Поэтические опыты восточносибирского православного духовенства XVIII - начала ХХ в. (по материалам епархиальной печати)
С.В. Мельникова, Е.В. Жданова
Рассматривается поэтическое творчество православного духовенства Восточной Сибири как явление церковной культуры и составляющая регионального литературного процесса XVIII - начала XX в. В научный оборот вводятся ранее неизвестные имена и тексты. Описывается жанрово-тематический репертуар сочинений. Даются краткие очерки жизни и творчества наиболее значительных поэтов. Исследование проведено на материалах Иркутских и Забайкальских епархиальных ведомостей.
Ключевые слова: духовная поэзия, Восточная Сибирь, православное духовенство, епархиальные ведомости.
Poetic Experiments of East Siberian Orthodox Clergy in the 18th - Early 20th Centuries (Based on the Materials of the Eparchial Press)
поэтический восточносибирский православный духовенство
The article presents the results of a study of the poetic writings of the East Siberian Orthodox clergy in the 18th - early 20th centuries. Currently, the object of the study is more than 100 original texts composed during this period and collected from publications in the Irkutsk and Trans-Baikal “eparchial journals”. Most of the writings, as well as the names of their authors, are first introduced into scientific discourse. In subsequent studies, the number of texts may significantly increase, but it is already obvious that the poetry of the East Siberian clergy is a serious, on the scale of pre-revolutionary regional literature, layer of works that requires a special study. The study has established that the first original poetic texts were composed between 1727 and 1731. The chances are high that they belong to the pen of the first Irkutsk bishop, St. Innocent (Kulchitsky). Archimandrite Modest (Strelbitsky) found and described the poetic details in St. Innocent's sermons in his “Tale about St. Innocent's Preaching” (Irkutsk, 1873). However, the poetic texts dating back to the 18th - early 19th centuries, are few.
The absolute majority of the original poems were written and published in the second half of the 19th and early 20th centuries. It must be admitted that many texts were naive and imitative poetry. It was occasional poetry: congratulations, epitaphs, poetic retellings, and reports in verse. These writings are important as a reflection of the historical and cultural facts of the eparchial life and as an example of the influence on the authors of a seminary poetry course. Authorial compositions of a higher degree of originality and artistic level are represented by genres of spiritual poetry: poetic retellings of biblical scenes; translations of psalms, liturgical texts and prayers in verse; lyrics of religious- philosophical content. These writings are the main object of the study. The material is grouped as essays on the life and work of four most significant poets distinguished by the number and quality of their works: Alexey Romanov, Vasiliy Kornakov, Stepan Popov, and Vasiliy Nikchemnyy (pen name). The essays include brief biographical notes about the poets based on the archival documents, bibliographies of their writings, and a literary analysis of selected poems. The “eparchial journals” themselves set the literary context for reading: the local poets' works were published on their pages next to the outstanding samples of Russian spiritual poetry (poems by Derzhavin, Lomonosov, Pushkin, by Russian religious philosophers Solovyov and Khomyakov). The study of the poetic writings of the clergy is conducted within a project on the creation of a bio-bibliographic dictionary Orthodox Spiritual Writers of Eastern Siberia of the Second Half of the 19th - the Beginning of the 20th Centuries. The authors of the article also plan to publish an anthology of East Siberian spiritual poetry.
Keywords: spiritual poetry, Eastern Siberia, Orthodox clergy, “eparchial journal”
Представителями восточносибирского православного духовенства XVIII - начала XX в., только на основе подсчета публикаций в Иркутских и Забайкальских епархиальных ведомостях, было создано более 100 оригинальных поэтических текстов. В ходе дальнейших исследований и расширения круга источников за счет других периодических изданий и привлечения архивных документов количество подобных текстов может существенно возрасти. Но уже сейчас очевидно, что поэзия духовенства представляет достаточно значимый, в масштабах дореволюционной областной литературы, пласт сочинений. Однако он до сих пор не включен в общую историю сибирской литературы и не стал предметом специальных библиографических и литературоведческих исследований . Данная ситуация касается не только поэзии и не только Восточной Сибири: творческая и научная деятельность православного духовенства синодального периода, в силу известных исторических причин, остается в целом недооцененной в отечественной гуманитарной науке, и ее изучение могло бы составить актуальный предмет исследований.
