Парные захоронения у якутов XVIII-XIX веков: по материалам памятников Ыарыылаах и Тысагастаах в Верхоянском районе Якутии
Н.С. Кирьянов
На сегодняшний день двойные и коллективные (3 и более человек) захоронения у якутов XVIII-XIX вв. составляют наименьшее количество от общего числа памятников этого времени. В работе анализируются только парные захоронения, пять из которых зафиксированы в Центральной Якутии. Наибольшее внимание уделено двум памятникам - Ыарыылаах (погребение родных брата и сестры) и Тысагастаах (ребенка и женщины, не являющихся родственниками), обнаруженных экспедицией МАББО в 2010 и 2012 гг. в Верхоянском районе Якутии. Исходя из полученных данных, можно заключить, что подобный обряд является нетипичным для традиционной погребальной практики якутов этого времени и связан в первую очередь с какими-то чрезвычайными обстоятельствами либо бедствиями массового характера.
Ключевые слова: Якутия, якуты, парные захоронения, петлеобразные гривны, кыабака симэхэ, Саха-французская археологическая экспедиция (МАББО).
The Yakuts Paired Burials in the 18-19th Centuries: Based on the Materials of Yaryylaakh and Tysagastaakh Monuments (Verkhoyansk District of Yakutia)
N. S. Kiriyanov
M. K. Ammosov North-Eastern Federal University Altai State University
Abstract. To date, the double and group (3 or more people) burials of the Yakuts of the 1819th centuries make the least amount of the total number of investigated monuments of that time. There are only 7 known double burials (co-location of two persons in one tomb or pit), 5 double tiered (where one person is buried in the grave, and the second - in the graveside construction, that is they are arranged in tiers) and 4 group burials. This article analyzes only paired burials, five of which were found in Central Yakutia, but the two monuments have attracted the most attention - Yaryylaakh (joint burial of a young girl and a teenage boy, the siblings) and Tysagastaakh (a 4-5 years old child and a woman, who are not related to each other), found in 2010 and 2012 in Verkhoyansk district by Sakha-French archaeological expedition (MAFSO) led by E. Crubezy and A. N. Alekseev. Representative material complex of these objects in comparison with similar monuments in Central Yakutia enable to reconstruct the rite of paired burying more specifically and draw conclusions about its origins. Based on the available data we can conclude that this ritual is unusual for traditional burial practices of the Yakuts of that time and is associated primarily with some extraordinary circumstances or mass disasters (epidemics, hunger and disease). Shared the tragic fate prevailed over tribal or family tradition that could be expressed in the burial in one coffin unrelated to each other people. This fact is evidenced by the preservation at the time of committing the burial of Patriarchal or maternal lineage, which represented a group of related families united exogamous ban to the ninth knee, i.e. had a common ancestor. Despite the fact that in the 18-19* centuries leading position in the society began to take forming small family and contacts with distant relatives was kept to a minimum, the full exclusion still hasn't happened yet. The look of feminine garments and jewelry talking about middle class of these people. However, these items are completely similar to the products from Central Yakutia and do not have significant differences. Special attention is paid to the work of two female jewelry decoration from the tombs - «kyabaka simekhe» and the necklace (looping torque). According to materials, their shape appeared, probably in the not too distant time (i.e. before the date of the entry of Yakutia into the Russian state), because their prototypes are not yet discovered during excavations of monuments of earlier eras. The presence of such things in the graves may indicate the commitment of the buried people to the traditional Yakut culture, despite their possible non-Yakut ethnicity.
Keywords. Yakutia, Yakuts, paired burials, looping torques, «kyabaka simekhe», Sakha- French archaeological expedition, MAFSO.
На сегодняшний день коллективные (в том числе, парные) захоронения у якутов периода XVIII-XIX веков составляют наименьший процент от общего количества исследованных погребений. По имеющимся опубликованным данным в Якутии было раскопано всего семь парных, пять двойных ярусных и четыре коллективных1 (по 3, 4 и 5 человек соответственно) захоронений этого времени в разных регионах республики [Бравина, Попов, 2008, с. 8488; Мир древних якутов, 2012, с. 75, 138-144; Бравина, 2013, с. 5-9; Кирьянов, 2015, с. 32-36]. Необходимо отметить, что под парным погребением мы понимаем совместное расположение двух умерших в одной могильной яме или гробу, что подразумевает в большей степени одноактность захоронения. Остальные погребения, в которых отмечается отдельное трупоположение одного субъекта непосредственно в могиле, а другого - в надмогильной постройке (т. е. располагающиеся друг над другом - ярусом), отражают «впускной», т. е. относительно поздний, характер совершения второго акта погребения по отношению к первому и в данной работе не рассматриваются.
