Парадоксы советского дискурса 30-х годов: от библейской метафоры к идеологеме вождя
Иринэ Модебадзе, Тамар Цицишвили
Тбилисский государственный университет имени Иванэ Джавахишвили Институт грузинской литературы имени Шота Руставели
Аннотация
библейская метафора идеологема советский
Вопрос об использовании в процессе утверждения советской идеологемы библейских метафор на материале грузинской литературы ставится впервые.
В статье проанализирована художественная и идеологическая функции метафоры „Столп Света” в рассказе Шалвы Дадиани „Метель”. Проведенное исследование выявило, что с учетом специфики грузинской культурной ментальности, базовые концепты - метафоры христианского Учения оказались действенным оружием советской пропаганды. В Библии „Столп Огненный”, „Облачный Столп” и „Столп Света” являются теофаниями - зримыми проявлениями присутствия Бога, а в рассказе Шалвы Дадиани „Столп Света” выступает в качестве аллегории Нового Мессии - Сталина. Концептуальное смешение приводит к переориентации близкой грузинскому читателю идеи мессианизма на мифологизированный образ „отца всех народов”, способствует переносу свойств духовного Светоча из религиозной плоскости в советский дискурс.
Воплощенная в вере в Спасителя триединая основа душевного равновесия (Вера, Надежда, Любовь) переносится на конкретный объект - иконический Образ советского Вождя со всем, что из этого следует и, в первую очередь, верой во всеведение и непогрешимость советского лидера, в небходимость (во имя светлого будущего) безусловного повиновения ведомых ведущему и т. д. Таким образом, путем переноса базовых ценностей традиционно-христианской понятийной сферы в советско-идеологическую создается новый идеологический концепт и формируется новая метафорическая модель советской действительности. Тем самым достигалась двойная цель: незыблемость советской идеологемы утверждалась на эмоциональном уровне, и, одновременно, подрывались многими поколениями выношенные уважение и доверие к Церкви - они переносилось на новое Учение и его адептов.
Ключевые слова: грузинская советская литература; Шалва Дадиани; „Метель”; библейские метафоры; советский дискурс 30-х годов; идеологема вождя.
Анотація
ПАРАДОКСИ РАДЯНСЬКОГО ДИСКУРСУ 30-Х РОКІВ: ВІД БІБЛІЙНОЇ МЕТАФОРИ ДО ІДЕОЛОГЕМИ ВОЖДЯ
Іріне Модебадзе
Доктор філології, PhD, старший науковий співробітник Відділ теорії літератури і компаративістики
Тбіліський державний університет імені Іване Джавахішвілі Інститут грузинської літератури імені Шота Руставелі
Тамар Ціцішвілі
Доктор філології, PhD, старший науковий співробітник Відділ грузинської літератури
Тбіліський державний університет імені Іване Джавахішвілі Інститут грузинської літератури імені Шота Руставелі
Питання використання у процесі утвердження радянської ідеологеми біблійних метафор на матеріалі грузинської літератури порушується вперше. У статті проаналізовано художню та ідеологічну функції метафори „Стовп Світла” в оповіданні Шалви Дадіані „Завірюха”. Проведене дослідження виявило, що з урахуванням специфіки грузинської культурної ментальності, базові концепти -метафори християнського Вчення виявились дієвою зброєю радянської пропаганди. У Біблії „Стовп Огню”, „Стовп Хмари” та „Стовп Світла” є теофаніями - зримими проявами присутності Бога, а в оповіданні Шалви Дадіані „Стовп Світла” виступає як алегорія Нового Месії - Сталіна. Концептуальне змішування призводить до переорієнтації близької грузинському читачеві ідеї месіанізму на міфологізований образ „батька всіх народів”, сприяє перенесенню властивостей духовного Світоча з релігійної площини в радянський дискурс. Втілена у вірі в Спасителя триєдина основа душевної рівноваги (Віра, Надія, Любов) переноситься на конкретний об'єкт - іконічний Образ радянського Вождя з усім, що з цього випливає і, насамперед, вірою у всезнання та непогрішність радянського лідера, у необхідність (в ім'я світлого майбутнього) безумовного послуху проваджених провіднику тощо. Отже, шляхом перенесення базових цінностей традиційно-християнської понятійної сфери до радянсько-ідеологічної створюється новий ідеологічний концепт і формується нова метафорична модель радянської дійсності. Тим самим досягалася подвійна мета:непорушність радянської ідеологеми утверджувалася на емоційному рівні, і, водночас, підривалися виношувані багатьма поколіннями повага і довіра до Церкви - вони переносилися на нове Вчення та його адептів.
Ключові слова: грузинська радянська література; Шалва Дадіані; „Завірюха”; біблійні метафори; радянський дискурс 30-х років; ідеологема вождя.