Первые дошедшие до нас оригинальные поэтические строки, созданные духовным лицом на территории Восточной Сибири, относятся к первой трети XVIII в. и с высокой долей вероятности принадлежат первому иркутскому епископу, святителю Иннокентию (Кульчицкому). Поэтические элементы содержались в проповедях, произнесенных епископом в период управления им Иркутской епархией, т.е. между 1727 и 1731 гг. Они были выявлены архимандритом Модестом (Стрельбицким) и описаны им в «Предании о проповедничестве св. Иннокентия» [9. 1871. № 11-14, 17-20, 23, 45; 1872. № 11-13, 33-35, 40, 49, 51; 1873. № 12-13, 15].
Модест обнаружил две небольшие сатирические зарисовки, обличающие пороки пьяницы и богача. «Описывая, например, безобразие пьяницы наш проповедник говорит как бы «стихами»:
В церковь приходишь пьян; Стоишь, аки истукан; Устами позеваешь,
А очами насилу прозираешь;
С ноги на ногу переступаешь,
Хребтом стены подпираешь,
Слюну умножаешь, часто плюешь.
Или вот еще юмористические стихотворные выражения, которые влагаются в уста умирающему богачу:
О смерте немилостивая!
Не слышишь ты гласа молящего тя.
Любви не имаши,
Дружбы не твориши.
Друзья мои от жалости плачут,
А недруги мои от радости скачут.
Вчера приятели мои ордами за мною,
А ныне при смерти ни единого нет со мною...
[9. 1872. № 51. С. 687-688].
Выпускник Киевской духовной академии и преподаватель словесности в московской Славяно-греко-латинской академии (1706-1708 гг.), Иннокентий, очевидно, был знаком с техникой силлабического стихосложения и традициями барочной поэзии. Однако его собственный стих нельзя назвать силлабическим в строгом смысле (не случайно архимандрит Модест определяет его «как бы стихи»): принцип повтора количества слогов соблюдается лишь в некоторых случаях, постоянной цезуры также нет. Однако интенция к созданию стихотворного ритма очевидна: доказательство тому - регулярная рифма. Использование в проповедях поэтических элементов было не случайным и своего рода новаторским. «Мы привели очевидные доказательства, что наш проповедник во многом подражал Кириллу Транквиллиону, Иоанникию Галятовскому и прочим, - пишет архимандрит Модест, - а равно, что во второй половине поучений он большею частью следовал новому проповедническому направлению, указанному архиепископом Феофаном Прокоповичем... который не любил ни отвлеченных, ни сухих рассуждений, ни школьных приступов и аргументаций, ни утомительной длинноты периодов; ясная, стройная и одушевленная речь - вот к чему стремился новый проповедник» [9. 1872. № 51. С. 685]. Сатирические строки, к тому же зарифмованные, а значит, легко запоминающиеся должны были сделать речь проповедника более эмоциональной и понятной его прихожанам, прежде всего, из числа простого народа.
Следующий, наиболее ранний поэтический текст, зафиксированный в «Иркутских епархиальных ведомостях», относится уже к первой трети XIX столетия. На него обратил внимание иркутский историк церкви и журналист протоиерей П.В. Громов. В статье «Первый, Первая, Первое в Иркутске» Громов упоминает в качестве «первого, из иркутских архиереев, заявившего себя поэтом» иркутского епископа Михаила II (М.И. Бурдуков), управлявшего епархией в 1816-1830 гг., и публикует его стихотворение, написанное по случаю рекреационного семинарского праздника. Приведем текст в сокращении:
Братцы! пойте и играйте В милый сей свободы час,
Лес и горы повторяйте
Наш веселой песни глас! - Аз <.. .>
Друг! - Да, это шутка эха Отзывается вот там?