К сожалению, все изучаемые ранее парные захоронения слабо документированы и не имеют в своем комплексе вещей и предметов, что затрудняет их окончательную интерпретацию. В этой связи памятники с парным обрядом захоронения и сопроводительным инвентарем Ыарыыла4х и Тысагастаах, открытые в ходе работ международной Саха-французской археологической экспедиции (фр. Mission Archйologique Franзaise en Sibйrie Orientale, MAFSO) в Верхоянском районе РС(Я) в 2010 и 2012 гг., представляют значительный интерес [Бравина, 2013, с. 5-7]. К тому же это единственные пока объекты подобного рода, зафиксированные за пределами Центральной Якутии за Полярным кругом (севернее 66-й параллели).
Парные захоронения якутов в Центральной Якутии
Все известные к настоящему моменту по опубликованным данным парные захоронения якутов расположены в Центральной Якутии: в г. Якутске (Тыгынов курган), в Хангаласском (Кумахтаах Малтааны, Ат-Дабан III) и Усть-Алданском (Усун-Кюель, верховье речки Танда) районах РС(Я) (рис. 1). Как уже отмечалось, главной сложностью в их изучении являлось отсутствие выраженного материального комплекса самих памятников, а также то обстоятельство, что результаты их раскопок не получили должного отображения в отчетных документах, что не позволяет использовать эти данные в полной мере. В частности, погребение женщины и младенца на так называемом Тыгыновом кургане, вскрытое в 1941 г. сотрудниками Якутского республиканского музея, не содержало в себе ни фрагментов одежды, ни сопроводительного инвентаря, к тому же сами материалы и протоколы раскопок впоследствии были утеряны и не дошли до нас. В погребении Усун- Кюель, исследованном Р. И. Бравиной в конце 1970-х гг., где располагались женщина и мальчик в двух ящиках-гробах, покрытых берестой, тоже не отмечалось ни одежды, ни вещей, ни каких-либо украшений [Бравина, Попов, 2008, с. 85, табл. 3, № 43, № 164]. Раскопанное в начале 2000-х гг. MAFSO захоронение двух новорожденных в верховье р. Танда, в силу возраста погребенных также не содержало никакого вещественного комплекса [Мир древних якутов ... , 2012, с. 144]. Общим признаком указанных памятников является то, что умершие содержались в одной могильной яме, но в разных гробах.
Рис. 1. Карта расположения парных захоронений XVIII-XIX вв. в Якутии (по состоянию на 2016 г.): 1 - Тыгынов курган (г. Якутск), 2 - Ат-Дабан III и Кумахтах Малтааны (Хангаласский район), 3 - Усун-Кюель и Верховье р. Танда (Усть-Алданский район), 4 - Ыарыылаах и Тысагастаах (Верхоянский район)
Вероятно, парным можно считать погребение в местности Кумахтаах Малтааны, изученное А. И. Гоголевым в 1977 г. в Жерском наслеге Хангаласского района: в правом отсеке сильно обгоревшего ящика-гроба (якут. холбо), разделенного продольной перегородкой, находился костяк мужчины, в левом же отсеке покойник отсутствовал. В самой могильной яме обнаружены редкие обгоревшие кости лошади, обломок человеческого черепа, а также один медный бубенчик от одежды, возможно, женской (?). Какие- либо дополнительные сопроводительные материалы в погребении не зафиксированы [Гоголев, 1980, с. 10].
Интересным объектом является памятник Ат-Дабан III , расположенный в долине Эркэни, вблизи р. Улах, на участке между населенными пунктами Октёмцы и Улах-Ан, изученный МАБ^О в 2002 г. Погребение представлено, как и в случае в Кумахтаах Малтааны, традиционным якутским ящиком-гробом холбо, разделенным продольной перегородкой на два отсека, в которых покоились двое мужчин, одетых в демисезонную одежду: взрослый мужчина располагался справа, юноша - слева. К сожалению, более содержательная информация о каких-либо деталях захоронения отсутствует [Мир древних якутов ... , 2012, с. 75, 142-144].
