неискренность; если он не двигался в нужную сторону, его критиковали за субъективность, индивидуализм. Часть дня посвящалась личной критике их поведения, привычек, что напоминает вариант психотерапии. В результате человек, покидавший лагерь, нес в себе следующий набор новых для него ощущений, как это видно из одного реального примера. Этот реальный человек западного мира отмечал: "Когда я покидал Китай, у меня было странное чувство: теперь я еду в империалистический мир. Никто не будет заботиться обо мне. Я буду безработным и потерянным — все будут смотреть на меня как на преступника. В то же время я считал, в моей стране есть коммунистическая партия. Я приеду из коммунистического мира; они будут знать, что меня подвергли перевоспитанию. Возможно, они захотят оказать мне поддержку" (Р. 277).
Основой такого воздействия признается проникновение психологических сил окружающей среды во внутренние эмоции индивида. Как и в случае тоталитарной секты, пациент постепенно лишается своего "я". Происходит смена идентичности человека, которая начинается с того, что к нему даже обращаются не по имени, а по его лагерному номеру. Человек превращается в ребенка с его сильной зависимостью от окружения. Собственно, об этом же говорят исследования жизни узников нацистских лагерей, где основным средством воспитания послушания как раз и было низведение взрослого до положения ребенка, когда любые действия оказываются возможными только после получения разрешения.
Разбирая результаты анализа методики "промывания мозгов", совершенных другими исследователями, Дж. Браун выделяет такие этапы этой техники:
1.Снятие идентичности.
2.Установление вины.
3.Самопредавание.
4.Тотальный конфликт и базовый страх.
5.Мягкость и возможность.
6.Подталкивание к признанию.
7.Канализация вины.
8.Логическое развенчание.
9.Прогресс и гармония.
10.Окончательное признание и закрепление.
Первый этап мы уже рассматривали, остановимся вкратце на остальных. В результате второго этапа пленный начинает считать, что это не его "учителя" виноваты в его страданиях, а он сам. На третьем этапе он предает своих друзей, организации, в которых он работал. Он полностью изолируется от своего прошлого. На четвертом этапе он панически боится полной потери своей индивидуальности. На следующем этапе он начинает впитывать знаки мягкости и доброты, которые появляются у его тюремщиков. На очередном этапе он выталкивается на признание своей вины, при этом оно становится тотальным, пронизывающим всю его личность, а не частичным, как ранее. В этапе канализации вины пленный направляется к осуждению себя не столько за реальные действия, как за свою старую идентичность, на то, что он с Запада и "империалист". На восьмом этапе он критикует каждый аспект своей прошлой жизни, достигая девятого этапа — прогресса и гармонии, что затем окончательно закрепляется на последнем этапе.
При этом интересно замечание Р. Чалдини, что конкурсы очерков и т.п. делались за очень условную награду, чтобы человек не стал думать, что его действия вызваны материальными стимулами. Минимизация уступок в начале носит явно выигрышный характер: если человек не хотел написать про-коммунистический ответ на заданный вопрос, его просили переписать ответ из тетрадки его товарища (С. 81). Чтобы письмо дошло до родных, пленные сами насыщали его нужными сведениями (хорошая жизнь в лагере, сочувствие к коммунизму). Но, как отмечает Р. Чалдини, тем самым китайцы заставили людей записать на "внутреннюю магнитофонную ленту" то, что им было нужно.
76
Подобные мини-изменения в конечном итоге давали необходимый результат. Возможно, что в данном случае человек не в состоянии прогнозировать суммарные последствия: от суммы безобидных мини-действий возникают реальные изменения в поведении.
В рамках американских психологических операций есть определенные требования к построению пропагандистских сообщений*:
•Во многих развивающихся странах существует отличие между аргументацией и убеждением. Убеждайте, не спорьте.
•Предложение выводов помогает изменять отношение, особенно для необразованной аудитории. Делайте выводы явными.
•Расскажите, о чем будет ваше сообщение, передайте его, сделайте заключение. Усиление сообщения способствует изменениям.
•Предоставляйте помощь или поддержку, решайте проблему, отвечайте на потребности.
