Русские художники-портретисты оставили после себя гораздо меньше работ, чем западноевропейские при сопоставимом жизненном сроке. И объясняется это тем, что и вернувшись после обучения в Италии, они не только, и даже не столько занимались рисованием портретов, сколько - вполне в духе Петровского времени - были заняты решением других, практических задач. Например, Иван Никитин принадлежал к первым петровским пенсионерам и пользовался поддержкой императора. Иван Никитич Никитин был сыном московского священника, племянником духовника Петра I. Первый известный и подписанный им портрет члена семьи Петра I - племянницы Прасковьи Иоановны - относится к 1714 году. С 1716 года обучался за границей. В 1720 году он вернулся из Флоренции в Петербург, писал портреты Петра, его семейства и его ближайшего окружения, получил статус придворного художника. Однако после смерти Петра практически не работал как живописец. Более того, после смерти императора, в 1732 году, Никитин по тайному доносу был арестован за хранение тетради с пасквилем на Феофана Прокоповича, пять лет содержался в Петропавловской крепости в одиночной камере, в 1737 году по приговору был бит плетьми и «в железах» сослан в Тобольск «на вечное житье за караулом». После воцарения Елизаветы Петровны Никитин был помилован, но в начале 1742 года еще находился в Тобольске. Дальнейшая его судьба неизвестна, скорее всего, он умер по дороге в Москву [Ильина 2007; Алленов 2000].
Иван Никитич Никитин.
Портрет царевны Прасковьи Ивановны, племянницы Петра I
Андрей Матвеев, второй пенсионер Петровского времени, вернулся в Петербург только в 1727 году. Через четыре года он получил звание мастера и принял руководство большой группой учеников, которых обучал живописи. Он участвовал в создании икон для церквей, украшении дворцов и росписи карет, также разрабатывал композиции для других художников своей группы. Кисти Матвеева принадлежит очень искусно и с тонким психологизмом выполненный портрет А. П. Голицыной, урожденной Прозоровской, статс-дамы и одновременно «князь-игуменьи» Всешутейшего собора.
Андрей Матвеевич Матвеев. Портрет А. П. Голициной
Иконопись
Петровские реформы коснулись и иконописи. Известно, что Петр I благожелательно относился к протестантизму. Однако это не помешало ему придерживаться православного обычая ставить иконы как в жилых, так и нежилых помещениях. Иконы находились не только в передней, спальне, прихожей, но даже и в токарне, где он любил работать. Однако перемены заметны и здесь. В частности, меняется материал, на котором пишутся иконы. Иконы пишутся не только на дереве, но и на стекле, на меди, на полотне.
Писание икон Петр I также берет под контроль государства. Бывший иконный цех Оружейной палаты в Москве закрывается, новый же создается в Санкт-Петербурге. Петровский указ от 13 февраля 1707 года именует иконную палату «управлением», которое создано «лучшего ради благолепия и чести святых икон» [Тарасов 1995]. Создаваемые иконы должны были проходить два уровня контроля: «духовный» контроль осуществлял митрополит Рязанский и Муромский Стефан Яворский, а за художественным уровнем икон следил живописец Иван Зарудный. Лучшие иконописцы переводились из Москвы в Санкт-Петербург. Указ предписывал, чтобы «для того управления было все определено: палата отведена, где приказ комиссарских дел, и подьячие и солдаты даны...». Все мастера должны были быть учтены в записной книге «для всякого осмотрения и свидетельства мудрым искуснейшим иконнаго и живописного писания изуграфом, кто имяны». В указе особо отмечалось, чтобы «неискусные и нерачительные всякого чина и сана икон не писали» [Пекарский 1865, с. 18].
В указе Ивану Зарудному от 11 мая 1710 года в полной мере проявляется приверженность Петра I к «регулярности», в связи с чем ставилась задача определить конкретные «признаки» хорошего и плохого иконного письма, а также установить определенное число степеней признаков и конкретную пользу государству от этих степеней. Иконописцу впервые вменяли в обязанность ставить на сделанной им иконе подпись, характерная для русского Средневековья имперсональность, т.е. анонимность художника, уходила в прошлое. Иван Зарудный с 1707 года и до конца жизни, в 1727 году, был руководителем Изуграфской конторы Приказа духовных дел, в сферу деятельности которой входил не только надзор за иконописанием, но и за другими сферами художественной жизни [Барсов 1897].
