Статья: Парадигматика личных местоимений в германских языках

Парадигматика личных местоимений в германских языках

Е.А. Либерт

Статья посвящена грамматическим категориям личных местоимений германских языков в их парадигматической отнесенности. Категории лица и числа представляют собой при этом инвариантное ядро, общее для всех рассматриваемых языков. Относительно категории рода личные местоимения германских языков распадаются на две группы: западногерманские языки с трехродовыми системами и скандинавские языки, различающие четыре формы рода у местоимений 3-го л. ед. ч. В отношении категории падежа наблюдается еще большее расхождение, представленное следующими типами: большинство западногерманских языков, в которых у личных форм местоимений представлена оппозиция именительный/неименительный падеж, скандинавские языки, которые, помимо указанной оппозиции, реализуют оппозицию родительный/неродительный падеж, и наконец, немецкий язык с устойчивой оппозицией дательный/недательный падеж.

Ключевые слова: германские языки, личные местоимения, парадигматика.

Е. A. Liebert. Paradigmatic of personal pronouns in the Germanic languages. The paper is devoted to the grammatical categories of the personal pronouns of the Germanic languages in their paradigmatic relation. The aim is to describe the categories of personal pronoun forms in their systemic relation and common terms. The categories of personal pronouns are considered on the base of the well-known concept of R. Jacobson that reveals the binary nature of grammatical structures. It is shown that the combination of positive and negative features of the categories of person and number make up the system core common to all Germanic languages. The category of gender in the languages in question can be described only according to the third person that is unmarked of both the category of person and number. Whereas in all West Germanic languages there are three gender forms in the third person, the Scandinavian languages possess a special forth form replacing nouns of the so-called «general» gender uniting the former forms of male and female genders.

The most significant differences between the Germanic languages concern the category of case. The only case opposition common to all the languages concerned is the opposition of nominative and non-nominative. The German languages break down in three groups. The first type involves English, Dutch, Frisian, Afrikaans with the only one opposition mentioned above. The second type is realized in the Scandinavian languages - Dutch, Swedish and Norwegian where besides the opposition of nominative/non-nominative the additional opposition of genitive/non-genitive is available. The genitive forms in these languages are used as possessive pronouns. The third type is represented by German, in which there are two different processes to be considered. On the one hand, the genitive forms of personal pronouns are easily derived from all pronouns, but they are hardly in use in the everyday speech. On the other hand, a remarkable feature of German and its daughter-language Yiddish is the striking stability of the additional opposition of dative/non-dative that was lost in the other Germanic languages many centuries ago.

Keywords: Germanic languages, personal pronouns, paradigmatic.

В соответствии с общепринятым положением элементы языковой системы обладают неотъемлемыми свойствами взаимосвязанности и взаимозависимости [Булыгина, Крылов, 1990, с. 452]. Необходимо подчеркнуть, что без таких связей система не существует и без их учета не может быть описана адекватно.

Личные местоимения германских языков представляют собой небольшие закрытые системы, элементы которых функционально идентичны; их субстантное родство, восходящее к общим индоевропейским корням, не подлежит сомнению [Сравнительная грамматика..., 1963, с. 312-313]. Своеобразие этих систем следует искать в принципах их организации, то есть в особенностях структуры их парадигм. При описаниях личных местоимений в специальной литературе, как правило, отсутствует указание на связи между отдельными формами, они часто приводятся простым перечнем в виде списка. При таком подходе не рассматривается характер связей и взаимодействие между местоимениями, не учитывается сам принцип системности, т. е. их парадигматика.

Задачей статьи является описание форм личных местоимений в западногерманских и континентальных скандинавских языках в их системной отнесенности и в единых терминах. В представлении грамматических категорий мы будем опираться на ставшее академическим положение Р. О. Якобсона о структуре категорий, сводимых, в конечном счете, к бинарным оппозициям - контрадикторным противопоставлениям, члены которых неравноправны и неравнообъемны [Jakobson, 1971, р. 213]. Отрицательным противочленом в оппозиции, помимо его более широкого значения, признается тот, в пользу которого происходит возможная нейтрализация противопоставления. Механизм свертывания и развертывания оппозиций достаточно подробно описан в работе [Плоткин, 1972], на которую мы опираемся в дальнейшем при рассмотрении парадигматики четырех категорий личных местоимений - лица, рода, числа и падежа.

