Ни А. С. Долинин, ни Л. П. Гроссман не договаривают самого последнего слова, но тенденция в освещении материалов выражена в изложении обоих исследователей вполне определенно. Причем в их интерпретации приведенных наблюдений очевиден искусственный «нажим».
Скажем, А. С. Долинин в публикации 1935 г., сообщая об аресте Михаила Достоевского, затем сугубо подчеркивает: «Но почему-то он, один из немногих, через два месяца был освобожден...» Это искажение реальной картины. Б. Ф. Егоров в специальном исследовании рисует иную картину: «.отпускались на волю явно второстепенные лица: в июне были выпущены П. А. Деев, К. К. Ольдекоп, А. А. Кузмин, М. М. Достоевский, П. Н. Латкин, в июле -- А. Н. Барановский, П. И. Белецкий, А. И. Берестов, Е. Е. Бернардский, Г. П. Данилевский, Н. И. Кайданов, Д. А. Кропотов, П. И. Ламанский, А. М. Михайлов, А. Т. Мадерский, Н. А. Серебряков, А. И, Тимковский, M. H. Чириков, А. Д. Щелков» [Егоров: 177]. И данный список не является окончательным. Исследователь продолжает: «Последний „выпуск“ из крепости до суда состоялся 26-27 сентября (отпущены П. А. Кузмин, Б. И. Утин, Э. Г. Ващенко, А. П. Беклемишев, Е. С. Есаков)» [Егоров: 177]. Таким образом, Михаил Достоевский в этом перечне оказывается одним из двадцати четырех выпущенных из крепости петрашевцев, то есть примерно половины от всех, кто был арестован.
Неизвестно, в документе «департамента полиции», из которого А. С. Долинин и Л. П. Гроссман извлекли лишь процитированную резолютивную часть, содержалась ли сопутствующая мотивировка, но в приведенном выше Рапорте председателя Следственной комиссии И. А. Набоков ходатайствует об освобождении М. М. Достоевского, также «принимая в соображение чахоточное его расположение, которое от двухмесячного ареста усиливается, равно как и тяжкое положение его семейства, которое он пропитывает своими трудами». Отметим, что еще в показаниях Следственной комиссии от 10 мая Михаил Михайлович специально подчеркнул: «Я оставил жену свою в страшном, отчаянном положении. Она недавно разрешилась от бремени и сама кормит. Несчастие, обрушившееся надо мною, может иметь на нее гибельное влияние. Сверх того, мы люди бедные. Кроме рук моих и труда у семейства моего нет других средств к пропитанию» [Перлина: 265].
Выдача из казенных сумм Михаилу Достоевскому двухсот рублей серебром, бесспорно (и это документально будет обосновано ниже), была обусловлена не только тем, что он был, как с явной иронией пишет А. С. Долинин, «невинно пострадавший», но также и критическим материальным положением, в котором оказалась из-за ареста мужа и отца семья старшего брата писателя. Именно так трактует ситуацию Андрей Достоевский, который пишет в мемуарах: «За те шесть недель, которые он провел в каземате, лишенный способов зарабатывать себе деньги, ему выдано было вспоможение до 200 рублей серебром, что очень поддержали его».
Тут исключительно важно подчеркнуть, что младший брат мог узнать об этом вспоможении старшему только от него самого. Значит, М. М. Достоевский не скрывал, что получил при выходе из крепости материальную помощь. Сыграй Михаил действительно «роль Иуды Искариотского», навряд ли он стал бы афишировать получение выплаты «из сумм III Отделения». Причем Андрей Достоевский был не единственным, кто знал о выплате брату двухсот рублей. Так, 5 августа 1851 г. знакомец Михаила Достоевского А. Чумиков сообщал об этом в Лондон А. И. Герцену, причем акцентировал мизерность выделенной суммы при бедственном положении семейства старшего брата писателя.