Подпись иконописца повышала его ответственность, свидетельствовала о его государственной благонадежности. Создание икон со старообрядческой символикой рассматривалось не только как отступление от православной религии, но и как государственное преступление. В указе от 11 мая 1710 года говорится: «Ко всем архиереям и в монастыри ко властям и в соборныя и в приходские церкви к протопопам и к попам послать указы с признаками, чтоб в церквах Божиих с сего числа святыя иконы живописнаго и иконописнаго изображения принимали во благолепие с объявленными в указах трех степеней признаками, которые первыя и вторыя и третие степеней и имя которого изуграфа; а за признаки которые будут напечатаны на указех имать в государеву казну пошлины по степенем первой по десяти алтын, второй по две гривны, третей по гривне. А без признаков и без подписи имян изуграфских святых икон отнюдь не принимать» [цит. по: Тарасов 1995, с. 222].
По трем степеням признаков должны были оцениваться не только иконы. Сами иконописцы также делились на три категории. Им должны были выдаваться «свидетельствованные листы с признаками по трем степеням за приписью суперинтендентора» [Пекарский 1865, с. 22]. Таким образом, подпись мастера приобретала особую значимость, так как свидетельствовала о его разряде.
Аналогичные меры были предприняты и в отношении торговли иконами. Торговля иконами со старой символикой или писанными «неискусством» означало предательство государственных интересов и содействие Расколу, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Поэтому все торговцы иконами подлежали надзору и строгому контролю: «Которыя всяких чинов люди на Москве в иконном и иных рядах торгуют иконным и живописным изображением, и их в палате изуграфств исправления допросить подлинно, с подтверждением, кто и которого году иконами торгует и у кого имяны живописцев и у иконописцов у московских ли жителей или у приезжих людей покупали, ныне тех продавцов знают ли, или из них торговых людей кто иконы пишут сами?» [цит. по: Тарасов 1995, с. 223].
31 августа 1722 года Синодом совместно с Сенатом был принят указ «об исправлении иконнаго изображения» [Полное собрание законов Российской империи ... Т VI, № 4079, с. 762]. Указ предписывал тщательно следить за качеством иконописания, выявлять некачественно выполненные иконы и тщательно исправлять их. Исполнение наиболее почитаемых икон должно было поручаться только самым «добрым» мастерам. В церквях не допускалось использование резных и литых икон, кроме распятий. Контроль за исполнением данного указа возлагался на «суперинтенданта Заруднева», которому поручалось назначить в городах «особливо искусных иконописцев», которых он «усмотря, к тому определит» для контроля за соблюдением указа на местах.
Наконец, под контроль были поставлены и мастера, занимавшиеся изготовлением и продажей гравюр. В феврале 1721 года все типографии были переданы в ведомство Синода. 20 марта 1721 года Синод издал указ «О непродаже листов разных изображений, служебников и канонов изданных без дозволения Синода, и об отбирании оных в Церковный приказ», который запрещал торговлю «листами разных изображений» [там же, № 3765, с. 373]. Людям, занимающимся такого рода торговлей, указ предписывал объявить, «дабы они впредь в такие непозволенныя им действа самовольством весьма не вступали под страхом жесткаго ответа и беспощаднаго штрафования».
Музыка
Процесс обмирщения затронул и музыкальную культуру России. В XVIII веке появляется профессиональная светская музыка, внедряются западноевропейские традиции. В Москве появляется большой орган. Его создали голландские братья Лун, приглашенные царем Алексеем Михайловичем. Заслуга организации московского придворного театра принадлежит немецкому пастору Грегори. Сам он и актеры-любители жили в Немецкой слободе. Большую роль в приходе в Россию европейских культурных традиций сыграла Украина. Этот процесс ускорился после 1654 года, когда Украина воссоединилась с Россией [Костриков 1998]. Движение в этом направлении наиболее зримо проявилось в эпоху Петровских реформ. Несомненно, ключевые жанры остались теми же, что и в прошлом: концертное пение, музыка театра, канты. Однако изменяется наполнение этих жанров. Увеличивается значение светской музыки. Это не означает, что церковная музыка ушла в тень, однако в динамике развития музыкальной культуры она уже не является доминантой.