•Опирайтесь на легитимность — доверие к вам, авторитет, престиж индивидов, групп, организаций, других символов идентичности аудитории.
•Опирайтесь на страх, но с определенными ограничениями. Страх работает тогда, когда аудитория получает альтернативу имеющимся действиям.
На человека очень сильно действуют разрывы привычных коммуникативных потоков. Этим пользуются при воздействии на заключенных, которые лишены других раздражителей, кроме контролируемых. В результате они оказываются в среде, по сути лишенной каких-либо примет коммуникативности. Появление следователя после нескольких недель вынужденного безмолвия становится "лучом света в темном царстве".
Особая коммуникативная среда китайских экспериментов также приводила к эффективным последствиям. Р. Чалдини цитирует результаты других исследований этого феномена: "Доктор Генри Сигал, руководитель нейропсихиатрической экспертизы, отмечает, что связанные с войной убеждения американских солдат, побывавших в плену у китайцев, претерпели существенные изменения. Большинство этих людей стали верить, что Соединенные Штаты применяли бактериологическое оружие и, кроме того, сами начали
* McLaurin R.D. A Survey of Methods and/Media // Military Propaganda. Psychological Warfare and Operations. - New York, 1982. - P. 218.
войну в Корее. Существенно изменились и политические взгляды бывших пленников " (С. 80). И это не просто изменение под влиянием наказания, когда легче согласиться, уступить, чем спорить; как считает Дж. Браун, они действительно вошли в плоть и кровь американских солдат.
Результаты китайского "промывания мозгов" оказались поразительными для западного мира, что вызвало к жизни даже конференции по изучению этого варианта воздействия. Причем происходило усвоение того варианта идеологии, который был с точки зрения Запада абсолютно неправильным. Все это выглядит очень странным еще и на фоне того, что собственно "листовочная война" со стороны Китая была очень слабой, поскольку они, как считают исследователи, совершенно не учитывали ментальных особенностей американских солдат*. Это говорит также о том, что данный метод выработан для условий нахождения под одним источником влияния. Наличие нескольких источников меняет его результативность, что просто не учитывали китайские специалисты. В исходном случае результаты были ошеломляющими, хотя бы потому, что пленные с неохотой покидали свой плен, уезжая домой.
Подведем некоторые итоги того, как протекает данный вид воздействия. Можно просуммировать вышесказанное, придя к следующему ряду принципов, которые лежали в основе данного типа коммуникации:
• Принцип "от малого к большему", покоящийся на ряде подтверждающих его психологических экспериментов.
77
•Принцип "как все", который не отмечают западные исследователи, но который вполне ясен с нашей стороны: пленные были поставлены в условия, когда все вокруг выполняли требования, поэтому одному трудно было устоять.
•Принцип "двух уровней", как бы дополняющий первый и служащий основанием для второго: человек говорит нечто, идя на требования, понимая на другом уровне, что это не так.
* Mohler J.L., Livingston G.D., Jr. The Chinese Army and Psychological Warfare: Past, Present; Promise // Military Propaganda. Psychological Warfare and Operations. — New York, 1982.
•Принцип "выработки единой идеологии группы": любая социальная группа, отделенная от других, начинает вырабатывать свою собственную идеологию. В данном случае формировать ее помогают внешние участники.
•Принцип протяженности воздействия: прошли годы, а не недели, когда произошло необходимое завершение, оформившее произведенные над сознанием изменения.
•Принцип "низведения к ребенку", который часто применяется для выработки послушания: взрослый человек, возвращаясь к поведенческим стереотипам ребенка, когда он все делает с разрешения других, испытывает изменения и в сфере своего сознания. Возвращение к статусу ребенка облегчает введение идеологических ценностей как бы с нуля.
