Традиционным является такое понимание безвозмездности, которое предполагает отсутствие «встречного возмещения деньгами имуществом или своим трудом, т. е. паразитическое обогащение виновного или других лиц» [2, с. 180]. Это, в свою очередь, предопределяет наличие положительного увеличения на стоимость предмета хищения баланса имущества у виновного и отрицательного снижения на ту же стоимость соответствующего баланса у законного собственника данного имущества. Такое понимание безвозмездности является универсальным не только в уголовном праве, но и в иных отраслях российского права. В частности, ч. 2 ст. 423 ГК РФ определяет безвозмездным такой договор, по которому одна сторона обязуется предоставить что-либо другой стороне без получения от нее платы или иного встречного предоставления.
Следует обратить особое внимание на тот факт, что безвозмездным является такое деяние, которое все-таки предполагает реализацию встречного обязательства, однако по стоимости являющегося меньшим, чем стоимость похищаемого имущества.
Немаловажным при учете наличия или отсутствия безвозмездности при хищении является и вопрос о времени предоставления даже и соответствующего эквивалента. В том случае, если он будет предоставлен существенно позднее хищения, учету он не подлежит [12, с. 44].
Тем самым хищение является безвозмездным, если при его совершении:
- эквивалент стоимости предмета хищения не предоставляется;
- взамен предмета хищения предоставляются деньги или иное имущество, либо оказываются услуги имущественного характера, но их размер несопоставим ввиду недостаточной стоимости предоставляемой замены;
- эквивалент стоимости похищенного имущества предоставляется, однако происходит это не своевременно, а, например, позднее самого факта хищения.
Внешне хищение является изъятием и (или) обращением имущества. Законодатель не случайно использовал такое сочетание предлогов в вышеуказанном обороте. Это предполагает три варианта деяния в отношении предмета хищения:
- только изъятие без обращения;
- только обращение без изъятия;
- изъятие с последующим обращением.
Точное уяснение содержания указанных деяний предопределяет правильность установления момента окончания хищения.
Традиционно под изъятием предмета хищения понимается его физическое перемещение из места, в котором его оставил собственник или иной владелец, в то место, которое определил виновный. Тем самым изъятие представляет собой некое физическое воздействие на имущество, которое предполагает его захват и изменение его положения в пространстве. Это наиболее типичный вариант совершения большинства хищений, прежде всего краж, грабежей и разбоев.
Вместе с тем некоторые формы хищений не предполагают перемещение предмета хищения в пространстве. Так, при мошенничестве, присвоении и растрате вещь может либо физически оставаться в том месте, где ее оставил собственник, либо изъятие как такового вообще не может быть ввиду того, что собственник сам передал деньги или иные вещи виновному. В таком случае принято говорить об обращении вещи в пользу виновного или других лиц, т. е. об изменении ее физических или правовых признаков, затрудняющих или исключающих отождествление ее с законным собственником или иным владельцем.
Наиболее типичными способами физического воздействия этих свойств являются уничтожение или изменение идентификационных номеров, цвета, физической формы и др. Изменение правовых признаков предполагает воздействие на юридические свойства вещи - внесение заведомо ложных записей в документы, изменение записей в соответствующих реестрах и т. д.
Обращение может заключаться и в фактическом использовании похищенного имущества по назначению. Это (появление у виновного или иного лица фактической возможности использования похищенной вещи), в свою очередь, является определяющим фактором для установления момента окончания хищения.
Отметим, что мелкое хищение чаще всего совершается посредством изъятия и обращения похищаемого имущества в пользу виновного или других лиц, что наиболее характерно для такой формы хищения, как кража.
Хищение всегда совершается в пользу виновного или других лиц, т. е. таким образом, что предмет хищения в результате противоправных действий поступает в фактическое владение, пользование и распоряжение самого лица, совершающего хищение, либо иного лица, которое он выбирает самостоятельно. Этот признак позволяет разграничить хищения и иные деяния, в результате которых имущество выбывает из законной собственности потерпевшего, но не попадает под власть других лиц. В таком случае содеянное образует лишь состав уничтожения или повреждения чужого имущества.