Таким образом, приходится констатировать, что имеющиеся в нашем распоряжении данные о парных погребениях, кроме самого факта их наличия, не дают представления о содержании обряда такого захоронения, о возможных причинах его возникновения, существовании каких-либо отличительных традиций, касающихся этого обряда и т. д. При этом имеются сведения, что не всегда погребенные находились между собой в тесных родственных связях: так, например, по заключению исследователей, новорож-денные младенцы из одной могильной ямы в верховьях р. Танда не имели между собой никакого родства, а мужчины из захоронения Ат-Дабан III, несмотря на принадлежность к одной материнской линии, близкими родственниками, вероятно, все же не являлись [Мир древних якутов ... , 2012, с. 140, 144].
Такое обстоятельство усложняет интерпретацию парных погребений, не позволяя видеть в них только лишь семейную (кровнородственную) сторону. Также отсутствуют четкие данные о датировке имеющихся парных захоронений, но исследователи склоны их относить к периоду ХУШ-ХГХ вв.
Парные захоронения якутов в Верхоянском районе РС(Я)
До начала работ экспедиции в 2010 г. позднесредневековая и новая история Верхоянского района, включающая в себя период якутского расселения в бассейне р. Яна, базировалась преимущественно на архивных, фольклорных и этнографических источниках [см. напр. Худяков, 1969; Серошевский, 1993; Казарян, 2003], конкретные же археологические памятники (в том числе, погребения) этого периода были практически неизвестны . В ходе работ 2010-2012 гг. усилиями МАБ^О было открыто и изучено два памятника с обрядом парного захоронения - Ыарыылаах в Арылахском наслеге и Тысагастаах в Дулгалахском наслеге района [Бравина, 2013, с. 5-7]. Несмотря на принадлежность к разным речным бассейнам (реки Сартанг и Дулгалах соответственно), данные объекты включены в общую территорию бывшего Юсальского рода (волости) (якут. Дьукаалаар) - одного из четырех групп-родоначальников янских якутов с XVII в. [Токарев, 1945, с. 393]. До советской реформы по районированию (1930 г.) земли Арылахского наслега входили в состав III Юсальского, а Дулгалахский - I Юсальского наслегов [Худяков, 1969, с. 272]. Между центрами двух современных наслегов - с. Бала и пос. Томтор - издавна существует дорога (зимник), обеспечивающая связь и общение местного населения. Сами же памятники удалены друг от друга всего на 40 км (рис. 2).
Рис. 2. Месторасположение двух парных захоронений в Верхоянском районе Якутии - Ыарыылаах (р. Сартанг) и Тысагастаах (р. Дулгалаах). Выкопировка с крупномасштабной топографической карты (М 1: 500 000)
Единство территории обусловливает схожесть ландшафта - оба памятника приурочены к низким заболачиваемым поймам рек, здесь же располагаются участки, пригодные для регулярного выпаса скота, которые в советское время использовались под КТФ и МТФ . Еще одной общей характеристикой объектов служит отсутствие в обоих случаях сохранившихся надмогильных построек (выражены лишь их прямоугольные контуры).
Памятник Ыарыылаах
Погребение расположено на территории старого погоста, удаленного на 4,5 км к юго-западу от бывшей МТФ «Таргана», используемой сегодня местными жителями в качестве летника (якут. сайлык), на правом берегу р. Сартанг на 119 км от устья. Название местности (якут. ыарыы - болезнь) дословно переводится как «зараженное» или «болезненное», т. е. место, где болеют либо болели, умирали от болезней (как вариант - «гиблое» место) [Пекарский, 1959, стлб. 3748].
