Как уже указывалось выше, в России и некоторых других странах сейчас отмечается снижение уровня преступности. Потому прямой задачей криминологии является выяснение причин такой динамики, что позволяет получить новые знания в деле борьбы с преступностью. Возможно, здесь сказываются улучшение качества жизни населения, особенно его экономического обеспечения, проведение более гибкой и гуманной карательной политики, общее смягчение нравов, связанных с тем, что в настоящее время не ведется крупномасштабных войн, хотя и сохраняются отдельные региональные конфликты. Поэтому не представляется вполне обоснованным утверждение о «глобальных деформациях сознания», об «утере базовых нравственных ценностей в современном мире». В качестве доказательства приводятся наблюдаемые вспышки насилия среди молодых людей, в том числе суицидальные. Вместе с тем снижение количества преступлений не может продолжаться вечно. Социальная и биологическая природа человека не даст возможности этому свершиться.
Общественное внимание привлекают, прежде всего, громкие преступления: особо жестокие многоэпизодные убийства, взятки (коррупция) и иные корыстные преступления, совершенные представителями федеральных и региональных властей. Причины повышенного интереса к подобным деяниям понятны, и столь же ясно, что криминология обязана изучать их, их причины и разрабатывать меры предупреждения. Но необходимо иметь в виду, что основную массу уголовно наказуемых проступков составляют иные, менее тяжкие. Так, из 2058476 преступлений, зарегистрированных в России в 2017 г. [3, с. 11], 788531 составляют кражи, 222722 - мошенничество, 208681 - преступления в сфере незаконного оборота наркотиков [4, с. 26]. Разумеется, ущерб от карманной кражи по своему размеру несопоставим с тем, что теряет общество и государство при крупных коррупционных преступлениях, совершаемых высокопоставленными чиновниками, однако их и сопоставлять не надо, поскольку украденное из кармана может лишить средств к жизни потерпевшего и его семью. Между тем кражи составляют наиболее значительную группу преступлений и уже по этой причине должны быть в центре внимания криминологов сегодня и завтра. Они - вечные темы исследования наряду с убийствами, изнасилованиями и прочими неизменными деяниями, составляющими ядро преступности во все времена.
Огромный не только криминологический, но и общесоциальный интерес представляют те лица, которые совершают подавляющее большинство краж. Проведенное нами их изучение показывает, что около 70% из них - это представители низших слоев общества, это бедные. Бедность представляет собой не только незначительный объем материальных средств существования человека, она еще формирует свою идеологию, психологию, особое отношение человека к миру и к самому себе. Бедные по большей части не живут, а проживают, не строят далеко идущих планов и не видят перспектив, для многих из них характерен низкий уровень общей культуры, профессиональной ориентации, слабая адаптация к среде, они сравнительно редко постоянно работают, чаще урывками, поскольку не приучены к труду и не хотят работать, особенно если труд не приносит требуемых заработков. Преступники из числа бедных воруют не только для того, чтобы иметь средства к жизни, но и потому, что так поступают многие их знакомые и близкие. Кражи становятся частью образа жизни, не встречая осуждения.
Описание контингента воров, как и любой другой категории преступников, не должно ограничиваться уголовно-правовыми и социально-демографическими рамками, как это делается преимущественно сейчас. Необходим индивидуально-психологический, социально-психологический и культурологический анализ, чтобы вскрыть весь комплекс факторов, обусловливающий совершение краж и таких близких к ним преступлений, как грабеж и разбой. Это с неизбежностью поставит вопрос об исследовании подростковой преступности, которая обычно носит корыстный и групповой характер.
Криминология, как и другие науки, должна реализовывать функцию прогнозирования: во-первых, преступности и ее отдельных видов, во-вторых, собственного развития, которое зависит от прогноза преступности, особенно долгосрочного, а также внутренней логики движения самой этой науки. Прогноз преступности следует составлять с учетом всего комплекса общесоциальных экономических факторов, которые в наибольшей степени влияют на преступность. Прежде всего, это такие факторы, как уровень доходов населения, масштабы бедности, наличие безработицы, качество образования, семейного воспитания, обеспечение общественного порядка и эффективность деятельности правоохранительных органов в целом, общее состояние нравственности в обществе, миграционные движения.
Криминология, как и науки уголовного права и уголовного процесса, всегда мало интересовалась нравственными и моральными проблемами. Между тем их исследование имеет важное значение для понимания причин преступности и индивидуального преступного поведения.
