Планы советского руководства могут показаться противоречивыми: с одной стороны -- подготовка объединения с инославными, с другой -- неприятие экуменизма. Однако этот антиэкуменизм объяснялся исключительно прагматическими мотивами. Не случайно вне рамок Всемирного совета церквей атеистическое государство приветствовало контакты Русской Церкви не только с неправославными, но и с нехристианами. К примеру, в 1952 г. в Троице-Сергиевой лавре состоялось собрание с участием православных, мусульман, буддистов и иудеев, совершивших совместную безмолвную молитву См.: Определение Собора епископов Русской Православной Церкви за границей // Церковная жизнь. 1956. № 11--12. С. 106; Осквернение святыни // Там же. 1952. № 5--6. С. 108-- 109..
Стремясь к снижению константинопольского влияния, Москва старалась привлечь к себе симпатии православного Востока и балканских церквей. Так, политика «кнута и пряника» сдерживала самостоятельные действия экзарха Болгарской Церкви митрополита Стефана (Шокова): давление на него местных властей (вплоть до беседы с болгарским коммунистическим лидером Г. Димитровым) сочеталось с обещанием патриаршего куколя.
Тогда же был составлен план открытия в СССР подворий поместных церквей. Московская патриархия обещала предоставить таковые Александрийской, Антиохийской, Иерусалимской, Сербской и Болгарской церквам. Согласно предложению Алексия I московский храм Рождества Богородицы в Путниках становился бы подворьем Сербской Церкви, храм «Всех скорбящих Радость» на Ордынке или св. Феодора Стратилата -- Александрийской, Воскресенский в Филипповском переулке -- Иерусалимской. Поскольку последний из перечисленных храмов действовал, его причт собирались перевести в храм Вознесения Господня у Никитских Ворот (Большое Вознесение). В качестве альтернативных вариантов для размещения подворий рассматривались храмы свт. Григория Чудотворца на Полянке, сщмч. Климента Римского, Марфо- Мариинская обитель, Казанской иконы Божией Матери на Калужской площади, Воскресения в Кадашах, Спаса на Песках, св. Симеона Столпника, Ржевской иконы Божией Матери на Поварской, Преображенский собор Новоспасского монастыря, Крутицкое подворье, Покрова в Филях, свт. Филиппа Московского, Знамения на Варварке, Мартина Исповедника, Петра и Павла на Яузе (под Сербское подворье), а также Михаила Архангела на Девичьем поле Там же, л. 46--48; Письма патриарха Алексия I... Т. 1. С. 235--237, 253.. Александрийское и Антиохийское представительства должны были появиться и в Ленинграде (Андреевский собор на Васильевском острове или церковь святых Симеона и Анны на углу Моховой и Симеоновской улиц ГА РФ, ф. 6991, оп. 2, д. 65, л. 16) и Киеве (храм Святого Духа на Подоле). При этом размещение подворий ставилось Московской патриархией в прямую зависимость от участия поместных церквей в совещании Чумаченко Т.А. К истории организации Совещания... С. 239..
Призывая оказывать материальную помощь иерархам Ближнего Востока, Алексий I рассчитывал, что «это обеспечит прочное и соответствующее достоинству Русской Православной Церкви существование там наших храмов, укрепит наше влияние там вообще и свяжет более тесными узами взаимоотношение с нами восточных патриархов» ГА РФ, ф. 6991, оп. 2, д. 65, л. 15.. Направляемым из Москвы делегациям следовало подносить главам и представителям поместных церквей (в том числе и Константинопольской) драгоценные панагии или кресты, а также денежные суммы в валюте Там же, л. 39.. Это вызывало вполне естественную реакцию. Так, посетивший Москву митрополит Илия (Карам), обещая поддержку патриарха Антиохийского Александра, постоянно напоминал о материальной помощи, необходимой для бедной Антиохийской Церкви Письма патриарха Алексия I... Т. 1. С. 318.. При этом, по свидетельству Алексия I и митрополита Питирима (Нечаева), митрополит Илия не забывал и о собственном благополучии Русь уходящая. Рассказы митрополита Питирима. СПб., 2007. С. 129--130; Письма патри-арха Алексия I... Т. 1. С. 662.. В Кремле знали, что греки падки на вспомоществование, и, вероятно, располагали информацией о том, как в начале 1920-х гг. Константинополь получил от польского правительства 12 тыс. фунтов стерлингов за предоставление автокефалии Польской Церкви Чибисова А.А. К вопросу о получении автокефалии Польской Православной Церковью // Церковь. Богословие. История. Материалы III международной научно-богословской конференции (Екатеринбург, 6--7 февраля 2015). Екатеринбург, 2015. С. 637.. Правда, для того, чтобы одарить всех и купить согласие греков на увеличение влияния Русской Церкви, суммы нужны были неизмеримо большие, к чему в СССР не были готовы.
