Пещеры на территории монастырей русской православной церкви XVII-XXI вв.: генезис и место в сакральном ландшафте
Степкин Виталий Викторович -- кандидат исторических наук, учитель истории, МБОУ Павловская СОШ с УИОП
АННОТАЦИЯ
В данной статье рассматривается генезис пещер, расположенных на территории 23 монастырей Русской православной церкви, которые находятся в различных субъектах европейской части Российской Федерации. Отмечается, что на появление культовых подземелий повлиял ряд факторов. Пещеры появлялись в результате переноса сакрального пространства таких центров христианского паломничества на русскую почву, как Иерусалим, Афон, Киев. Пещеры создавались и в результате покаянного жития и эсхатологических ожиданий. Появление культовых подземелий происходило как в форме индивидуальной аскезы мирян и монахов, так и в форме народного пещерокопания. При этом пещеры строились как на новых, ранее не включенных в сакральное пространство поселенческой округи местах, так и на местах, ранее упраздненных в результате секуляризационной политики монастырей. В некоторых случаях фиксируется создание пещер на территории действующей обители. В советский период времени пещеры оказались заброшенными вместе с закрывающимися монастырями. В настоящее время сакральное пространство пещер воссоздается вместе с возрождающимися обителями, в подземных храмах совершается богослужение. Пещеры, занимая уникальное место в культурном ландшафте, привлекают к себе паломников и туристов. Вместе с тем прочтение в них семантики сакрального пространства не всегда осуществляется в полной мере. Раскрываемый в статье на конкретных примерах перенос сакрального пространства Иерусалима, Афона и Киева в пещеры монастырей Русской православной церкви призван нивелировать данный аспект.
В работе для анализа использовался структурно-семантический метод, позволяющий выявить семантическую нагрузку пещерных комплексов в сакральном монастырском пространстве. Антропологический подход к исследованию субкультуры пещеростроителей помог проанализировать мотивы, ценностные императивы создателей подземелий.
Ключевые слова: Русская православная церковь, пещерные монастыри, сакральный ландшафт, аскетика, исихазм, народное пещерокопательство, паломничество, Афон, Киев, Иерусалим.
CAVES ON MONASTERIAL TERRITORIES OF THE RUSSIAN ORTHODOX CHURCH
OF 17-21ST CENTURIES: GENESIS AND PLACE IN THE SACRED LANDSCAPE
Stepkin Vitaly Victorovich -- Candidate of Historical Sciences, teacher of history, MBGEI (Municipal Budgetary General Education Institution) Pavlovsk Secondary School with Enhanced Coverage of Certain Subjects,
ABSTRACT
The article considers genesis of the caves located on territory of 23 monasteries of the Russian Orthodox Church, which are in different subjects of European part of the Russian Federation. It is noted that emergence of the cult caves was influenced by a number of factors. The caves appeared as a transfer result of sacred space of such centres of Christian pilgrimage like Jerusalem, Athos, Kiev onto Russian soil. The caves were also created as a result of spiritual practice of hesychasm, repentance lives and eschatological expectations. Appearance of the cult caves was both in the form of individual penance laypeople and monks, and in the form of people's cave digging. It should be noted that the caves were built either in new, not previously included in the sacred space of the settlements, or in the areas of monasteries previously abolished as a result of secularization. In some cases creation of caves on monasterial territory was reported. During the Soviet period the caves were abandoned along with closing monasteries. Currently, the sacred space of caves is being recreated along with re-emerging abodes, church service is hold in underground churches. Caves, occupying a unique place in the cultural landscape, attract pilgrims and tourists. However, the sacred space semantics cannot always be fully implemented in them. The concrete examples of transfer discovered in the article fro sacral space of Jerusalem, Mount Athos and Kiev into the cave monasteries of the Russian Orthodox Church intended to level this aspect as well as the aspect of Hesychast's way reflection in the corridors and cells of cave mazes. The structural-semantic method was used in the studies for analysis, which allowed revealing the meaning of cave complexes in sacred monastic space. Anthropological approach to the studies of cave diggers subculture helped analyze the cave creators' motives and values.
