угольной пыли, с мозолистыми, узловатыми руками и квадратным лбом, шершавым, как дубовая кора. Полная противоположность во всех отношениях мистеру Домби, который был одним из тех чисто выбритых, холеных, богатых джентльменов, которые блестят и хрустят, как новенькие кредитные билеты, и, кажется, будто их искусственно взбадривает возбуждающее действие золотого душа». ([Toodle] was a strong, loose, round-shouldered, shuffling, shaggy fellow, on whom his clothes sat negligently: with a good deal of hair and whisker, deepened in its natural tint, perhaps by smoke and coal-dust: hard knotty hands: and a square. forehead, as coarse in grain as the bark of an oak. A thorough contrast in all respects, to Mr Dombey, who was one of those close-shaved close-cut moneyed gentlemen who are glossy and crisp like new banknotes, and who seem to be artificially braced and tightened as by the stimulating action of golden showe r- baths) [5, с. 28; 16]. Далее Диккенс переносит контраст и на отношение отцов семейства к их детям: теплое, душевное, внимательное отношение Тудля к своему «яблоколицему семейству» (the applefaced family) [5, с. 26; 16], и равнодушное, холодное, чопорное отношение Домби к Флоренс.
Контрастное портретирование задает тон, подводит к дальнейшему восприятию персонажей. Оно выполняет функцию антиципации, дает читателю материал для предвосхищения, позволяет ему видеть контраст уже в действиях героев. Подсознательно читатель готов к проигрываемой модели, он её узнает, и эффект узнавания усиливает эффект эстетического восприятия.
Искусство Диккенса создавать контрастные характеры и портретные описания можно продемонстрировать и на примере второстепенных героев романа, братьев Джона и Джеймса Каркеров. Они противопоставлены в плане личностных характеристик: искренность / лицемерие, честность / лживость, порядочность / безнравственность. Их социальная и материальная позиции также полярны: младший клерк Джеймс живет очень скромно, Каркер -заведующий руководит фирмой и богат. В повествование последовательно введено контрастное описание их домов: скромное жилье Джеймса -- «бедный домишко, мебелированный скудно, почти нищенски» (a poor small house, barely and sparely furnished) [5, с. 549; 16] и шикарный дом Джона -- «построен прекрасно и отделан со вкусом» (beautifully arranged, and tastefully kept) [5, с. 547; 16]. Глава, где описаны дома так и называется: «Контрасты» (Contrasts) -- Диккенс не вуалирует противопоставление, а, напротив, намеренно его подчеркивает, делает читателя компетентным со-автором и со-участником противопоставления.
Реалистический роман, акцентирующий внимание на детерминизме среды, на взаимозависимости человека и вещного мира, часто изображает часть этой среды в виде д ома героя, который отражает его внутренний мир. В романах Диккенса атмосфера дома играет важную роль еще и потому, что у викторианского дома в художественном дискурсе была своя культурная миссия: «детали быта крайне важны для формирования викторианской идеологии и национальной идентичности, отразившихся (...) в литературе и культуре этого периода» [10]. Поэтому портрет любого героя сопровождается описанием его дома, а атмосфера дома является прекрасным дополнением к осмыслению интересов, личности и достатка его хозяина.