Тем не менее священноначалие, безусловно, пользовалось удобным моментом для укрепления Церкви и возвращения хотя бы некоторых поруганных храмов. Алексий I предлагал для упрочения мирового влияния Московской патриархии открыть новые представительства за границей и увеличить финансирование зарубежных приходов ГА РФ, ф. 6991, оп. 2, д. 65, л. 15.. Помимо церквей для подворий московское духовенство надеялось получить от государства «статусные» храмы: Смоленский собор Новодевичьего монастыря, малый собор Донского монастыря, Троицкий храм в Останкине, Крестовоздвиженскую церковь в с. Воздвиженское. Поводом для их передачи Церкви, по мнению патриархии, служило то, что эти храмы широко известны за границей и иностранцы захотят их посетить. Так, необходимость передачи Крестовоздвиженской церкви обосновывалась тем, что мимо неё делегации будут проезжать из Троице-Сергиевой лавры в Москву. Кроме того, патриархия просила выделить средства на ремонт БогоЯвленского кафедрального собора, а также митрополичьего и академического корпусов в Троице-Сергиевой лавре, где планировалось разместить участников совещания. Без содействия власти нельзя было обеспечить публикацию его материалов, снять о нём фильм, устроить колокольный звон в патриаршем соборе, организовать экскурсии для делегатов. Понимая, что рассчитывать на широкие жесты со стороны государства не приходится, патриархия добивалась хотя бы приведения некоторых осквернённых храмов (Покрова в Филях, Климента Римского, Мартина Исповедника, Казанской иконы Божией Матери на Калужской площади) в подобающий внешний вид «или храмового или гражданского здания»Там же, л. 38--39..
8 апреля 1947 г. приглашение на совещание было разослано всем главам поместных церквей кроме Польской и Чехословацкой -- их каноническое положение могло создать ненужные трения с Фанаром и с Сербской Церковью. Однако Москву ждало разочарование. Предстоятели Антиохийской, Сербской, Румынской, Болгарской, Грузинской и Албанской церквейТам же, л. 61, 62, 66, 69; Письма патриарха Алексия I... Т. 1. С. 279. одобрили идею пред соборного совещания и выразили согласие прибыть на него, но другие православные первоиерархи данную инициативу отвергли. Т.А. Чумаченко связывает это с началом холодной войны и приводит данные о воздействии наглав восточных и балканских церквей со стороны Ватикана и экуменических кругов, суливших, помимо прочего, им и значительную материальную помощьЧумаченко Т.А. К истории организации Совещания... С. 238.. Действительно, давление и шантаж имели место. Митрополит Стефан (Шоков), даже прибыв на совещание, проявлял неуверенность в своих действияхГА РФ, ф. 6991, on. 1, д. 418, л. 81, 92, 177.. Но не менее важным было и то, что Константинополь к тому времени уже несколько десятилетий вёл политику «восточного папизма», заявляя о своих особых правах и юрисдикционном первенстве. От своих претензий на ведущую роль в православном мире он никогда бы не отказался, тем более, чувствуя поддержку США. В других поместных церквах приходилось выбирать между Фанаром и Кремлём, между патриархом-греком и Советским Союзом. Греческая солидарность оказалась сильнее. Характерно, что единственным из восточных патриархатов, согласившимся принять участие в Московском совещании, был Антиохийский патриархат, включающий значительный процент православных арабов. И всё же церкви, поддержавшие инициативу Москвы, не были столь влиятельны и многочисленны, чтобы обеспечить намеченному мероприятию статус «всеправославного».
Как и ожидалось, вселенский патриарх Максим не пожелал отправиться в СССР. «Москва послала нам приглашение на “всеправославный собор”, -- пояснял он свою позицию, -- но такой собор должен иметь место там, где его члены свободны от всяких влияний и давлений посторонних элементов, а таковым в настоящее время Москва быть не может»Константинополь // Церковная жизнь. 1947. № 2. С. 45.. При этом, как докладывал экзарх московского патриарха в Чехословакии архиепископ Елевферий (Воронцов), Константинопольская патриархия безуспешно пыталась воспрепятствовать поездке на совещание румынской делегацииГА РФ, ф. 6991, on. 1, д. 418, л. 38..
Глава Кипрской Церкви архиепископ Леонтий, объясняя свой отказ приехать в Москву, утверждал, что созывать соборы такого уровня имеет право только Константинополь. Не помогло и разъяснение митрополита Николая (Ярушевича), напомнившего, что речь идёт не о соборе, а о подготовительном совещании. «Благодарим за данные дополнительные разъяснения, -- отвечал Леонтий. -- Повторяем, не можем принять приглашения по причинам, указанным в предшествующей нашей телеграмме»Там же, л. 57--58.. Следует помнить, что Кипр в те годы принадлежал Великобритании.