Key words: Russian Orthodox Church, cave monasteries, sacred landscape, devotional theology, hesychasm, people's cave digging, pilgrimage, Athos, Kiev, Jerusalem.
ВВЕДЕНИЕ
В статье рассматриваются пещерные памятники, фиксируемые на территории европейской части России в монастырях Русской православной церкви в XVII-XXI вв. Выявление генезиса этих пещер и их места в сакральном ландшафте обителей является целью исследования. В качестве объекта изучения выступают культовые подземелья 23 монастырей в территориальных границах современных субъектов Российской Федерации (см. рис.). Обобщение материалов, связанных с данными пещерами, и их анализ составляет новизну исследования. Актуальность работы состоит в раскрытии семантики пещерных лабиринтов, что должно способствовать повышению их рекреационного потенциала в качестве паломническо-туристических объектов.
Генезис пещерных памятников. Анализ рассматриваемых пещер показывает, что одним из факторов развития аскетической традиции подземножи- тельства было влияние афонской традиции. Еще основатель Киево-Печерской Лавры -- преподобный Антоний -- получил на Афоне благословение: «Иди в Русь опять, и буди благословленье от Свя- тыя Горы <...> яко от тебе мнози черньци быти имуть» Лаврентьевская летопись // Полное собрание русских летописей. Т. 1. Л., 1926--1928. С. 109--110.. Придя в Киев, преподобный, уподобившись ряду пустынников Афона, поселился в пещере св. Илариона, постепенно трансформировав небольшое аскетическое пристанище, по сути, в первый на Руси отечественный монастырь [Дятлов 2008, с. 268]. Афонское влияние на обустройство на русской почве монастырей прослеживалось и в рассматриваемый в статье период истории.
В Воронежской губернии в конце XIX в. монахи Афонской Горы Диодор (Котляров) и Тихон (Присяжный) пытались возродить Шатрищегорский пещерный монастырь, упраздненный секуляриза- ционной реформой 1764 г., но, натолкнувшись на противодействие местных властей, были вынуждены свернуть свою деятельность [Степкин 2017а, с. 39--54]. Иное было отношение властей к афонским инокам во второй половине XIX столетия на Кавказе. Это было связано с активной поддержкой государством миссионерских церковных начинаний в регионе, еще недавно охваченном Кавказской войной. Правительство считало, что укрепление здесь христианских верований должно стабилизировать внутриполитическую обстановку. В связи с этим была оказана поддержка афонским монахам в основании на Кавказе Ново-Афонского Симоно- Кананитского монастыря (1875 г.), Закубанской Михаило-Афонской пустыни (1883 г.), Александро- Афонского Зеленчукского монастыря (1889 г.), ВтороАфонского монастыря (1904 г.) [Ченикалова 2013, с. 20--23]. Данная монастырская колонизация была своего рода обратной волной русского православного мессианства. Постепенно наполнившийся русскими иноками греческий Афон в по-следней четверти XIX в. начал выплескивать из себя миссионерские потоки в разные уголки России.
Рис. Культовые пещеры XVII--XX вв. на территории монастырей Русской православной церкви в европейской части России
Figure. Cult caves of 17--20th centuries
on monasterial territory of the Russian Orthodox Church in European part of Russia
Помимо афонского влияния, мы видим в появление пещер на месте будущих монастырей развитие внутренней традиции отшельнического пещерного жития. Так, в основании Кременского монастыря лежит развитая на Дону традиция пещерни- чества. Известно, что «когда еще не существовал монастырь, спасались в этом месте в большой вырытой пещере семь отшельников <...>. Это было, когда <...> земли Войска Донского <...> служили притоном разбойнических шаек». Одна из таких шаек и убила отшельников, которые «были выходцы из губернии Воронежской, перешедшие на Дон для подвигов отшельнической жизни». Отшельников похоронили в пещере, в которой они подвизались, после чего «на их могиле стали обнаруживаться различные чудесные исцеления», привлекающие сюда паломников, что и способствовало появлению здесь православной обители [Попов 1868, с. 168--172]. Сходный процесс развития сакрального ландшафта связан с историей Троицкого Мойского монастыря в Самарской губернии. «Еще до учреждения монастыря здесь существовали пещеры, в коих жили отшельники. В 1858 г. крестьянин Лаврентий Кузьмин обратился к епархиальному начальству с просьбой устроить здесь монастырь, для чего вдова капитана Анна Путилова пожертвовала принадлежавшие ей 110 десятин. В 1860 г. последовало согласие правительства, и монастырь учрежден с киновиею для поминовения усопших благотворителей» [Зверин- ский 1890, с. 270].