1. Инвариантное ядро в сфере парадигматики личных местоимений

Традиционно категория лица для личных местоимений в германских языках считается трехчленной, и попытки исключить третье лицо из состава категории скорее единичны. Так, Бенвенист отвергает 3-е л. по семантическим основаниям [Бенвенист, 2010, с. 285-291], но вынужден считаться с соответствующими формами в парадигме глагола [Там же, с. 259-269]. Вместе с тем нельзя не признать, что между местоимениями 1-го и 2-го л., с одной стороны, и 3-го л. - с другой, действительно существуют глубокие различия [Майтинская, 1969, с. 141-143; Плоткин, 1975, с. 43]. Трехчленная категория лица базируется на двух оппозициях - первое/непервое лицо, второе/невторое лицо. Третье лицо получает двойную отрицательную характеристику как дважды немаркированное, что подтверждается его более широким объемом значения, допускающим дальнейшее членение по категории рода. местоимение личный языковой

Отдельной оговорки требует вежливое Вы (нем. Sie),которое мы исключаем из рассмотрения. Это местоимение - своего рода форма вежливости, выбор которого произволен, менялся на протяжении веков (так, в немецком роль вежливой формы выполняли местоимения ihr, er).Это явление, лежащее за пределами морфологии, очевидно следует отнести к прагматике.

Число для местоимений - противоречивая и неоднородная категория, которая может быть описана в терминах множественность/немножественность только для местоимений 3-го л., где он, она, оно (немножественность) противопоставлены они (множественность).

Для местоимений 1-го и 2-го л. такое рассмотрение числа невозможно, а сам термин «множественность» применим только условно: множество форм 1-го или 2-го л. в единственном числе не дает 1-го или 2-го л. множественного: я + я не равно мы, а ты + ты не есть вы. Эта асимметрия в системе категории числа личных форм местоимений отмечалась многими лингвистами [Бенвенист, 2010, с. 269; Стеблин-Каменский, 1957, с. 84; Майтинская, 1969, с. 148]. В. Я. Плоткин предлагал ввести для описания местоимений 1-го и 2-го л. мн. ч. (мы и вы) особую категорию объединенности [Плоткин, 1975, с. 47; 1989, с. 161]; Бенвенист вводил понятие «расширенного лица» для 1-го и 2-го л. мн. ч. [Бенвенист, 2010]. В том и другом случае предлагалась некая новая категория при отказе от числа для данных местоимений. Числовые значения не могут быть полностью сведены и к значениям инклюзивности и эксклюзивности, как это предлагает Н. К. Соколовская [1980, с. 85]. Представляется возможным задать иное разбиение оппозиции при описании этих форм, не отказывая им в категории числа, - по единичности (единственное/неединственное число), где мы будет описано как «не я один», а вы как «не ты один».

Такое представление, как может показаться, не является только формальным решением. О реальности противопоставления единичность/неединичность свидетельствует тот факт, что только с его помощью можно описать структуры, содержащие двойственное число, как это было показано в одном из исследований [Майтинская, 1969, с. 175 и далее]. Формы двойственного числа (именно в 1-м и 2-м л. мн. ч.) существовали ранее в германских языках - др. англ. wit`мы оба', jit`вы оба'; то же в готском [Braune, Helm, 1952, р. 82], древнефризском [Steller, 1928, S. 52], древнеисландском [Стеблин-Каменский, 1955, с. 87].

Сочетание положительных и отрицательных значений двух сопряженных оппозиций лица и двух не связанных между собой оппозиций числа отражают парадигматические отношения шести форм личных местоимений, образующих инвариантное ядро этой части речи, общее для всех германских языков. Исключение представляет английский язык, в котором, как известно, во 2-м л. нет различий по числу. Эти различия, однако, сохраняются в диалектах и региональных вариантах английского языка [Маковский, 1980, с. 66] и спорадически реализуются в речи [Вейхман, 2002, с. 29].