Abstract
PARADOXES OF THE 30S SOVIET DISCOURSE: FROM THE BIBLICAL METAPHOR TO THE IDEOLOGY REPRESENTATION OF THE LEADER
Irine Modebadze
Ivane Javakhishvili Tbilisi State University Shota Rustaveli Institute of Georgian
Tamar Tsitsishvili
Ivane Javakhishvili Tbilisi State University Shota Rustaveli Institute of Georgian
The study first raised the question of using biblical metaphors in the process of establishing Soviet ideology and creating a cult of the leader of the Soviet people. Authors tested the story “Blizzard” by Georgian writer Shalva Dadiani in the context of Georgian cultural mentality and studied the ideology function of the biblical metaphor “The Pillar of Light” in the discourse of Georgian Soviet prose.
An analysis of the text proved that in Georgian culture, the basic concepts- metaphors of Christian Doctrine were an effective weapon of Soviet propaganda. At Bible the “The Pillar of Fire”, “The Pillar of Cloud” and “The Pillar of Light” are theophany - the manifestations of the presence of the God. The biblical metaphor transformed into an ideology representation of the Soviet Leader and in the text of the Shalva Dadiani this is an allegory of the New Messiah - Stalin.
As a result, with the help of biblical metaphors were formed a new ideological concept (the Soviet leader is the Messiah of the New Doctrine) and the new metaphorical model of Soviet reality.
Thus, by transferring the basic values of the traditional Christian conceptual sphere to the Soviet ideological one, a new ideological concept is created and a new metaphorical model of Soviet reality is formed. This achieved a double goal: the inviolability of the Soviet ideologeme was confirmed on an emotional level, and at the same time the respect and trust in the Church that had been carried for many generations was undermined - it was transferred to the new teaching and its adherents.
Keywords: Georgian Soviet literature; Shalva Dadiani; “Blizzard”; biblical metaphors; the Pillar of Light; Soviet discourse; ideology representation of the leader.
Вступление
В истории советского государства 30-е годы XX века составили эпоху завершения формирования советской идеологической парадигмы: легитимизации советской идеологии как государственной, утверждения новых социальных иерархий, новой идентичности (советский народ) и основ мировоззрения „нового (советского) человека”. Именно в этот период происходит и окончательное утверждение культового образа Сталина - идеологемы1 „отца всех народов”, на долгие годы определившей структуру общественных отношений в советском государстве. Ее основу составила включенная в идеологический дискурс построения нового счастливого общества модификация традиционной мифологемы вождя - харизматичной личности сверхчеловека, ставшая ведущим маркером советского метаязыка, или, по определению Р. Барта, „вторичного языка”, „вторичной Понятие идеологема мы используем в определении М. Бахтина, в самом широком смысле - как способ репрезентации той или иной идеологии (см.: Бахтин 1975). О функционировании политических идеологем см.: (Малышева 2009). О связи идеологических концептов (политических идеологем) с мифологемами см.: (Клушина 2014). семиотической системы”, подразумевающей введение в рамки общей истории отвечающего тем или иным интересам мифологического построения (Барт 1996).
В процесс перекодировки базовых концептов лингвистической картины мира и внедрения нового мироощущения в массовое сознание активно была включена сфера искусства и, далеко не в последнюю очередь, литература того времени. Следует особо оговорить, что к концу 30-х годов практически был завершен начатый еще в 20-х годах т. н. „Ликбез” - государственная Программа ликвидации безграмотности. Всеобщая грамотность облегчала и упрощала технологию манипулирования общественным сознанием, однако уровень образованности массовой аудитории в целом по стране расценивался как начальный По данным Всесоюзной переписи 1939 г., грамотных (в возрасте старше 9 лет) в стране было 81,2%, лиц со средним образованием - 7,8%, с высшим - 0,6% (см.: Родионова 2003: с. 5)., и „говорить” с читателем литература должна была на понятном ему языке, т. е. используя легко усвояемую реципиентами систему художественных средств. А поскольку, „создавая образ и апеллируя к воображению, метафора порождает смысл, воспринимаемый разумом” (Арутюнова 1990: с. 10), аразум склонен опираться на легкое и доступное, чтобы достигнуть более трудного и неуловимого. <...> метафора - это действие ума, с чьей помощью мы постигаем то, что не под силу понятиям. Посредством близкого и подручного мы можем мысленно коснуться отдаленного и недосягаемого. Метафора удлиняет радиус действия мысли (Ортега-и-Гассет 1991: с. 207).
Соответственно, кратчайший путь к душам советских граждан пролегал через метафоризацию нарратива - неисчерпаемую сокровищницу создания составивших культовый образ вождя концептуальных метафор.
На фоне пересмотра, точнее, переоценки истории огромную значимость обрела симуляция биографии советского лидера, когда реальные факты заменялись их идейно-политическим подобием. Особо важно это было для формирования грузинского общественного сознания: новая интерпретация должна была навсегда вытеснить из памяти саму возможность субъективной оценки реального прошлого, которое многие еще помнили. Этим объясняется наличие в грузинской литературе 30-х годов достаточно обширного пласта художественных текстов, посвященного юности Сосо Джугашвили/ Иосифа Сталина См.: Modebadze and Tsitsishvili 2019..