Близкое родство братьев Каркеров оттеняет полярность персонажей и воссоздание их портретов в тексте. Младший брат Джеймс «был не стар, но волосы у него были седые; плечи сгорбились или согнулись под бременем какой-то великой скорби, и глубокие морщины пересекали его изможденное, печальное лицо. Блеск глаз, выражение лица, даже голос его -- все было тускло и безжизненно, как будто дух в нем испепелился. Он был одет прилично, хотя и очень просто, в черное; но платье его, под стать всему облику, как бы съежилось и сжалось на нем и присоединилось к жалобной мольбе, которую выражала вся его фигура с головы до пят, -- он хотел оставаться незамеченным и одиноким в своем унижении». (He was not old, but his hair was white; his body was bent, or bowed as if by the weight of some great trouble: and there were deep lines in his worn and melancholy face. The fire of his eyes, the expression of his. features, the very voice in which he spoke, were all subdued and quenched, as if the spirit within him lay in ashes. He was respectably, though very plainly dressed, in black; but his clothes, moulded to the general character of his figure, seemed to shrink and abase themselves upon him, and to join in the sorrowful solicitation which the whole man from head to foot expressed, to be left unnoticed, and alone in his humility) [5, с. 98; 16]. Впервые сталкиваясь с героем, читатель получает исчерпывающую портретную информацию: примерный возраст, цвет волос, особенность фигуры, выражение лица, одежда. Сотворенный коннотационно отрицательной лексикой (сгорбленные плечи, глубокие морщины, изможденное лицо, тусклый блеск глаз, съежившаяся фигура, одинокое унижение, черная одежда) портрет психологически воздействует на читателя, возбуждая в нем чувство жалости и сострадания. Бремя вины за финансовую растрату, переживаемое как личная трагедия, дискредитировавшая не только его самого, но и всю его семью, является основным подтекстом его специфического поведения, речевых и портретных характеристик, сюжетной роли и взаимоотношений с героями романного мира. Далее встречая Джеймса по ходу действия, читатель дорисовывает его портрет, увидев «знакомое увядшее лицо» (a faded face he knew), «что-то меланхолическое в его улыбке» (a melancholy in his smile), «выступившие на глазах слезы» (tears rose in his eyes), «скользящую как тень» и «медленно скрывающуюся из вида» фигуру (His figure crept like a shadow... and slowly passed away) [5, с. 317-319; 16], «человека еще не старого, но изможденного и седого» (the man still young but worn and grey) [5, с. 550; 16], «молчаливого, апатичного, приниженного» (silent, drooping, humbled) [5, с. 218; 16]. Эти крохотные детали дорисовывают уже ожидаемые читателем черты портрета человека, исключительно порядочного, экзистенциально переживающего свалившуюся на него беду, которая уже не имеет серьезного значения на момент повествования, но пребывает в его совестливой душе как напоминание о неоправданном доверии.
По контрасту изображен брат Джеймса, Джон Каркер, который систематически и намеренно подводит своего хозяина к финансовому краху, при этом постоянно напоминая брату Джеймсу о его прошлой вине, не веря в его порядочность и вызывая в нем ещё большие угрызения совести. Портрет Джона Каркера воссоздается Диккенсом без трепета и сочувствия, автор не призывает читателя всмотреться во внутреннее через внешнее, его облик обрисован жестко и иронично: «Мистер Каркер был джентльмен лет тридцати восьми -- сорока, с прекрасным цветом лица и двумя безукоризненными рядами блестящих зубов, чья совершенная форма и белизна действовали поистине удручающе. Нельзя было не обратить на них внимания, ибо, разговаривая, он их всегда показывал и улыбался такой широкой улыбкой (хотя эта улыбка очень редко расплывалась по лицу за пределами рта), что было в ней нечто напоминающее оскал кота. Он питал склонность к тугим белым галстукам, по примеру своего патрона, и всегда был застегнут на все пуговицы и одет в плотно облегающий костюм». (Mr Carker was a gentleman thirty-eight or forty years old, of a florid complexion, and with two unbroken rows of glistening teeth, whose regularity and whiteness were quite distressing. It was impossible to escape the observation of them, for he showed them whenever he spoke; and bore so wide a smile upon his countenance (a smile, however, very rarely, indeed, extending beyond his mouth), that there was something in it like the snarl of a cat. He affected a stiff white cravat, after the example of his principal, and was always closely buttoned up and tightly dressed) [5, с. 207; 16].