Мораль - это совокупность требований, предъявляемых обществом личности, в то время как нравственность есть личностная характеристика, формирующаяся на основе морали. И та и другая находятся под влиянием экономических, политических, естественных (природных) и иных факторов, находя себе место в обычаях, традициях, поверьях и мифах. Многие морально-нравственные представления закреплены в традициях и передаются из поколения в поколение, что обеспечивает им живучесть и актуальность.
Е.Н. Юрасова, объясняя мораль с позиции психоанализа, отмечает, что ее нормы представлены в той части личности, которая носит название «суперэго». В соответствии с названием это то, что стоит над эго - той частью личности, с которой индивид наиболее полно себя идентифицирует. Приставка «супер» означает также высшее начало в человеке. Функции суперэго концентрируются вокруг моральных устоев. Оно отвечает за самокритику и формирование идеалов.
Так как суперэго стоит над эго и является более высокой инстанцией, чем эго, оно может быть сформировано только после того, как оформится последнее. Поэтому суперэго является также наиболее поздно формирующейся частью личности. Окончательное ее формирование происходит в период, называемый фаллическим (3-6 лет), после разрешения Эдипова комплекса. Основные идеалы приобретаются в это время и включают как собственные идеалы ребенка, так и (в большей степени) родительские установки в интерпретации ребенка.
Далее Е.Н. Юрасова утверждает, что более подробное рассмотрение процесса формирования личности показывает наличие нескольких принципиально различающихся по психологическим механизмам стадий в моральном развитии индивида. З. Фрейд считал, что моральные функции не присущи индивиду с рождения. Он пишет, что «младенец аморален», желая тем самым подчеркнуть, что поведение ребенка на этой стадии полностью биологически детерминировано, т.е. определяется физиологией протекающих в его организме процессов и не подчиняется каким-либо моральным нормам или требованиям. Целостная личность не сформирована, а представлена только одной составной частью - инстанцией «оно», живущей по принципу удовольствия.
Личность начинает формироваться в контакте с родителями, особенно с матерью. У них она приобретает самые первые представления о должном и недолжном, добре и зле. Эти представления по механизмам импринтинга способны впечататься в психику на всю жизнь, в том числе и в сферу бессознательного. В детстве главным регулятором поведения становится чувство стыда, вместе с которым формируется и чувство вины. Наличие или отсутствие последнего является мощным рычагом поведения, а поэтому заслуживает самого пристального и постоянного внимания криминологов, тем более, что это чувство наполнено нравственными представлениями.
В психике содержатся и идеалы, всегда связанные с направленностью и моралью. Если они ригидны и носят жесткий характер, появляются переживания «верности идее» или «непоколебимость принципов» (Е.Н. Юрасова) [5]. Тогда мышление становится идеологизированным, а поведение негибким и фанатичным. Остальные люди воспринимаются только как «свои» и только как «чужие», а весь мир черно-белым, что в целом является пусковым механизмом для ксенофобии с ее преступлениями экстремистского и террористического характера, попытками переделать «чужого» в соответствии со своими нравственными и моральными установками, со своими идеалами. Если «чужого» не удается превратить в «своего», он автоматически превращается во врага, которого, конечно, необходимо уничтожить.
Психика человека состоит из трех частей: сознания, индивидуального бессознательного (З. Фрейд) и коллективного бессознательного (К.Г. Юнг). Во второй из них могут быть «записаны» аморальные представления, потребности творить зло, например педофильные или агрессивные. Эти потребности способны «просыпаться» при ослаблении сознания (например, в состоянии опьянения или в случае болезни), мощно стимулируя безнравственное поведение. Поэтому источники преступных действий (бездействия), которые в большинстве своем являются аморальными, следует искать в личном индивидуальном бессознательном. Эта область психики может быть описана как невспоминаемые переживания детства и юности, особенно ранней, а также инстинкты и автоматизмы. Переживания, невспоминаемые по причине их травматичности и (или) аморальности либо ненужности, неактуальности в данное время.
Эта часть психики активно участвует в мотивации человеческого поведения и уже потому не может быть безразличной к морали. В индивидуальном бессознательном имеется и такой опыт, который совершенно не заслуживает нравственного порицания. Он тоже активно влияет на нравственные представления и поведение человека.