История развития Усть-Медведицкого монастыря также тесно связана с традицией пещерниче- ства. Так, например, иноки «Межигорской пустыни», образовавшейся в 1638 г. при слиянии рек Дон и Медведицы, «влекомые жаждой еще большего духовного подвига <...>, нередко уходили из монастыря, поселялись в пещерах лесных и, пребывая там, вели жизнь затворников в совершенном безмолвии, в полном уединении, углубленные в молитву, отрешаясь в ней от всего земного» [Прав- дин 1885, с. 57]. Наибольшего рассвета Усть-Мед- ведицкий монастырь как один из духовных центров Области Войска Донского достиг при игуменье Арсении (Себряковой) (1864--1905). При этом немалое значение в нем уделялось формированию наземного и подземного сакрального ландшафта. Игуменья Арсения, своими руками создавая пещеры, воспроизводила раннесредневековый прототип богослужебной традиции воспоминания последних дней Иисуса Христа. В ее жизнеописании отмечается: «Главный ход пещер назван матушкой Арсе- нией “Крестным путем Спасителя”; здесь по стенам висят иконы с изображением последних дней жизни Иисуса Христа, начиная с моления Спасителя о Чаше в Гефсиманском саду и кончая Голгофой, где в углублении стены -- Крест с Распятым Спасителем во весь рост и предстоящими Божией Матерью и любимым Его учеником. Другую часть пещер матушка назвала “Страстным путем Божией Матери”, в память страдания Царицы Небесной, которое испытывала Она, спеша к месту казни Своего Божественного Сына. Напротив того места, где изображено падение Спасителя под Крестом, находится икона Божией Матери, именуемая “Семи- стрельная” или “Симеоново проречение”. Это место изображает собою тот момент, когда Пресвятая Дева, спеша к Своему возлюбленному Сыну и увидя Его падшим под тяжестью Креста, почувствовала, что оружие прошло Ее душу» [Подвижницы. 2007, с. 53].
Надо заметить, что, воспроизводя в донских пещерах иерусалимский сакральный топос, игуменья Арсения не была первопроходцем. Так, не позднее XVII в. в Дивногорском монастыре вокруг пещерного храма Иоанна Предтечи был символически воссоздан образ Крестного Пути Иисуса Христа -- улица Виа Долороза в Иерусалиме. В результате в лабиринтах пещер Малых Див читаются семь станций Пути Скорби: 1) Преторий Пилата, 2) Место встречи Христа с Матерью, 3) Место встречи Христа с Симоном Кириянином, 4) Место встречи Христа с благочестивыми женщинами, 5) Место, где солдаты бросали жребий об Его одежде, 6) Голгофа, 7) Кувуклия с Гробом Господним [Степкин 2018, с. 168].