Под сильным влиянием англичан находился и Египет. Александрийский патриарх Христофор выразил уверенность в том, что совещание можно созывать лишь с согласия трёх первых патриархатов (Константинопольского, Александрийского и Антиохийского), а проводить следовало бы в другом месте, например, в Иерусалиме или на Афоне. К тому же Христофор заподозрил Москву в намерении с помощью греков осудить зарубежные русские юрисдикции и посоветовал Алексию I решить этот «чисто внутренний» вопрос самостоятельноТам же, л. 65, 79.. Лаконично отклонил приглашение иерусалимский патриарх Тимофей, телеграфировавший: «Мы не готовы к участию в предположенном совещании»Там же, оп. 2, д. 65, л. 59..
В прессе звучали гораздо более резкие заявления. «Ни одна греко-православная церковь не должна быть представлена на совещании, цели которого исключительно политические, -- настаивала египетская газета “Фис”. -- Но дело не только в этом. Совето-церковное совещание присвоило себе право, принадлежащее одной лишь Вселенской патриархии, занимающей первое место в православном мире. Только Фанар, первый среди равных, имеет право созвать всеправославное совещание, теперь же на церковный собор налагает свою печать безрелигиозный Кремль... Таким образом, все церкви окольными путями будут приведены в подчинение советскому Алексию. Но западня эта слишком неуклюже устроена, так что греческое православие не попадёт в неё... Совещание Русской Церкви не может иметь никакого всеправославного значения. Прежде всего, на нём не будет представлена Вселенская патриархия, а без неё всеправославное совещание является пародией. Московское совещание будет в сущности славянским собором и притом с подозрительными целями. Решения его будут иметь силу только среди славянских стран и тех стран, которые или по недомыслию, или из просоветских симпатий примут участие в этом большевистском собрании»Там же, л. 53--54.. В таком же духе высказался и официальный орган Элладской Церкви «Экклесия», где писали, помимо прочего, что славянские церкви так же опасны для греческого православия, как и папизмТам же, л. 84.. В Стамбуле началась подготовка к альтернативному совещанию, которое должно было оспорить принятые в Москве резолюцииО Всецерковном съезде в Москве // Церковная жизнь. 1947. № 2. С. 45..
Уже в 1947 г. стало понятно, что Московское совещание не будет «все- православным». В результате, сославшись на необходимость «детальной разработки вопросов совещания», его перенесли на 1948 г., приурочив к 500-летию автокефалии Русской ЦерквиПисьма патриарха Алексия I... Т. 1. С. 279, 311.. Но, как известно, Церкви, отказавшиеся от участия в совещании в 1947 г., не были на нём представлены и год спустя. А вскоре после его проведения наступил окончательный перелом в церковно-государственных отношениях. В 1948--1953 гг. закрывалось от 100 до 400 храмов и молитвенных домов в год. Всего до 1954 г. было закрыто 1 055 церквейШкаровский М. Русская Православная Церковь в XX веке. М., 2010. С. 429.. В 1952 г. была разрушена и московская церковь Ржевской иконы Божией Матери на Поварской, незадолго до это рассматривавшаяся как одно из будущих зарубежных подворий. Заметно усилился контроль за духовенством. С 1948 г. поднялась новая волна арестов священнослужителей.
Желая добиться преимущества Москвы перед восточными патриархатами, советское государство было готово на некоторые материальные расходы и определённые уступки патриархии. Однако забота о чистоте православия в планы большевиков не входила, наоборот, из политических соображений перед совещанием готовились широкие жесты, которые выражали бы склонность к соглашению с дохалкидонитами. Впрочем, в 1947--1948 гг. стало очевидно, что преследовать Церковь и при этом расширять её влияние -- задача невыполнимая.
Со своей стороны, православные иерархи в 1946--1948 гг. пытались, по возможности, использовать политическую конъюнктуру для укрепления положения Русской Церкви в стране и в мире. Московское совещание 1948 г. получило резонанс и привлекло к ней внимание, пусть и не столь масштабное, как ожидали его организаторы. Принятые на нём решения приобрели авторитет и не теряют значимости до сих пор (например, постановление о том, что разница в календарных стилях не может являться основанием для разделения). Постепенно увеличивалось представительство Московской патриархии за рубежом. Отчасти благодаря подготовке к совещанию удалось возродить Петербургскую духовную академию. А возрождённые в 1947 г. храмы Архангела Гавриила и великомученика Феодора в Москве стали не только представительством Антиохийской Церкви, но и относительно безопасным местом молитвы -- на протяжении десятилетий многие антицерковные меры атеистической власти обходили подворье стороной.
московское совещение глав православных церквей