Следует отметить появление партесных концертов, в которых русские мастера активно развивают многоголосные композиции, усложняя их, по сути, создавая новый стиль. Это становится особенно заметно с середины XVII века. В Москву приезжают киевские певцы, представляющие новое направление. Для современников партесное пение было свежей струей, по сути, светским, торжественным и необыкновенно красивым музыкальным стилем. В отличие от спокойного и в основном унисонного церковного пения прошлого, исполнение музыки по партиям (партесное) было новым и несомненно привлекательным. Этот стиль очень напоминал европейское хоровое многоголосие. Вместе с ним в России начала активно использоваться линейная нотация. Она, несомненно, была более прогрессивной и совершенной системой нотной записи и шла на замену крюкам, использовавшимся в России. Противниками применения новой нотной записи были старообрядцы. Поэтому в России крюковая запись (крюки) долго использовалась наряду с линейной нотацией [там же].
При Петре I церковная музыка играет роль торжественного придворного искусства, сохраняя при этом и свое культовое предназначение. Во всяком случае, Петр I кардинально изменил музыкальную атмосферу русского общества. Светская музыка решительно освободилась во внешней зависимости от Церкви.
Будучи человеком практичным, Петр I и музыку рассматривал как инструмент для достижения своих целей. Не будем забывать, что любимым детищем Петр I была армия. Поэтому император проявлял исключительную заботу о развитии военной музыки. Благодаря ему организуются духовые военные оркестры. Музыка звучит на государственных и военных праздниках, на ассамблеях и в быту.
В то же время без музыки не обходятся и веселые пирушки Петра, включая заседания «Всешутейшего Собора». На шутовских свадьбах и маскарадах, которые так любил Петр I, нередко звучали «шумовые» оркестры, многочисленные шуточные песни.
Есть сведения о планировании с 1702 года оперных спектаклей в театре Кунста. Реализовать эти планы организации «поючих действ» не удалось. Тем не менее первый публичный профессиональный театр в России был музыкальным. По ходу пьес исполнялись вокальные номера - лирические, шуточные, торжественные. Музыка, к сожалению, не дошла до наших дней.
Помимо постановок театра Кунста, музыкальные спектакли организовывались в Московской греко-славяно-латинской академии и на других театральных площадках. Музыка исполняла здесь чисто светские функции. Можно упомянуть такие номера в постановках театров Петровского времени, как «офицерский танец», сатирическая песня жрецов, любовные арии.
Следуя по проторенному пути, Петр выписывал музыкантов из-за границы, направлял молодых людей в Европу на обучение музыкальному искусству, нередко из числа мальчиков-певчих, которые меняли квалификацию, превращаясь из церковных в чисто светских музыкантов.
К Петровскому периоду следует отнести появление новой жанровой разновидности кантов. Появляются особые канты-гимны и канты-марши. Они становятся официальными панегирическими произведениями. Недостатком этих музыкальных произведений-панегириков было то, что они лишались индивидуальности в пользу официальности и торжественности. Однако их рождение были символом музыкального прогресса, поскольку это искусство приобретало открытый официально-патриотический смысл и носило явный светский характер.
В музыкальном и поэтическом отношении панегирические канты были продуктом героико-патриотических настроений Петровской эпохи. Они символизировали гражданскую патриотическую поэзию, наполненную ощущением силы Российского государства. В результате родился специфический стиль торжественной и пышной гимнической хоровой музыки. Пиком развития этого стиля стали хоровые концерты конца XVIII века.
Большую роль в организации различных государственных торжеств играл Придворный хор. Он был создан на базе существовавшего уже два столетия хора Государственных певчих дьяков. После того как Петр I перевел столицу России в Петербург, туда переехал и хор. Царь не расставался с певчими Придворного хора даже в военных походах и во время выездов за границу.
Конкурентом Придворного хора был хор Патриарших певчих дьяков. После переезда столицы в Петербург этот хор остался в Москве. С 1721 года он стал называться Синодальным.
Свои инструментальные капеллы были при дворах знатных вельмож Петровского времени, например, у Меньшикова, Ягужинского, Головина. Шаг за шагом становится всё более популярным и светское домашнее музицирование. Широко распространяется танцевальная музыка и в быту. Петр I на ассамблеях буквально навязывал своим гостям музыку современных и любимых им танцев - менуэта, полонеза, англеза и др.
Означает ли это, что традиционная церковная музыка умерла? Разумеется, нет. Партесный стиль и многоголосье не смогли полностью отодвинуть на задний план традиции знаменного пения. Одноголосное пение насыщалось новыми распевами и продолжало жить. На то были и чисто финансовые причины. В небольших храмах и сельских местностях содержание большого хора певчих было слишком накладным. Здесь приходилось прибегать к прежнему одноголосному уставному пению. Впрочем, это мало кого смущало. В России перемены нередко затрагивали только верхи и долго доходили до окраин.