После всего сказанного подошло время обратиться к документам, обнаруженным нами в Деле № 156 «Об арестантах, бывших под следствием за злоумышление в 1849 году». Они интересны тем, что, как уже сказано, задают для «дела» М. М. Достоевского более широкий контекст, лишающий описанную ситуацию старшего брата писателя искусственно привнесенной исследователями исключительности, вписывая ее в более общую картину мероприятий властей в отношении арестованных петрашевцев.
Уже 23 декабря 1849 г., на следующий день после экзекуции на Семеновском плацу, в Управление коменданта Петропавловской крепости на бланке Инспекторского департамента Военного министерства (Канцелярия. Стол 2. № 1023) пришел Рапорт Дежурного генерала Главного штаба Его Императорского Величества, в котором указывалось:
«Государю Императору угодно, чтобы Его Величеству представлено было сведение о семействах преступников, над коими вчера исполнен известный Вашему Высокопревосходительству приговор, которые истинно нуждаются в пособии.
Прося эту справку от С.-Петербургского Военного генерал-губернатора, имею честь довести о сем до сведения Вашего Высокопревосходительства, для выиграния времени.
Генерал-адъютант Игнатьев».
Через два дня, 25 декабря, комендант Петропавловской крепости И. А. Набоков направляет отношение № 530 на имя Военного генерал-губернатора С.-Петербурга генерала от инфантерии Д. И. Шульгина:
«Дмитрий Иванович
Дежурный генерал Главного штаба Его Императорского Величества отношением от 23-го сего декабря № 1023 уведомил, что Государю Императору угодно, чтобы Его Величеству представлено было сведение о семействах преступников, которые истинно нуждаются в пособии, -- и что сведения эти должны быть доставлены от Вашего Высокопревосходительства.
Собрав, через личный расспрос преступников, об остающихся семействах их и составив из сих<> более недостаточным особый список, имею честь препроводить оный к Вашему Высокопревосходительству.
Примите уверение в совершенном моем почтении и преданности».
К этому отношению был приложен
«Список Осужденным преступникам с обозначением их семейств и состояний
Табл. 2
|
№ |
Фамилии преступников |
Члены, составляющие семейства, и какое имеют состояние? |
|
|
1 |
Момбелли |
Три сестры и мать полковница Александра Момбелли, живущие в Вязьме Смоленской губернии. Состояния никакого не имеют и находятся в самой глубокой нужде. |
|
|
2 |
Григорьев |
Отец, проживающий в Нижнем Новгороде. Имеет состояние. |
|
|
3 |
Львов |
Родители: Отец подполковник Николай Львов. {Таганрогский полицеймейстер}36 с женою и дочерями и брат, состоящий на службе подпоручиком. По отзыву прест<упника> Львова, отец его состояния никакого не имеет и обременен значительными долгами. |
|
|
4 |
Ханыков |
Имеет родителей [/кого именно прест<упник> Ханыков не обозначил/] {прожи<вающих в СПб}, от коих пользовался пособием, и о состоянии их, как не входивший в дела по имению, не знает. |
|
|
5 6 |
Дебу 1 Дебу 2 /: братья; 1-й из них отправлен 22 декабря:/ |
Престарелый отец, не имеющий никакого состояния и содержащий себя с дочерью вдовою и ее сыном -- пенсионом. {в Петерб<урге>} |
|
|
7 |
Толль {в Петер<бурге <нрзб.>} |
Престарелый отец, вышедший по слабости здоровья в отставку, имеет жену, двух дочерей и несовершеннолетнего сына; не имеет никакого состояния, живет в крайней бедности, нуждается даже в самом необходимом. |
|
|
8 |
Ястржембский |
Отец дворянин Лев Ястржембский и замужняя сестра проживают Минской губернии в Речецком уезде, но в каком они теперь находятся положении, того /как отозвался прест<упник> Ястржембский:/ по долговременному аресту не знает. |
|
|
9 |
Плещеев |
Мать, имеющая около 200 душ крестьянах [так!]; других детей, кроме прест<упника> Плещеева, не имеет. |
|
|
10 |
Тимковский {[Сп] в СПб <нрзб.>} |
Жена и дети: сын 4-х лет и дочь 4 месяцев {живущие в СПб}. Не имеют никакого состояния и остаются в совершенной крайности и без всяких средств к существованию, и прест<упник> Тимковский, по отзыву его, содержал семейство службою своею и литературными трудами. |
|
|
11 |
Шапошников |
Отец и мать {М. Ш.<>}; -- состояния не имеют. -- Сам преступник Шапошников содержал себя от торговли и давал пособие родителям{, которые прожив<ают> в Моск<ве>}. |
|
|
12 13 |
Спешнев Кашкин |
Родители их имеют состояние |
|
|
14 15 16 17 |
Достоевский Дуров Ахшарумов Пальм |
Ни семейств, ни состояния не имеют. |
|
|
Примечание. |
О семействах и состоянии преступников: Буташевича- Петрашевского, Черносвитова, Филиппова, Головинского и Европеуса, за отправлением их вчерашнего /: 22-го:/ числа, неизвестно. |
Генерал-адъютант (подписи нет)».