Вцелом был осуществлен переход от одной непротиворечивой системы ценностей к другой, ведь Запад всегда отмечал научный характер коммунизма. Замкнутый коллектив, лишенный других источников информирования, легко осуществлял этот переход, от которого зависело выживание каждого из его участников. Вспомним, что упоминаемый выше метод самокритики употреблялся в Китае и в период так называемой культурной революции. Легкость перехода от одной системы ценностей к другой подтверждается и процессом "гласности и перестройки", когда произошло разрушение "старых богов" и установление новых. Здесь также возникло подобие одного источника воздействия, поскольку бывший источник коммунистической идеологии был отключен, а СМИ переключились на новый источник воздействия. В результате за достаточно ограниченный срок также произошло изменение системы ценностей на противоположные, в предыдущей системе рассматриваемые как "враждебные". То есть контролируемая коммуникативная среда при отсутствии иных источников воздействия обладает очень большими возможностями. При этом обязательным элементом во всех этих случаях является разрушение прошлой идентичности человека и построение новой.
17.Психологические операции и асимметрический характер информационного оружия
Информационные войны выходят сегодня на авансцену вероятных вариантов воздействия. При этом мы будем различать два возможных направления в этой области: информационные и психологические войны. В первом случае объектом воздействия становятся компьютеры и информационные системы, во втором — индивидуальное и массовое сознание. Мы имеем также принципиально различный инструментарий для этих двух вариантов воздействия. В случае информационных войн речь идет о выведении из строя. Ср. определение информационной угрозы как алгоритмов, ответственных за нарушение привычного режима функционирования*. В случае психологической войны/операции речь не идет о выведении из строя, поскольку это невозможно сделать с индивидуальным и массовым сознанием. Наоборот, коммуникативная система сохраняет свое функционирование, только теперь она начинает обрабатывать сообщения, направленные на цели, интересные для коммуникатора. Собственно говоря, в этом нет принципиальной новизны, ведь и управленческая, религиозная, военная коммуникация в истории человечества всегда были направлены именно на это. Две возможные цели и два возможных вида инструментария мы можем представить в следующем виде:
78
война |
объект |
инструментарий |
|
|
|
информационная |
компьютеры и |
разрушение |
|
информационные системы |
|
психологическая |
индивидуальное и массовое |
введение новых типов |
|
сознание |
сообщений |
Психологическая война/операция представляет в этом плане большую опасность, поскольку не имеет видимых глазу разрушений, ее возможно проводить незаметно.
Термин "психологическая война" впервые появился в 1920 г. в анализе британского историка Дж. Фуллера результатов
* Расторгуев С.П. Информационная война. — М., 1998. — С. 203.
первой мировой войны. Сами англичане употребляли в этом значении термин "политическая война", под которой понимались совместные операции пропаганды и дипломатии. В 1945 г. капитан (позднее) контр-адмирал Э. За-хариас употребляет термин "психологические операции" в отношении войны с Японией. В 1957 г. американские военные заменили термин "психологическая война" на термин "психологические операции". Это было связано с тем, что подобные действия могут быть не связаны с войной и необязательно быть направлены на врага. По этой причине сюда подпадает не только война, но и такие действия, как медицинские программы, строительство школ, ремонт дорог, которые призваны изменить отношение иностранного населения в нужном направлении. Сегодня НАТО употребляет термин "информационные операции", под которым, например, понимается поддержка миротворческих сил НАТО.
Американский военный словарь дает следующее определение термину "психологическая война": "Планируемое использование пропаганды и других психологических действий, имеющих цель повлиять на мнение, эмоции, отношение и поведение враждебно настроенных иностранных групп таким образом, чтобы это служило достижению национальных целей"*. При этом акцент на чужой аудитории очень важен для США, хотя сегодня при глобальных коммуникативных потоках практически невозможно работать исключительно с одной аудиторией.
Уже в 1953 г. Белый дом считал, что психологические операции присущи любому дипломатическому, экономическому или военному действию. С шестидесятых годов психологические операции интегрированы как поддерживающие основную задачу по отношению к военным целям. С 1967 г. началось обучение в Школе специальных операций ВВС США, которое уже в 1968 г. завершилось из-за нехватки фондов. С 1974 г. это обучение возобновилось, и в течение краткого срока офицеры обучаются ведению и планированию психологических операций. При этом подчеркивается-
* Цит. по: Walker F.W. Psyop is a Nasty Term — Too Bad // Military Propaga nda. Psychological Warfare and Operations. — New York, 1982. —
что психологические операции не принадлежат к специальным, а связаны с любыми военными действиями.