Продолжай же, ну! для смеха Нашим подражать стихам. - Вам <.>
Здесь не хуже Иппокрены
Движет дух наш Ангара
Вод журчаньем, как сирены
Пеньем. Пой же, уж пора! -Тра - ра -ра. <.>
Оживляй всечасно радость
Дух наш и теки в крови.
О! Живи невинна младость,
К счастью и наук к любви. - Живи.
Нет счастливей умных доли:
Без ученья свет - тюрьма.
Что плода с развратной воли?
Что нам будет без ума? - Сума! <.>
Публикация сопровождалась комментарием: «Стихи пелись при закате солнца среди рощи немногими отборными голосами. Остальные семинаристы, расставленные в разных местах рощи несколькими группами, выкрикивали один за другим после каждой строфы Эхо, которое, в свою очередь, отражалось от прилегающих к Ангаре с восточной стороны гор и разносилось по распадкам и далеко вниз по реке. И все это вместе производило восхитительный эффект» [Там же. 1878. № 42. С. 475-476]. Написанное правильным хореем и являющееся основой театрального действа, стихотворение выглядит архаичным для своего исторического времени - эпохи расцвета русского романтизма. Скорее, оно соответствует поэтической традиции, сложившейся в духовной школе, которой и следует автор - выпускник, а затем ректор Тобольской (1799-1810 гг.) и Тверской (18101814 гг.) духовных семинарий. Примечательным кажется сравнение Ангары с Иппокреной. Возможно, оно является не отсылкой к античной мифологии («общим местом» классической поэзии, надежно усвоенным школьной пиитикой), но более индивидуально и опосредовано сибирским культурным контекстом: во время учебы и жизни Михаила в Тобольске, в 1789-1791 гг., в городе выходил журнал «Иртыш, превращающийся в Иппокрену», считающийся первым сибирским периодическим изданием.
Поэтические тексты XVIII - начала XIX в. единичны, а их публикация является ретроспективной. Возможно, местными священниками и миссионерами того времени было создано значительно больше произведений, но они не дошли до нас, так как отсутствовали условия для их публикации. Такие условия сложились только во второй половине XIX в., с появлением в 1863 г. у православной церкви в Восточной Сибири собственного печатного органа - «Иркутских епархиальных ведомостей» («Забайкальские епархиальные ведомости» стали выходить с 1900 г.). Выход «ведомостей» позволил обнародовать не только уже существующие тексты, но и способствовал написанию новых, благотворно повлияв на творческую активность местного духовенства. При этом разрыв между созданием текстов и временем их пуб-ликации сократился до минимума, что позволяет отследить картину живого историко-литературного процесса, а достаточный массив сочинений дает основания для их сопоставления и литературоведческого анализа.
Таким образом, основная масса поэтических произведений восточносибирского православного духовенства была создана во второй половине XIX в. Следует признать, что эти творческие опыты существенно разнятся по качеству. Значительная их часть представляет «стихи на случай», относящиеся к области наивной и подражательной поэзии. Но выявляются и авторские тексты более высокой степени оригинальности и художественного уровня, составляющие собственно духовную поэзию Восточной Сибири.
В первой группе - всевозможные поздравления, приветствия, эпитафии, донесения и рапорты в стихотворной форме, поэтические пересказы и прочее. Достаточно большое их количество объясняется, в частности, тем, что пиитика входила в обязательный семинарский курс и все выпускники имели базовые навыки стихосложения, которые и применяли с большим или меньшим успехом. Одной из ключевых поэтических семинарских практик было составление поздравлений и приветствий высшим лицам (архиерею, ректору), а также стихотворений к именинам, торжественным визитам:
Похвал, похвал наговорили Тебе, достойный их отец!
Но только указать забыли На золотой похвал венец:
Без пятнышка и без упрека В Сибири жизнь чрез восемь лет Оставит память человека,
Которого целуем след
[9. 1877. № 12].