Список этот, как можно предположить, был не единственный. Здесь он касается исключительно осужденных петрашевцев (21-го подвергнутого 22 декабря 1849 г. экзекуции на Семеновском плацу и Р. А. Черносвитова, сосланного в тот же день в Кексгольмскую крепость). Однако в следующем -- итоговом для нашей темы документе -- фигурируют также выпущенные ранее из крепости и несудимые: М. М. Достоевский и Е. Е. Бернардский, а также высланный в Петрозаводск в ноябре 1849 г. А. П. Баласогло.
Под датой 4 февраля 1850 г. в Деле подшит Рапорт Дежурного генерала Главного штаба Его Императорского Величества (также на бланке Инспекторского департамента Военного министерства, за № 154, с грифом в правом верхнем углу «Секретно») на имя генерал-адъютанта И. А. Набокова:
«Вашему Высокопревосходительству имею честь представить, собственно для сведения Вашего, записку о вспоможениях, Всемилостивейше оказанных семействам преступников и прикосновенных по делу, производившемуся в минувшем 1849-м году, в Следственной комиссии под председательством Вашим.
Генерал-адъютант Игнатьев».
Далее следует сама записка:
«О Всемилостивейшем вспомоществовании, оказанном семействам преступников, над коими исполнен приговор 22 декабря 1849 года, а также семействам лиц, прикосновенных к делу о тех преступниках. “4” февраля 1850 года.
Табл. 3
|
1. Отцу преступников Дебу 1-го и Дебу 2-го, отставному коллежскому советнику Дебу. |
В продолжение ареста преступников Дебу 1-го и Дебу 2-го отцу их производилось содержание, которое они получали на службе. Сверх того выдано ему, из III Отделения Собственной Его Величества канцелярии, 100 рублей серебром. В нынешнем феврале месяце пожаловано ему, на уплату долгов, 1177 рублей серебром, -- и Всемилостивейше повелено: сына живущей при нем дочери его, вдовы, принять в кадеты, если он дворянин. |
|
|
2. Жене преступника Тимковского, с 4х-летним сыном и дочерью 4-х месяцев. |
Во время содержания Тимковского в крепости выдано его жене, из сумм III Отделения Собственной Его Величества канцелярии, 125 рублей серебром. В минувшем январе месяце Всемилостивейше повелено выдавать ей, негласно, по 300 руб. сер. в год; -- и определить сына ее в кадеты, когда достигнет установленных для сего лет. |
|
|
3. Отцу преступника Толля, отставному титулярному советнику. |
Всемилостивейше пожаловано, в единовременное пособие, 300 рублей серебром. |
|
|
4. Отцу преступника Ястржембского, неслужащему дворянину. |
Пожаловано, на уплату долгов сына, 241 рубль серебром. |
|
|
5. Художнику Бернардскому, с женою и двумя малолетними детьми. |
Во время арестования Бернардского выдавалось жене его, из III-го Отделения Собственной Его Величества канцелярии, по 50 руб. серебр. в месяц, -- всего выдано 200 р. серебром. В минувшем январе месяце пожаловано ему, негласно, 500 руб. серебром. |
|
|
6. Отставному инженер - поручику Достоевскому, с женою и четырьмя малолетними детьми. |
Во время арестования Достоевского выдано жене его, из III-го Отделения Собственной Его Величества канцелярии, 100 рублей. Ему самому, по освобождении из крепости, выдано 200 р. серебром. В январе сего года пожаловано ему, негласно, 500 рубл. серебром. |
