Сложившейся ситуации во многом способствуют существующие в обществе проблемы, среди которых выделяются безработица, низкий уровень заработной платы, рост цен на продукты питания. Относительно этих вопросов мнения молодежи распределились следующим образом: 29, 26 и 16% соответственно. Такое положение делает молодежь уязвимой в социальном плане, вызывает зависимость от действий властей и способствует появлению эмиграционных настроений. Так, например, почти каждый второй молодой человек (48%) хотел бы эмигрировать из республики, если бы появилась такая возможность, а около трети молодых людей (29%) полагают возможным в течение года покинуть Южную Осетию. Среди русских и армян этот показатель достигает 50% [6]. На мой взгляд, данные факты говорят о весьма непростой социально-экономической и политической ситуации в республике, но на сегодняшний день она обстоит несколько лучше в связи с углублением процессов интеграции между Россией и Южной Осетией и реализацией планов и программ финансовой и материальной поддержки молодежи.
Вместе с тем, нельзя не отметить, что эмиграционные процессы являются значимым индикатором общего положения дел в республике. От молодежи зависит общенациональное развитие страны, а активные миграционные настроения могут осложнить процесс постконфликтного восстановления и участия в нем молодого поколения.
Говоря об отношении и оценке деятельности органов государственной власти и общественных институтов населением, которые во многом влияют на стабильность политической власти, то ситуация в данной области обстоит несколько иначе. Население республики, а особенно молодежь, не очень доверяет большинству государственных институтов и общественных структур. Если посмотреть на конкретные цифры, то число респондентов, которые доверяют и не доверяют органам власти следующее: парламенту (33 и 31%), президенту (39 и 30%) и правительству (31 и 35%). При этом 56% жителей удовлетворены эффективностью работы руководства республики, а 27% высказывают противоположные позиции. Склонны не доверять общественным организациям 41-43% граждан. Молодежь, в свою очередь, более критично относится к восприятию и поддержке органов государственной власти. Если говорить о других институтах, то крупному бизнесу не оказывают доверия 40% респондентов, религиозным организация - 46%, судам - 44%. Единственным институтом, пользующимся значительным доверием, и, прежде всего, у молодежи, выступают СМИ (44%) [6]. Исходя из этих данных, можно заключить, что достаточно низкий уровень доверия к государственным институтам формирует и соответствующий процент электората на парламентских или президентских выборах. национальный постконфликтный молодежь южный осетия
Таким образом, как показало исследование, отношение молодежи к процессу формирования национального развития Южной Осетии, и, как следствие, влияние на него, достаточно специфично. Вместе с тем, как и в любых развивающихся странах, в республике существует ряд проблем социально-экономического характера (безработица, низкий уровень заработной платы, жилищные проблемы, проблемы со здоровьем населения, коррупция, преступность и отсутствие безопасности и др.), от которых зависит успешность построения государственности в Южной Осетии. Все эти аспекты в сочетании с факторами внешнего характера (получение независимости, интеграция с Россией) формируют контуры проекта национального развития Южной Осетии на сегодняшний день.
Как верно заметила отечественный исследователь И.В. Лескова, отношение молодого поколения, в том числе образованной молодежи к интеграции с Россией, носит многовекторный характер.
Одним из таких векторов, представляющий интерес в рамках данной проблематики, является следующий: «Стремление:
1) к культурной самоидентичности и дистанцированности от России
2) к госуданственно-территориальной суверенности при понимании, в общем, того, что самостоятельно, без политического оформления государственно-территориального союза с Россией в той или иной форме их стране не сохраниться в условиях перманентных реваншистских попыток Грузии, пользующейся определенной благосклонностью США и ряда ключевых европейских государств» [4, с. 31].
На мой взгляд, с данным положением можно согласиться, но лишь отчасти. Да, развитие интеграционных связей с Россией в определенной степени является вынужденной мерой, учитывая наличие неурегулированного этнополитического конфликта и связанных с ним вопросов безопасности. Насущной остается и политика расширения международного признания Южной Осетии. Но последняя не пытается дистанцироваться от России, а развивает с ней тесные связи и отношения и даже предпринимает периодические попытки войти в ее состав, а интеграция между двумя странами является взаимовыгодным процессом. К тому же, национальная идентичность «непризнанного государства», в формировании которой молодое поколение играет значимую роль, все больше ориентируется на развитие соответствующих «идентичностей» республик Северного Кавказа.