Данный персонаж обрисован схематично, но исчерпывающе: возраст, цвет лица, улыбка, детали костюма. Ведущей портретной характеристикой Каркера становится его лицемерная улыбка, неотделимая от образа, десятки раз встречающаяся на страницах романа и являющаяся наглядным примером метонимического портрета, «когда внешность персонажа характеризуется через одну константную черту» [3, с. 9]. Каждый раз при появлении данного персонажа автор указывает на его кошачью улыбку / ухмылку / оскал. Данное сравнение художественно характеризует натуру Каркера: маску мягкого, ласкового и услужливого управляющего и жесткого, хищного и коварного человека, способного на многие подлости. Все действия и поступки Каркера-заведующего сопровождаются авторскими дополнениями типа: «неожиданно улыбаясь своей самой широкой улыбкой» (looking up with his widest and almost sudden smile); «осклабясь и совсем по-кошачьи скаля зубы» (with another wide and most feline show of his teeth) [5, с. 209; 16]; «растягивая рот, словно он был сделан из резины» (expanding his mouth, as if it were made of India-rubber) [5, с. 354; 16]; «и рот у него растягивается до ушей» (with his mouth stretched to the utmost) [5, с. 526; 16] и т.п. Улыбка Каркера замещает своего владельца и используется как синекдоха: «Мистер Каркер-заведующий совершил в течение дня великое множество дел и одарил своими зубами великое множество людей. В конторе, во дворе, на улице и на бирже зубы блестели и торчали устрашающе. Подошел шестой час, а с ним и гнедая лошадь мистера Каркера, и зубы, сверкая, направились к Чипсайду» (Mr Carker the Manager did a great deal of business in the course of the day, and stowed his teeth upon a great many people. In the office, in the court, in the street, and on'Change, they glistened and bristled to a terrible extent. Five o'clock arriving, and with it Mr Carker's bay horse, they got on horseback, and went gleaming up Cheapside) [5, с. 362; 16].
Портрет Каркера-заведующего классический, метонимический и рассеянный. Кроме того, хищная порода Каркера подчеркивается его сравнением с животными: котом, волком, акулой, гиеной, лисой, обезьяной. Комментируя действия Каркера-заведующего, Диккенс пишет: «Какая волчья морда! Даже воспаленный язык виднелся из растянутой пасти» (Wolfs face that it was then, with even the hot tongue revealing itself through the stretched mouth) [5, с. 426; 15]. Или: «Мистер Каркер оскалил на него зубы, как акула» (Mr Carker grinned at him like a shark) [5, с. 356; 15]. Лицемерно выуживающий информацию у наивного капитана Катля, Каркер очаровывает его своей неотразимой улыбкой: «Кошка, обезьяна, гиена или череп не могли бы показать капитану столько зубов сразу, сколько показал ему мистер Каркер за время их свидания» (A cat, or a monkey, or a hyena, or a death 's-head, could not have shown the Captain more teeth at one time, than Mr Carker showed him at this period of their interview) [5, с. 279; 15].
Джеймс Каркер сравнивается с «верной собакой» (a faithful dog) [5, с. 101], его преданность сестре, своему делу, порядочным людям не вызывает сомнений. Эффект контраста, очевидный при восприятии портретов братьев, использование разного рода авторских сравнений, усиливает восприятие. Портрет тихого, скромного Джеймса и изображение энергичного, активного Джона, позволяют читателю оценить героев и более глубоко понять их поступки. Лицемерное и властное поведение Каркера-заведующего воспринимается острее, когда сравнивается с искренним поведением Джеймса. Сила авторского воздействия на читателя через портреты героев дополняется созданием атмосферы их жизни, позволяющей объяснить поступки.
Контрастные портретные характеристики Диккенс использует при создании женских персонажей. Миссис Браун и её дочь Элис, противопоставлены миссис Скьютон и её дочери Эдит сначала в портретах, через авторскую визуализацию внешности, а затем через мысли, поступки, биографические подробности. Эти героини отличаются социальным положением, но типологически они близки: обе матери извлекают из красоты своих дочерей материальную пользу, обе дочери -- жертвы своих матерей. Диккенс вводит контраст в название одной из глав -- «Другие мать и дочь» (Another Mother and Daughter), вновь намеренно подводя читателя к сопоставлению образов.
Портреты в объемном и многонаселенном романе «Домби и сын» представлены как по классическому (описание внешности героя, занимает отдельный отрезок теста), так и «рассеянному» типу (даны лишь некие характеристики визуального облика), в последнем случае значительное внимание автора уделяется эмоционально-психологическому состоянию героя, его личностным качествам, поступкам и мотивам поведения, а также прямой авторской характеристике. Метонимический портрет Диккенса без сомнения порождает эстетический эффект, стимулирует воображение и творческий потенциал читателя через подталкивание к упрощенной визуализации, основанной на конкретном сравнении.