|
|
7. Надворному советнику Болосоогло [так!], с женою и шестью малолетними детьми. |
Жене Болосоогло производилось и ныне выдается содержание ее мужа, которое он получал, состоя на службе, по 59 р. 50 к. сер. в месяц. Из сумм III Отделения собственной Его Величества канцелярии выдано ей, в пособие, 351 рубль. При отправлении его в Олонецкую губернию пожаловано на переезд его семейства -- 300 рублей серебром.В минувшем январе месяце жене его пожаловано, негласно, 300 руб. серебром, -- и Всемилостивейше повелено сыновей, по достижении установленных лет, определить в кадеты. |
Управляющий канцеляриею, старший адъютант полковник Соболевский».
Первый вывод, который вытекает из приведенных документов, таков: не только несправедливым является утверждение, что Михаил Достоевский «один из немногих» «почему-то» был освобожден из крепости (на свободу была отпущена почти половина арестованных петрашевцев), но и материальное вспоможение по инициативе императора Николая I и из сумм III Отделения также получил далеко не он один.
Однако гораздо важнее, что обнаруженные нами документы вполне определенно вскрывают подлинные мотивы, которыми руководствовалась власть, и это отнюдь не «роль Иуды Искариотского», которую якобы сыграл в процессе следствия Михаил Достоевский, на что с нажимом намекали А. С. Долинин и особенно Л. П. Гроссман.
Здесь исключительно показательно присутствие среди тех, чьи семьи получили вспоможение, фигуры И. Л. Ястржембского, который своими показаниями Следственной комиссии настолько раздражил императора Николая I, что тот на ходатайстве Генерал-аудиториата, просившего заменить этому петрашевцу смертную казнь четырьмя годами каторги, наложил резолюцию: «Ястржембского на 6лет...». «Царь не любил поляков!» -- заметил по этому поводу Б. Ф. Егоров [Егоров: 193]. Укажем также, что из двадцати одного петрашевца, выведенных на Семеновский плац, император увеличил тяжесть наказания, по сравнению с ходатайством Генерал-аудиториата, только двоим -- И. Л. Ястржембскому и К. И. Тимковскому, семья которого, однако, также получила материальную поддержку.
Еще более важно указать, что вспоможения получили все семейные петрашевцы, имевшие детей. М. М. Достоевский здесь встает в один ряд с Тимковским, Бернардским и Баласогло. Подозревать в каких-либо неблаговидных поступках во время следствия этих лиц (для которых, кстати, привлечение к процессу петрашевцев закончилось очень по-разному: Тим- ковский -- на шесть лет в арестантские роты, Баласогло -- отправлен в ссылку в Петрозаводск, Бернардский -- отпущен подчистую) у нас нет ровно никаких оснований. Нет никаких сомнений, что император Николай I и вообще власть руководствовались здесь пусть по-своему понимаемыми, но чисто гуманными побуждениями. Причем -- подчеркнем это сугубо -- оказывая свою помощь «негласно», так что представляется не вполне справедливым замечание Б. Ф. Егорова, который, оценивая это решение царя, писал: «...слишком несоразмерны были “преступления” и жестокие наказания петрашевцев, и нужно было актерски замолить грехи и показать широту души» [Егоров: 174].