Для большей части населения Южной Осетии стремление к независимому развитию не противоречит идеи вхождения в состав России. Если вновь обратиться к результатам исследования, проведенного Институтом социального маркетинга, то они показывают, что 77% респондентов согласны с тем, что для республики лучше стать частью Российской
Федерации. Не согласной с данной позицией остается половина грузинского населения (45%) [6]. Среди молодого поколения идею воссоединения с Россией одобряют более 85% [4, с. 32]. При этом у молодежи, как и у остального населения республики, сложились устойчивые негативные представления о Грузии и США. Так, 71% опрошенных осетин отрицательно относятся к США, полагая, что примерно такое же отношение к ним испытывают американцы. К Грузии отрицательное отношение, как показало исследование, еще выше - 82%. Не принимают данную точку зрения лишь 9% грузинского населения Южной Осетии [6], что вполне объясняется разногласиями, существующими между грузинским и югоосетинским обществами.
Если посмотреть на результаты эмпирического исследования в целом по отношению к правильности вектора развития республики, имея в виду независимое развитие в сочетании с интеграцией с Россией, то положительно на это смотрят 46% респондентов, о неправильности подобного пути говорит каждый пятый опрошенный респондент (21%) и каждый четвертый молодой человек (26%), а 31% осетин не смогли определиться с выбором. При этом 58% граждан Южной Осетии и особенно молодежь полагают, что если страна получит международное признание, то вывод российских войск с ее территории будет являться неправильным шагом [6].
Таким образом, на сегодняшний день путь на интеграцию с Россией и обретение независимости можно считать наиболее реалистичным, но в долгосрочной перспективе - не единственным вариантом полноценного развития Южной Осетии. Изменение ситуации может произойти в двух случаях: во-первых, если к процессу развития политических и экономических процессов подключатся другие крупные международные игроки и потеснят в этом плане Россию; во-вторых, в случае провала по разным причинам проекта построения отношений союзничества и стратегического партнерства с югоосетинской республикой и изменения позиции России по вопросу развития международно-правового статуса Южной Осетии ввиду ряда внешних фоновых факторов. Молодежь Южной Осетии, как показали результаты исследования, более критично относится к перспективам национального развития республики, но именно она, выросшая в постсоветских условиях, будет оказывать решающее влияние на данный процесс.
Нельзя не отметить, что существуют альтернативные проекты национального развития Республики Южная Осетия, но в силу ряда причин, в том числе в плане их поддержки среди молодежи, они являются малореалистичными. Начиная с 2008 г. грузинские власти стали осуществлять политику мирной реинтеграции Южной Осетии, выраженную
в различных планах, программах, стратегиях по возвращению «отколовшихся» регионов [2]. Поддержка данной стратегической линии, как и ориентация Грузии на евроатлантические структуры, очень слаба среди молодого поколения и разделяется в основном этническими грузинами, проживающими в республике. Главная причина - разное видение грузинским и осетинским обществами путей урегулирования конфликта и содержание позиций, которых они продолжают придерживаться. Не менее важными видятся социально-психологические травмы, причиненные конфликтом, начиная с 1990-х гг., а также отсутствие необходимо уровня доверия и взаимопонимания между сторонами, которые могли бы вывести их отношения на совершенно другой уровень.
Значимым в плане политики реинтеграции Южной Осетии является документ «Стратегия в отношении оккупированных территорий: Вовлечение путем сотрудничества», утвержденный правительством Грузии в 2010 г. Это своеобразный аналог договоров и соглашений, подписанных между Россией и Южной Осетией, способствующих формированию между ними интеграционных процессов. Стратегия преследует целью восстановить и углубить отношения между разделенными обществами и предоставить молодым осетинам те права и привилегии, которыми пользуются граждане Грузии [3]. Для ее реализации предлагается направить значительные средства и ресурсы, создать необходимые форматы и механизмы сотрудничества для вовлечения Южной Осетии в развитие отношений с Грузией в различных сферах. При этом грузинские власти считают данную проводимую политику проактивной и ориентированной на человека. Неоценимым достоинством Стратегии, по мнению ее авторов, является предоставление осетинам благ и привилегий, которые Грузия может получить в случае вступления в ЕС и НАТО, а сама модель европейской интеграции видится фактором конфликторазрешения.