Постиндустриальные страны имеют сильные информационные инфраструктуры, от которых зависит вся их жизнедеятельность. В результате эти страны занимают сильные позиции в области информационного воздействия. Одновременно они же становятся более уязвимыми для информационного оружия, которые против них могут применить страны аграрного уровня развития. Они не имеют такой инфраструктуры, поэтому становятся менее уязвимыми. Они могут планировать и проводить свои собственные действия для
79
информационного воздействия на постиндустриальные страны. В целом можно говорить об
асимметричном характере информационного оружия, что дает возможность, например,
такой малой силе, как террористы, держать в напряжении современное общество. Именно о такого рода воздействии (хотя и неинформационном) писал в свое время К. Малапарте*. Его основная идея состоит в том, что на действия государства можно отвечать только в неадекватном ему поле, тем самым снимая преимущества государства. Можно также привести такой пример из китайских стратегем, когда город, не имея достаточных сил для защиты от приближающегося неприятеля, наоборот, распахнул свои ворота и какой-то человек стал прибирать дорогу. Противник остановился и обошел город, поскольку их полководец подумал: наверное, у них сильное войско, если они нас совершенно не боятся. Тем самым неадекватное действие принесло победу против сильного противника. Симметричный ответ принес бы только поражение. В этом случае действия города носили чисто информационный характер, выступая в роли знака для другой ситуации. То есть мы можем сформулировать следующее правило: чем сильнее противник, тем более асимметричным должно быть информационное действие.
Асимметричность информационного оружия можно увидеть, например, в ситуации воздействия на противника, когда его принуждают сдаться в плен. Солдат в этой ситуации получает гораздо больше поддерживающих его военные действия пропагандистских сообщений, и только одно
*Малапарте К. Техника государственного переворота. — М., 1988.
контрсообщение в виде листовки может вывести его на иные действия: против подобной массированной пропаганды может сработать только асимметрическое информационное действие, которое будет носить "точечный" характер, попадая на его точки уязвимости.
Сходно асимметрично порождает свою информацию, например, шут, на которого не мог реагировать король, поскольку априори шут обладает правом иного информирования. В этом случае поведение шута заранее запрограммировано на асимметрию. Любое сообщение обладает ценностью именно из-за своей асимметричности. Отсюда известное западное высказывание: когда собака укусила человека — это не новость, новость — это когда человек укусил собаку. Новость — это нарушение нормы, которое всегда является асимметричным.
Асимметричность можно увидеть в теории карнавала М. Бахтина, когда в Средние века реализовывался вариант "обратного" поведения: шут в этот период мог стать королем, появлялась возможность критики короля, поскольку король смещался на низшие позиции. Кстати. Ф. Фукуяма среди причин, которые привели к развалу СССР, называл невозможность легитимного выражения негативных оценок в тогдашнем обществе*. Успешность информационного оружия, можно считать, лежит в степени его асимметричности.
Асимметричность информационного воздействия особо проявляется в негативных контекстах. Это может быть, например, обвинение или опровержение, на которые в современном обществе реагируют несколько неадекватно. Это связано с тем, что мы привыкли порождать позитивные контексты и не умеем работать с негативными, представляющие для нас особые трудности. Например, фирма по паб-лик рилейшнз в Санкт-Петербурге получила заказ на разработку согласованного с этикетом варианта отказа в спонсорстве. Давать деньги
— всегда приятнее, чем отказывать в этом, поэтому именно последнее задание потребовало обращения к внешнему разработчику.
Порождение негативных контекстов требует особого умения, поэтому необходима отдельная специализация. В американском коммуникативном пространстве существует
* Fukuyama F. The End of History and the Last Man. — London, 1992 .
профессия спиндоктора, одной из задач которого как раз и является исправление ситуации в масс-медиа, когда она начинает принимать нежелательную форму. Спиндоктора работают как
80