Вопрос об использовании в процессе утверждения новой идеологемы библейских метафор на материале грузинской литературы ставится впервые. По мнению авторов статьи, исследование функциональной специфики библейских аллегорий и метафорических образов в текстах советской эпохи не только дает возможность объективной оценки уровня образованности массового читателя того времени, но и способствует лучшему пониманию глубинных механизмов национальной культуры и их взаимодействия с процессами советизации грузинского общественного сознания.
В данной работе мы хотели бы обратить внимание на использование метафоры Блт^оЬ Ьддфо /natlis svet'i/ - столп света в рассказе известного грузинского писателя Шалвы Дадиани (1874-1959) „Ji6d^Jo“ /karbuki/ - „Метель”. Рассказ был написан в 30-е годы прошлого века и выдержал ряд переизданий на грузинском языке Последнее издание датируется 1958. - Т. Ц., но давно уже утратил популярность, и в настоящее время практически забыт. Поскольку он был адресован грузинскому читателю и структурировался с учетом специфики культурной ментальности рецепиентов, на русский язык этот рассказ не переводился С позиции переводчика следует отметить, что даже перевод и перенос отдельных цитат в русскоязычное культурное поле оказался чрезвычайно сложным. - И. М.. Поэтому, прежде чем перейти к анализу художественного текста, считаем необходимым сказать несколько слов о базовой метафоре В труде „Метафоры, которыми мы живем” американские исследователи Дж. Лакофф и М. Джонсон доказали, что базовые метафоры определяют мировоззрение людей (Лакофф и Джонсон 2004: с. 387-416). Именно к этому типу метафор следует отнести и основополагающий концепт христианской культуры - библейскую метафору нетварного света. христианского Учения Свет (СвАтъ) в поле грузинской культуры.
I. Библейская метафора свАтъ/свет/ в грузинской культурной ментальности
Прежде всего следует отметить, что канонический перевод библейской метафоры свет на русский язык в современном его понимании не совсем точен. Одним из концептуальных положений христианского Учения является дифференциация понятий света на тварный и нетварный. По словам В. Лосского, иной свет, - говорят афонские монахи, - свойственно воспринимать уму, и иной чувству; чувственным светом обнаруживаются чувственные предметы, а светом ума является заключенное в мыслях знание. Следовательно, зрению и уму свойственно воспринимать не один и тот же свет, но каждое из них действует сообразно со своей природой и в пределах ее (Лосский 1991: с. 167).
Когда-то в русском языке это различие было зафиксировано и на графическом уровне: нетварный (божественный) свет писался через А (малый юс), тварный - через Б (ять), но уже в начале XVIII века (в т. н. Гражданском шрифте Петра) буква А была заменена на современную „я”, после чего использовалась исключительно лишь в текстах на церковнославянском языке. Написания св'Бтъ и свЛтъ (в церковных текстах) сохранялось в русском языке вплоть до реформы орфографии 1918 г., но после окончательного упразднения этих букв даже в современном тексте Евангелия мы всюду читаем свет. Корень свят сохранился в небольшом количестве связанных с Учением лексем (святой, освятить, святцы и т. д.). Еще меньше сохранилось слов, вернее, связанных с мистическим понятием нетварного света устойчивых словосочетаний с написанием через „е” (просветление, светлый ум и др.). Различие постепенно утратило свою значимость и было забыто, что полностью соответствовало духу наступившей эпохи госатеизма. Соответственно, и концепт нетварный свет /свАтъ/ большинством реципиентов перестал восприниматься как устойчивая метафора. Совершенно иная ситуация фиксируется в грузинском языке.
Грузинский язык - один из немногих живых древних языков мира В современном мире по различным данным насчитывается 5, 6, 9 или 10 живых древних языков. - И. М.. В его активном словаре сохранился обширный пласт лексем, аналоги которых в других языках давно уже перешли в категорию архаизмов. В современном грузинском языке для обозначения света существуют два слова, полностью сохранивших свою функциональность. Разница между ними всем понятна. Это бд^о /shuki/ и блтд^о /nateli/. В первом случае речь идет о тварном (материальном) свете, во втором - о нетварном (мистическом). Именно от корня ббот /nat/ образованы такие слова, как бо^оЬ^дбб /natlisgheba/ - Крещение (церковный праздник), бзо^АЪъ /natloba/ - крещение (обряд), бзт^ъъ /natlia/ - крестный/ая, $dx>m(^>g&) /ganatleba/ - просвещение и многие другие. Таким образом, в грузинском языке библейская аллегория свАтъ/свет четко дифференциирована на лексическом уровне.