2. Где пути разошлись: категория рода и падежа личных местоимений в германских языках

Категория рода личных местоименных форм в рассматриваемых языках может быть описана только относительно немаркированного 3-го л. и только в немножественном числе (он, она, оно). Очевидно, структура этой категории строится на двух бинарных оппозициях, в которых неясна направленность маркировки. Если обратиться к языкам с двухродовыми системами, базирующимися на одной оппозиции (романские, балтийские), то маркированным оказывается женский род [Арутюнова, 1970, с. 262; Булыгина, 1970, с. 30; Вольф, 1970, с. 324]. В случае признания этой оппозиции конституирующей будет естественно обозначить следующую оппозицию как мужской/немужской, а средний род рассматривать как дважды немаркированный. Такая трактовка, приемлемая для личных местоимений, может оказаться неверной для имени существительного: правила замещения имен существительных личными местоимениями не относятся к морфологии последних.

Во всех западногерманских языках представлена трехчленная категория рода для личных местоимений 3-го л. (табл. 1).

Местоимения 3-гол. ед. ч. в западногерманских языках Third-person singular pronouns in West Germanic languages

Таблица 1

Примечание. Знак + здесь и далее в статье обозначает наличие грамматической характеристики, знак - ее отсутствие.

Во фризском и разговорном голландском местоимение женского рода не различает числа, совпадая с формой множественности [Берков, 2001, с. 37; Миронов 1965, с. 49-51]. Частичная омонимия этих форм в именительном и в винительном падежах присутствует и в литературном немецком, что порождает иногда неудобства (например, перевод фраз вроде я не знаю ни ее, ни их, ни Вас нем. `Ich kenne weder sie und sie, noch Sie').

Трехчленная категория рода представлена также в новонорвежском лансмоле, созданном искусственно на специфической диалектной базе [Берков, 2001, с. 161162].

В остальных скандинавских языках - датском, шведском, норвежском букмоле - в 3-м л. для форм личных местоимений насчитывается не три, а четыре формы рода. Две из них ориентированы прямо и непосредственно на семантику, обозначая только лицо женского либо мужского пола (например, швед. han`он' и hon `она'), а две другие соотносятся с двумя формальными классами, на которые распадаются все ими замещаемые существительные независимо от их семантики - на грамматический средний либо несредний (общий) род - швед. detи den`оно', то же в остальных языках [Берков, 2001, с. 131, 136, 147, 151, 174-175; Braunmьller, 1991, S. 41-42]. Учитывая происхождение формы общего рода, в которой совпали прежние мужской и женский род, ее можно рассматривать как маркированную дважды, например в шведском:

• оппозиция мужской/немужской род - han`он': son`сын', make`муж';

• оппозиция женский/неженский род - hon`она': dotter`дочь', maka`жена';

• общий род, оппозиция «немужской и неженский» - det`оно': tefal`блюдце', kцtt`мясо';

• оппозиция «и мужской, и женский род» - den`оно': kopp`чашка', mjцlk`молоко'.

Наиболее серьезные расхождения между системами местоимений в германских языках касаются категории падежа. Единственным общегерманским оказывается противопоставление прямого (субъектного) именительного падежа косвенному, объектному, т. е. неименительному, и для многих германских языков эта оппозиция оказывается единственно действенной. В целом личные местоимения по языкам различают не более трех падежных форм, а языки группируются в типы.

Первый тип: языки голландский, фризский, английский, африкаанс. В этих языках оппозиция именительный/неименительный падеж оказывается единственной, охватывающей к тому же не все местоимения. Так, во фризском языке парадигма представлена наиболее полно (табл. 2, 3) - формы именительного падежа: ik`я', do`ты', wy`мы', jimme`вы', hy`он', sy`она', it`оно', sy`они'; формы неименительного падежа - my`мне', `меня', us`нас', `нам', dy`тебе', `тебя', jimme `вас', `вам', him`ему', `его', har`его', `ей', it`ему', `его' (для среднего рода).

Местоимения 1-го и 2-го л. не имеют разбиения по роду, в связи с этим они выносятся далее в отдельные таблицы от местоимений 3-го л.

В других языках та же парадигма менее полная, например в африкаанс [Миронов, 1969, с. 62].

Второй тип представлен скандинавскими языками, где, помимо названной оппозиции, представлена оппозиция родительный/неродительный падеж у местоимений 3-го л., родительный падеж которых восполняет отсутствие соответствующих притяжательных местоимений.

Таким образом, местоимения 1-го и 2-го л. имеют по две падежные формы, а местоимения 3-го л. - по три. Например, в шведском языке (табл. 4, 5) четыре местоимения различают именительный/неименительный падеж: