Парадоксы моральной свободы
Кочеров Сергей Николаевич - доктор философских наук, доцент, профессор. Нижегородский филиал Национального исследовательского ун-та Высшая школа экономики. Российская Федерация, г. Нижний Новгород
Проблема свободы в морали принадлежит к числу самых сложных вопросов этики. С одной стороны, свобода является основанием морали - как условие выбора между должным и сущим, добром и злом. С другой стороны, свобода есть принятие должного решения, которое, будучи произвольным по форме, по сути своей направлено на совершение добра, содействие благу других людей. Значительный вклад в решение данной проблемы внес И. Кант, указавший на различие между свободой как условием и как высшим выражением морали. В этой связи он ввел понятие моральной свободы как такого состояния и уровня развития морального субъекта, который можно определить как моральную автономию, нравственное законодательство, моральный суверенитет личности. В статье анализируются история этого понятия, формы его проявления, основные противоречия. Рассматриваются исторические условия появления морально свободной личности. Формулируются парадоксы, связанные с осуществлением моральной свободы, разрешение которых представляется важным не только в теоретическом, но и в практическом отношении. Делается вывод, что как способность к нравственному законодательству моральная свобода характеризует меру овладения человеком своей нравственной «природой».
Ключевые слова: моральная свобода, свобода воли, нравственный суверенитет, автономия личности, моральное законодательство
The Paradoxes of Moral FreedomSergey Kocherov
Higher Doctorate (Habilitation) in Philosophy, Professor, National Research University Higher School of Economics in Nizhny Novgorod Nizhny Novgorod, Russia
The question of moral freedom is one of the most difficult ethical issues. On the one hand, freedom is regarded as the basis of morality, being a condition of choice between ought and is, good and evil. On the other hand, freedom means making a moral decision that, albeit being voluntary, is aimed essentially at doing good deeds and assisting others in their wellbeing. Immanuel Kant made a significant contribution to clarifying the problem. He pointed out the difference between freedom as a condition and as a manifestation of morality. In this regard Kant introduced the concept of moral freedom as such a state and a level of development of a moral subject that may be defined as moral autonomy, moral lawmaking and moral sovereignty. The article examines the history of the concept, forms of its manifestation and its basic contradictions; it discusses the historical circumstances of the emergence of a morally free personality and formulates the paradoxes that are connected with exercising moral freedom. The article concludes that moral freedom, if viewed as ability for moral lawmaking, characterizes the degree to which one masters his moral “nature”.
Keywords: Moral freedom, free will, moral sovereignty, autonomy of personality, moral lawmaking
Проблема свободы в морали принадлежит к числу самых сложных вопросов этики. С одной стороны, свобода является основанием морали - как условие выбора между должным и сущим, добром и злом. С другой стороны, свобода есть принятие должного решения, которое, будучи произвольным по форме, по сути своей направлено на совершение добра, содействие благу других людей. И здесь можно отметить первый парадокс, возникающий при попытках соединить мораль и свободу: вначале человек признается моральным, поскольку он свободен, а затем - свободным, насколько он морален. С учетом важности свободы в морали проблема заслуживает внимания не только в теоретическом, но и в практическом отношении. Особый интерес вызывает понятие моральной свободы как состояния и уровня развития морального субъекта.
Возникновение этого понятия исторически связано с выявлением морального аспекта свободы воли. Известно, что проблема свободы воли как свободы выбора между добром и злом впервые в европейской мысли была сформулирована Сократом, задумавшимся о том, насколько человек, причиняющий зло, действует добровольно. Он находил нелепым «утверждение, будто нередко человек, зная, что зло есть зло, и имея возможность его не совершать, все-таки совершает его, влекомый и сбитый с толку удовольствиями, и будто он, ведая благо, не хочет творить его, пересиленный мимолетными удовольствиями»Платон. Протагор // Платон. Соч.: в 4 т. Т. I. М., 1990. С. 468.. В более развитом виде проблема предстала в учении Аристотеля о произвольно-намеренном характере добродетелей. Стагирит полагал, что «вслед за разграничением произвольного и непроизвольного идет изложение вопроса о сознательном выборе... ведь он самым тесным образом связан с добродетелью и еще в большей мере, чем поступки, позволяет судить о нравах»Аристотель. Никомахова этика //Аристотель. Соч.: в 4 т. Т. 4. М., 1984. С. 99.. Добродетель понимается Аристотелем как причина, находящаяся в самом субъекте, как свойство, зависящее от самого человека, который не только реагирует на воздействие внешней среды, но и живет по законам собственного разума.