Помимо иерусалимского сакрального топоса, в пещерах монастырей Русской православной церкви воспроизводился киевский сакральный ландшафт. В рассматриваемый в статье период истории продолжал функционировать пещерный комплекс Псково-Печерского монастыря, основание которого относится к XV в. По преданию, обустройство обители было начато выходцами из Киево-Печерской Лавры на месте естественных пещер [Агапов 2011б, с. 239]. Насколько оно достоверно -- неизвестно, но традиция захоронения в пещерах усопших иноков имеет явную преемственность с киевской. В Тамбовской губернии в начале XVIII в. был основан Саровский монастырь. Пещеры в нем «начал копать первоначальник Саровской пустыни Иоанн. Строил он их по образцу и подобию КиевоПечерских пещер. Подземная церковь во имя Киево-Печерских чудотворцев Антония и Феодосия была сооружена в 1709 году <...>. Кельи напоминают затворы киевских пещер. В одной из отдаленных подземных келий долгое время пребывал в затворе Серафим Саровский» [Кисилева 2013, с. 38]. В 1903 г. был основан Серафимов-ский скит Белогорского Николаевского монастыря в Пермской губернии в «память торжества открытия св. мощей преп. Серафима Саровского» [Денисов 1908, с. 656]. В нем в «1905 г. в одной из пещер, выкопанных в береговом склоне р. Бырмы, был устроен и освящен храм в честь Антония, Феодосия и всех Печерских чудотворцев» [Гунько 2013а, с. 17]. У подножья возвышенности, в которой вырублены пещеры Сканова Троицкого монастыря Пензенской области, находится почитаемый источник в честь преподобных Антония и Феодосия КиевоПечерских. На самой возвышенности над пещерами в 1866--80 гг. был построен каменный храм «во имя Киево-Печерской Божией Матери и св. препод. Антония и Феодосия, Киево-печерских чудотворцев...» [Пензенская епархия... 1907, с. 302]. Известно, что в XIX в. пещеры Сканова монастыря обустраивали «послушник обители Иоанн, за ним и другие, но более всех -- монах Арсений 2-й, который почти всегда и жил здесь» [Троицкий. 1877, с. 21].
Еще на один фактор появления культовых подземелий обратила внимание Т. Петрова в исследовании, посвященном пещерным монастырям как явлениям русской духовной культуры [Петрова 1993]. В нем она отмечает: «В России наиболее полным воплощением христоподражательного смирения, выраженным в устройстве иноческих жилищ, на наш взгляд, является именно пещерный монастырь. Трудно представить себе жилище более убогое и смиренное, чем затворнические кел- лии зверинецких и киевопечерских подвижников. Интересно, что в народном сознании именно пещерный монастырь становится образом смиренного, покаянного жития» [Петрова 1993]. В этом есть подражание пути Христа. «В убогой пещере, где содержался домашний скот, начинается крестный, жертвенный путь Спасителя мира. Вольным страданием, смертию позорной и погребением во гробе, как обычного смертного человека, этот земной путь оканчивается» [Петрова 1993].
В жизнеописании священномученика Иосифа, митрополита Астраханского и Терского, пострадавшего во время восстания Степана Разина, повествуется о пытавшем его палаче Ларьке, который, раскаявшись в содеянном, приступил к копанию пещеры в Высокой горе на месте будущей Высокогорской Успенско-Николаевской Чуркинской пустыни. В нем отмечается, что «со временем стало известно о тайном подвижнике, скрывающемся от людских глаз в глубинах Высокой горы. Он почти не показывался наружу и питался единственно корнями камыша, которые по ночам находил для себя возле берега. Учужные люди долго не ведали ни его имени, ни его прошлого звания. И лишь перед самой кончиной смиренный подвижник позвал к себе иеромонаха с учуга и открылся ему <...>. Вскоре по кончине подвижника на Высокую гору пришли монахи, и расцвела иноческая жизнь. Возобновили Никольскую церковь, и многие по примеру Ларьки вырыли возле подножия пещеры, чтобы уединяться в них для духовного подвига» [Святой.].
Широкую известность в Подонье получил покаянный подвиг Марии-пещерницы -- Марии Константиновны Щерстюковой. Свой покаянный труд по созданию пещер в меловом склоне близ с. Белогорье она начала в 1796 г. по совету иеромонаха Киево-Печерской Лавры. Перемены в ее житии от разгульного образа жизни к христианской аскезе подземножительства были настолько заметны, что в дальнейшем игумен Воскресенского Белогорского монастыря, основанного на месте пещер, сравнивал ее благочестивое подвижничество с подвигом преподобной Марии Египетской [Игумен Петр (Васильев)]. При этом надо заметить, что предпринятое Марией Шерстюковой пещерокопатель- ство столкнулось в Воронежской губернии с противодействием властей, которое было нивелировано лишь вмешательством в дело императора Александра I.