В процессе раскопок на глубине 46 см от дневной поверхности выявлено совместное захоронение юной девушки (14-17 лет) и мальчика- подростка (10-13 лет), покоящихся в общем гробу типа традиционного якутского холбо, сложенным из толстых лиственничных плах (I = 148 см, b = 103 см, h = 32 см) и разделенном на два отсека продольной перегородкой [Бравина, 2013, рис. 1; The genetics of kinship ... , 2016, fig. 4] (рис. 3). Костяк девушки длиной 140 см расположен в правом отсеке, а мальчика, длиной 128 см - в левом. Оба костяка ориентированы головами на север, лицом обращены к западу, тела покоятся на спине, руки согнуты в локтях и изначально лежали на поясе (при этом левая кисть девушки затянута под подпружную пряжку бисерного пояса), ноги чуть подогнуты и упираются в южную стенку гроба. В ногах размещена деревянная погребальная посуда: у мальчика расколотый традиционный якутский кубок норой с резным орнаментом на вставной конусной ножке (h кубка = 23 см, d тулова = 13,5 см) (рис. 5, 1), у девушки простая долбленая традиционная якутская чаша наподобие пиалы - кытыйа (h чаши = 7 см, d венчиковой части = 17 см) (рис. 5, 11), а также железный нож в рукояти из капа березы (I ножа = 26 см, I клинка = 15 см) (рис. 5, 10), причем любопытно, что ее сопроводительный инвентарь отгорожен от костяка дополнительной деревянной перегородкой [Кирьянов, 2011, с. 22-29, 66-70].
Рис. 3. Ыарыылаах, парное захоронение родных брата и сестры: мальчика 10-13 лет и молодой девушки 14-17 лет [Бравина, 2013, рис. 1; The genetics of kinship ... , 2016, fig. 4]
В процессе работ отмечено отсутствие какого-либо покрытия крышки гроба (берестой или кожаным покрывалом), а также то обстоятельство, что внутреннее пространство обеих секций было заполнено землей, вероятно, из-за проседания крышки и активной землеройной деятельности грызунов (сусликов). При расчистке выяснилось, что одежда мальчика не сохранилась, хотя сложенная меховая жеребячья шкура, положенная под его голову, выражена отчетливо; также обнаружено одно медное кольцо от натазника и несколько бусин. В то же время большая часть деталей одежды и украшений девушки фиксируется достаточно хорошо.
Несмотря на определенную фрагментарность остатков ее одежды, можно уверенно заключить, что она была облачена в традиционный зимний наряд: классический якутский женский головной убор - шапка чомпой; шубу (ближе по фасону к демисезонному пальто), отороченную соболиным мехом до колен (якут. халтанг хомусуол сон), под которой находилось короткое летнее платье (или, возможно, нательная рубашка до колен) из ровдуги (?). Натазники (шорты) (якут. сыалдьы) являлись парадными зим-ними, выделанными из обработанной жеребячьей шкуры (вроде замши) и расшитыми с задней стороны геометрическим орнаментом из разноцветных бусин и бисера (преимущественно, белых и синих). Набедренные украшения (якут. еттюк симэхэ) представлены пронизанными на ровдужные шнурки разноцветными бусинами, перевитыми в срединной части берестой и увенчанными на концах одним медным двойным литым кольцом, всего четыре экземпляра по два на каждую сторону. Ноговицы (якут. сутуруо) выделаны из обработанной шкуры и расшиты бисером, обувь (як. саары этэрбэс, т. е. торбаза) - из дублированной конской кожи, без декорирования.
Поверх натазников одевалось особенное украшение - кыабака симэхэ (якут. досл. - украшение лобковой части тела) [Пекарский, 1959, стлб. 1351], включающее в себя кожаный пояс шириной 5,5 см (с медной застежкой- фибулой вытянутой ромбической формы), расшитый бисером черного, белого и голубого цветов и одекуем белого цвета (рис. 5, 13). С нижней части пояса свисают шесть цепочек, состоящие каждая из последовательно идущих двух рядов из трех крупных бусин - двух белого и одного черного цветов (всего шесть) (с1 бусины = 1,0-1,1 см), ниже идут четыре плоские литые медные ажурные пластинки (I пластинки = 2,9 см, Ь = 1,4 см), соединенные между собой кожаными шнурками и заканчивающиеся в пяти случаях подвеской подтреугольной формы с шестью сквозными отверстиями и пятью петлеобразными изгибами в основании подвески (I подвески = 3 см, Ь основания = 3 см). И только на одной цепочке нижняя подвеска отличная от остальных - лировидная, с пятью круглыми сквозными отверстиями и че-тырьмя треугольными выступами в основании (I = 3,2 см, Ь основания = 2,4 см) [Кирьянов, 2011, с. 68-69].