Восприняв от Сократа-Платона идею взаимосвязи добродетели и разума, а от Аристотеля - концепцию разумного самоопределения человека, стоики синтезировали их и дополнили своим учением о должном. Согласно Диогену Лаэртскому, «Зенон первый заявил в трактате “О человеческой природе”, что конечная цель - это жить согласно с природой, и это то же самое, что жить согласно с добродетелью»3. Развивая данное положение, стоик Диоген говорил, что «конечная цель - это благоразумный выбор того, что соответствует природе», а его ученик Архедем утверждал, что «конечная цель - это жить, совершая все, что должно»4. Главной проблемой, с которой столкнулись при этом стоики, была сложность сопряжения их представления о едином, упорядоченном мире, в котором властвует судьба, и убеждения в том, что человек может быть в нем автономной личностью. Для преодоления данного противоречия они предельно возвеличили роль интеллектуального начала в человеке, вменив ему в задачу установление полного контроля разума над страстями и сделав эту обязанность положительным содержанием его доброй воли. Насколько исполнима она для человека, можно судить по словам Марка Аврелия: «Не признаешь того, что, казалось, причиняет тебе печаль, и вот сам ты уже в полной безопасности. - Кто это сам? - Разум. - Так я же не разум. - Будь. И пусть разум себя самого не печалит. А если чему-нибудь там у тебя плохо, пусть оно само за себя признается»5. Так стоики подвели черту под присущим античности представлением о свободе воли как разумном самоопределении человека к общему благу, т. е. к добру.
С иных философско-мировоззренческих позиций подходил к пониманию свободы воли христианский мыслитель Августин Аврелий. Можно сказать, что он избавил свободу воли от диктата разума, чтобы вручить ее воле Бога. Августин утверждал, что «благодать Божия не по заслугам нашим дается.... Но, разумеется, коль скоро она уже подана, то зачинают быть также и добрые наши заслуги, однако через нее: ведь ежели она отступается, то человек оступается, не горе воздвигаемый, но долу низвергаемый свободным произволением»6. Августин отрицает способность человека делать добро без логически и этически необъяснимого предопределения Бога. Вместе с тем он внес два новых положения Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов.
М., 1979. С. 295. Там же. С. 296. Марк Аврелий Антонин. Размышления. Л., 1985. С. 47. Августин. О благодати и свободном произволении. De gratia et libero arbitrio //Гусейнов А.А., Иррлитц Г. Краткая история этики. М., 1987. Прил. С. 538. в учение о свободе воли, которые затем получат развитие в этике. Во-первых, Августин различал «первую» свободу человека, состоящую в возможности не грешить, и «последнюю», проявляющуюся в невозможности грешить. Во-вторых, он указал на то, что в моральном отношении воля человека определяется не разумом, а любовью. Главный выбор, который должен сделать каждый, состоит в предпочтении либо «любви к Богу, доведенной до презрения к себе», либо в «любви к себе, доведенной до презрения к Богу». Так Августин выразил христианское воззрение на соотношение свободы и морали со всеми его перспективами и противоречиями.
Достижения Августина в выделении морального аспекта свободы воли можно сравнить с вкладом Аристотеля или стоиков. Характеризуя его взгляды, А.А. Столяров пишет: «Для Августина как христианина возможен только один ответ: высшая моральная истина и высшая цель человеческого существования заключена в служении Богу и в любви к ближнему. Обретенное в результате морального выбора или с помощью благодати высшее моральное совершенство обозначаются терминами “добрая воля” (bona voluntas) или (моральная) “свобода” (libertas)»7. Принимая данную оценку морального учения Августина в целом, на мой взгляд, сложно согласиться с мнением уважаемого ученого в отношении последнего. И дело здесь не столько в том, что епископ Гиппонский, насколько известно, не использовал в своих трудах понятие «моральная свобода», сколько в невозможности отнесения к свободе воли того, что не находится в ее власти. Между тем, согласно Августину, восхождение человека к моральному благу невозможно без божественного предопределения и благодати.