Третья составляющая человеческой психики может быть обозначена как архетипизированное бессознательное. Это усвоенные в ходе социализации различные архетипы, которые человек может и не осознавать в качестве таковых. Естественно, они активно участвуют в формировании нравственных ориентаций личности и ее поведении. Например, человек усваивает архетип матери-Родины. Это формирует его патриотические чувства и отношение к Родине как одной из очень важных ценностей. Конечно, такое отношение является высоконравственным. Однако чрезмерная связь с матерью-Родиной, если человек ощущает, что ей угрожает опасность, может заставить его решиться на террористические или иные агрессивные противоправные действия.
Таким образом, все три сферы человеческой психики являются носительницами морали и определяют ее состояние, приятие нравственных норм, их действенность, солидарность с ними. Если две последние сферы бессознательного очень часто действуют автоматически, то сознание дает возможность человеку все предварительно взвесить и очень часто выступает в роли контролера, организатора поведения, силы, обеспечивающей его нравственность. Вместе с тем представляется необходимым подчеркнуть особую роль архетипизированного (социально-психологического) уровня бессознательного в усвоении и закреплении нравственных норм. Для этого нужно отдельно рассмотреть проблемы архетипов.
Полагаем, что негативные влечения имеют не только личное, индивидуальное бессознательное, но и усвоенное личностью коллективное бессознательное. Она формируется на протяжении всей жизни индивида, с учетом полученного жизненного опыта, при активном участии его индивидуального биологического, его отношения к окружающему миру и самому себе, под влиянием, если они есть, расстройств психической деятельности и акцентуаций характера. Одновременно с этим он воспринимает различные архетипы, в том числе олицетворяющие зло, негативные порицаемые ценности. Поэтому следует предположить, что названные влечения могут быть на стыке коллективного и индивидуального бессознательного, по-видимому, ближе к последнему.
Признание областей бессознательного в психике чем-то худшим в человеке в достаточной мере естественно, поскольку они говорят о чем-то темном, неведомом, таинственном, пугающем, пробуждая в нас наши детские страхи перед темнотой. Но став взрослым, человек понимает, что обычно темнота - это не более чем место, где отсутствует свет, хотя, конечно, в ней врагу легче укрыться и напасть. Страх перед темнотой запрограммирован у человека и может подавать ему сигналы возможного бедствия.
Психическая энергия индивида может быть блокирована, если он не находит выхода из данной ситуации либо среда не дает ему такой возможности. Поэтому энергия способна регрессировать, актуализируя интериоризированные образы прошлого. Последние часто соответствуют тому стимулу, который их вызвал сейчас: если нынешние трудности (объективные или субъективные) травматичны, они возрождают адекватные переживания из прошлого. В ряде случаев, как показывает клиническая практика, такой перенос, который чаще всего бывает бессознательным, может происходить на символическом уровне. Ситуации, с которыми сталкивается субъект, формируют личностные психические состояния, как ищущие аналоги в далеком прошлом или желающие дать ему возможность понять, почему он поступает так сейчас. Однако он, как правило, не способен без посторонней помощи уяснить имеющиеся связи, особенно если прошлый жизненный опыт травматичен. Его неспособность оценить прошлое обусловлена тем, что для него может быть очень болезненным само прошлое и путь в него, в те глубинные переживания, которые уже приносили ему страдания.
Если человек слишком прочно схвачен своими прошлыми травмами, это может, во-первых, угрожать целостности личности и, во-вторых, стимулировать его антиобщественное поведение, при этом постоянно держа в напряжении. Такой человек не способен самостоятельно осознать роль прошедшего опыта в своей жизни и судьбе, своих внутренних и внешних конфликтах. Он живет в нем в виде образов, берущих свое начало в детстве и сохраняющихся в бессознательной сфере. Эти образы суть его опыта, и они рождают желания, влечения, участвуют в определении целей и смыслов, угроз и способов защиты от них, восприятии всего себя и мира в целом. Можно представить невспоминаемые переживания в виде пещеры, в которой, как пленник, заключен субъект со своими, с одной стороны, страхами и страданиями, а с другой - постыдными желаниями и влечениями. Кому-то из них удается вырваться из пещеры, кто-то же погибает в ней. Хотя социальная и природная среда обязательно участвовали в ее сооружении, она, тем не менее, обретается всегда внутри личности.