Это стихотворение, напечатанное под названием «Стишки прот. Громова Его Высокопреподобию», интересно, главным образом, именем своего автора. Прокопий Васильевич Громов, уже упоминавшийся выше как публикатор стихотворения епископа Михаила, - известный сибирский историк церкви, первый редактор «Иркутских епархиальных ведомостей», автор порядка 200 церковно-исторических, публицистических и мемуарных сочинений. Для тех, кто знаком с литературным и научным наследием протоиерея и его языком, очевидно, насколько уступает всему написанному Громовым приведенный выше текст. Однако это не единственный его поэтический опыт. Громову принадлежит стихотворение «К академическим товарищам» [Там же. 1874. № 38], опубликованное за подписью «один из воспитанников Москов. дух. акад. III курса» и представляющее собой повествование в поэтической форме об однокурсниках иркутского протоиерея и их судьбах. Также с высокой долей вероятности именно Громов является автором подписанных одной буквой «Г.» поэтических переложений из Псалтири: «На реках Вавилонских» [Там же. 1869. № 7] и «На реках Вавилонских, тамо седохом и плакахом» [Там же. № 8].
Великолепный образец наивной поэзии дает стихотворение некоего старца, настоятеля одного из сибирских монастырей. При публикации его «Донесения в поэтическом строе» редакция «Иркутских епархиальных ведомостей» из этических соображений не называет имени автора, так как адресует стихотворение «любителям курьезов»:
<.. .> В сей день кавказский добрый князь Описывал наш монастырь,
Чтоб заселить его пустырь,
И произвесть в нем с миром связь <.>
Князь оный с нами пообедал,
О нашей бедности уведал!
Погода пасмурна была - Претрудны наши все дела.
Однако в доме очень ладно,
Хотя от малой топки хладно!..
Истопника нельзя купить,
И трудно печи здесь топить!.. <.>
Вельможа нас хоть посещает,
Но помощи не обещает!..
[Там же. 1870. № 4].
«Стихотворения на случай» отражали события епархиальной и в целом губернской жизни, а также субъективную рефлексию по их поводу. Примером может служить эмоциональный поэтический отклик священника с. Листвиничное на Байкале Евгения Литвинцева, завершающий его же статью «На крушение парохода «Иннокентий»:
Холодна в синем море волна И глубоки пучины морския,
Но житейское море темней,
И пучиной его пожираются,
Словно жадною пастью чудовища.
Столько жертв, замученных сил,
Что в виду их могил Ничтожными кажутся Все наши сокровища
[9. 1870. № 7. С. 82].
Несмотря на поэтические несовершенства и даже описанные выше курьезы, эти и подобные им тексты имеют ценность как исторические источники и материал для социокультурных исследований.
В хронологической же перспективе обнаруживается устойчивая тенденция к повышению общего уровня поэтической культуры и мастерства духовенства: ближе к рубежу Х1Х-ХХ вв. «качество» многих его стихотворных опытов позволяет уже всерьез говорить о них как о поэзии. Одним из важных аргументов является увеличение доли собственно духовных стихотворений: поэтического пересказа библейских сюжетов, переложения псалмов и богослужебных текстов, вариаций на тему известных евангельских строк и молитв, стихотворений рождественского и пасхального циклов, лирики общего религиозно-философского содержания.
Появляются и первые духовные поэты, выделяющиеся по количеству и эстетическому уровню сочинений. Можно назвать, по крайней мере, имена четверых таких авторов: Алексея Романова, Василия Корнакова, Василия Никчемного и Степана Попова. В среднем каждому из них принадлежит от 10 до 25 опубликованных поэтических текстов, возможно, существуют не выявленные публикации, а также рукописи.
Алексеев и Корнаков - рядовые священники, биографические сведения о них раскрываются только на основе клировых ведомостей церквей, где они служили, и редких упоминаний в официальной части епархиальных ведомостей.
Относительно Романа Алексеева известно то, что в 1880-е гг. он обучался в Нерчинском духовном училище. Об этом свидетельствует его первое «Детское стихотворение (при поздравлении с праздником)» (Сижу я за столом / Пишу я Вам письмо: / И как я радуюсь, / Что сделался писцом! / Но тем я не горжусь / И нечем тут гордиться, / Но ведь под старость лет /И это пригодится...), опубликованное за подписью «Ученик II класса Нерчинского духовного училища Роман Алексеев. 13 января 1883» [Там же. 1883. № 9].