Основатель августинианства создал парадигму концепции свободы воли, которая была принята западноевропейской христианской мыслью. Его влияние сказывается и в различении Фомой Аквинским свободы воли как актуальности и потенции, и в убеждении Лютера, что «человек обладает свободной волей, но только при условии, что Бог наделит его свободной волей»8, и, как крайний вывод, в готовности Кальвина отказаться от понятия «свобода Столяров А.А. Свобода воли как проблема европейского морального сознания. М., 1999. С. 189. Лютер. О рабстве воли // Эразм Роттердамский. Философские произведения. М., 198б. Прил. С. 310. воли» как противоречащего вере в предопределение и благодать Бога. Вместе с тем, начиная с эпохи схоластики, возрождается подзабытое в Европе воззрение Аристотеля на свободу как разумное самоопределение человека. Оно проявляется в тезисе Эриугены «там, где есть разумность, неизбежно есть свобода», в тесном сближении воли с интеллектом у Фомы Аквинского, в опасении Эразма Роттердамского, как бы «усиленно проявляя веру, мы не утратили свободу воли». Самое яркое выражение моральная автономия человека получила у гуманистов Ренессанса. Так, манифестом свободы воли является «Речь о достоинстве человека» Пико делла Мирандолы, в которой сам Бог определяет цель творения человека как сделать его «свободным и славным мастером». Творец отказывается от любых ограничений в отношении своего любимого творения, заявляя первому человеку Адаму: «Тебе дана возможность упасть до степени животного, но также и возможность подняться до степени существа богоподобного исключительно благодаря твоей внутренней воле»9.
Философы XVII-XVIII вв. до появления этической системы И. Канта, по моему мнению, не внесли принципиально нового в разработку морального аспекта свободы воли. Главное различие между их решениями проблемы состояло в том, как мыслители понимали соотношение разума и воли в моральном самоопределении человека, что зависело от того, какому идеалу - рационалистическому или эвдемонистическому - они следовали. В их учениях о свободе воли можно было выделить как аристотелевско-стоическую, так и августинско-протестантскую традиции, которые могли сочетаться в моральных воззрениях философов в виде отдельных компонентов, но никем не были синтетически переработаны в одну концепцию. Первым это сделал И.Кант, кто, по-видимому, впервые ввел понятие «моральная свобода», в отношении которого он прозорливо заметил, что ему еще долго придется доказывать право на существование10.
Кант не дал формального определения моральной свободы и, возможно, не придавал этому термину особого значения, понимая его как синоним «доброй воли». Но данное понятие вошло в его Цит. по: Спиркин А.Г. Сознание и самосознание. М., 1972. С. 277. Кант И. Метафизика нравов в двух частях // Кант И. Соч.: в 6 т. Т. 4 (2). М., 1965. С. 311. этику неслучайно. Кант стремился избежать порочного круга, в соответствии с которым из идеи свободы выводится нравственный закон, а наличием последнего обосновывают свободу человека. С этой целью он должен был указать различие между свободой как условием и как высшим выражением морали. Одна из наиболее четких формулировок его позиции в связи с этим гласит: «Как разумное, стало быть, принадлежащее к умопостигаемому миру, существо, человек может мыслить причинность своей собственной воли, только руководствуясь идеей свободы....С идеей же свободы неразрывно связано понятие автономии, а с этим понятием - всеобщий принцип нравственности, который в идее точно так же лежит в основе всех действий разумных существ, как закон природы в основе всех явлений»11. Но может ли автономная личность, которая руководствуется одной лишь «чистой волей», независимой от эмпирических влияний и мотивов, быть свободной, если она обязана исполнять нравственный закон?
Заслуга Канта как этика при решении данной проблемы состоит в том, что он бесстрашно анализирует сложности и противоречия, которые не замечали или скрывали многие этики до и после него. Он только на первый взгляд относится к тем мыслителям, которые понимают свободу в морали как исполнение заданных людям правил добра, осознанное подчинение необходимости, в чем бы она ни заключалась (судьба, воля бога, высшее благо, прогресс общества). Для Канта принципиально важно, что моральный поступок должен быть свободным. «Моральность, - пишет он, -.есть отношение поступков к автономии воли, т. е. к возможному всеобщему законодательству через посредство максим воли. Поступок, совместимый с автономией воли, дозволен; несогласный с ней поступок не дозволен»12. Кант утверждает, что «в личности нет, правда, ничего возвышенного, поскольку она подчинена моральному закону, но в ней есть нечто возвышенное, поскольку она устанавливает этот закон и только потом ему подчиняется»13. Поэтому для него добрая воля есть истинный предмет уважения, а достоинство человека он видит в его способности устанавливать Кант И. Основы метафизики нравственности // Кант И. Соч.: в 6 т Т 4 (1).