Несмотря на внушительный потенциал Стратегии, ее развитие так и не получило какой-либо реализации в Южной Осетии, а в самой Грузии чувствуется все большее разочарование политикой реинтеграции, и особенно среди молодежи, которая в долгосрочной перспективе не исключает возможность формирования евразийского вектора внешней политики Грузии. На сегодняшний день на территории страны существует ряд неправительственных организаций и общественных движений, отличающихся пророссийской риторикой и направленностью деятельности («Евразийский институт», «Евразийский выбор», «Клуб молодых политологов», «Народное движение за грузино-российской диалог и сотрудничество» и др.), в которых грузинская молодежь принимает активное участие [7].
Диалог и взаимодействие населения разделенных обществ, молодежи, осуществляется в основном в сферах, затрагивающих вопросы безопасности и гуманитарного сотрудничества (например, определение границы в зоне конфликта, безопасность передвижения через границу грузинских и осетинских граждан, решение социально-бытовых вопросов, проблема доступа к образованию, медицинскому обслуживанию, возвращение беженцев и вынужденных переселенцев и др.) [7]. Вместе с тем, существенных изменений в плане трансформации конфликта и его урегулирования не происходит. Стороны не могут преодолеть так называемые «красные линии» политического противостояния. Во многом усугубляет ситуацию политика односторонних уступок, проводимая как грузинской, так и югоосетинской стороной, отсутствие в их действиях компромиссов, уступок, разменов, необходимых для создания атмосферы доверия и взаимопонимания сторон конфликта. В связи с этим, различные слои молодежи Южной Осетии очень критично относятся к политике «мягкой силы», не разделяют идеи, ценности, постулаты, пропагандируемые грузинскими властями, выражаемые, в свою очередь, в различных планах и программах (например, «Шаг к лучшему будущему», «Программа мирной политики Грузии» и др.).
Не более перспективными выглядят попытки европейских стран каким-либо образом применить «Соглашение об ассоциации с Европейским Союзом» и «Договор о зоне углубленной и всеобъемлющей свободной торговли в Южной Осетии», подписанные Грузией в 2013 г. Не получает реализацию и политика ЕС в отношении «непризнанных государств» «Вовлечение без признания». Она предполагает действия по сохранению территориальной целостности Грузии и параллельное развитие отношений с Южной Осетией в таких сферах, как здравоохранение, образование, формирование безвизового режима, экономическая и социально-психологическая реабилитация региона и проживающих там граждан. Несмотря на значительный потенциал, эта политика затронула лишь единицы, и, прежде всего, молодежь, которая хочет получить качественное образование или продолжить обучение в европейских университетах. Причиной тому является неурегулированный межэтнический конфликт. К тому же, молодое поколение, обладая российским паспортом и имея необходимые финансовые ресурсы, может самостоятельно обучаться в любом европейском или американском вузе, а помощь, предлагаемая Россией в образовательной сфере, оказывается не менее существенной, чем европейская.
Говоря о европейском векторе развития Южной Осетии, необходимо отметить, что на сегодняшний день он является слабореализуемым в связи с наличием нерешенных межэтнических противоречий и неопределенного политического статуса республики, но продолжает сохранять достаточную актуальность среди молодежи, привлекаемой европейскими ценностями. Сами европейские политики неохотно идут на взаимодействие с властями республики из-за нежелания каким-либо образом навредить отношениям с Грузией, стремящейся стать членом ЕС и НАТО. Ведущим фактором, также удерживающим Южную Осетию от развития по пути европейской интеграции, выступает Россия. Вместе с тем, нельзя не согласиться с мнением исследователя А. Дудайти, который отметил, что «ситуация в Закавказье может достаточно быстро измениться. Если Тбилиси, воспользовавшись украинским кризисом, сумеет добиться вхождения Грузии в НАТО, вопрос о дальнейшей судьбе Республики Южная Осетия получит совершенно иную перспективу» [9].