В-пятых, хищение причиняет ущерб собственнику или иному владельцу имущества. Данный признак означает, что в результате совершения хищения причиняется ущерб. При этом ущерб может быть причинен не только собственнику, но и лицу, владеющему или пользующемуся имуществом.
Ущерб - это объективная категория, которая указывает то, насколько в экономическом смысле пострадал потерпевший, насколько у него стало меньше имущества. Данная категория независима от оценки моральных страданий потерпевшего, а также от суммы неполученной выгоды, которой потерпевший лишился из-за действий виновного. В настоящий момент ущерб, который причиняется мелким хищением, не имеет нижней границы. Верхняя граница размера ущерба при мелком хищении - две тысячи пятьсот рублей.
Закрепление в уголовном законе положения о том, что хищение может причинять ущерб собственнику или иному владельцу имущества, позволяет признать потерпевшим не только полноправного собственника, но и лицо, владеющее имуществом, или лицо, пользующееся им. Это особенно актуально в случаях, когда предметом хищения является арендованное, одолженное имущество, а также имущество, по иным причинам временно не находящееся у собственника.
Признак причинения имущественного ущерба характеризует не только и не столько общественно опасное деяние, сколько общественно опасные последствия. В доктрине уголовного права преобладает мысль о том, что именно причинение ущерба позволяет сделать вывод о том, что хищение окончено, так как именно в этот момент полностью реализуется общественная опасность преступления.
Вместе с тем на практике момент окончания хищения определить достаточно сложно. Принято считать, что он совпадает с появлением у виновного реальной возможности воспользоваться похищенным имуществом как своим собственным. В этой связи наступление причинения ущерба напрямую связано с фактической и правовой природой похищенного имущества. Так, например, едой виновный может распорядиться непосредственно на месте ее изъятия (посредством употребления ее в пищу), а некоторыми другими вещами исключительно после того, как для виновного исчезнет опасность быть обнаруженным потерпевшим, сотрудниками правоохранительных органов или другими лицами [12, с. 47].
Обязательным признаком объективной стороны мелкого хищения является наличие прямой причинно-следственной связи между общественно опасным деянием и причиненным ущербом. Этот признак позволяет признавать ущербом только те последствия, которые образовались в результате совершения общественно опасного деяния. В этой связи, например, повреждения имущества, которые возникли в результате хищения, но непосредственно не связанные с изъятием и (или) обращением чужого имущества в пользу виновного или иных лиц, не включаются в размер ущерба от хищения. Так, если, например, в ходе хищения уничтожены запирающие устройства или дверь, размер причиненного ущерба от хищения включать их не будет. По правилам, установленным Пленумом Верховного Суда РФ в Постановлении от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», содеянное следует дополнительно квалифицировать по ст. 167 УК РФ как умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества.
Подводя итог проведенному исследованию, мы можем констатировать, что правовое регулирование уголовной и административной ответственности за мелкое хищение, в том числе с позиции их разграничения, далеко от совершенства - в УК РФ и КоАП РФ законодательно заложены противоречия, которые препятствуют однозначному применению ст. 158.1 УК РФ и ст. 7.27 КоАП РФ.
Список литературы
1. Аверинская С. В., Забавко Р. А., Радченко О. В. Административная преюдиция в уголовном праве: доктринальные противоречия // Сибирский юридический вестник. 2020. № 1 (88). С. 70-74.
2. Гудков А. П. Безвозмездность как признак хищения // Юридическая наука в Китае и России. 2017. № 1. С. 177-180.
3. Ермакова О. В. Актуальные вопросы отграничения находки от хищения // Правовые проблемы укрепления российской государственности : сборник статей ; ред.: О. И. Андреева, С. А. Елисеев, Л. М. Прозументов, М. К. Свиридов, В. А. Уткин, Н. С. Дергач. Томск : Томский государственный университет. 2015. С. 23-25.
4. Коробеев А. И., Ширшов А. А. Уголовный проступок сквозь призму института административной преюдиции: благо или зло? // Уголовное право. 2017. № 4. С. 68-72.
5. Литвинчук Д. Ю. Разграничение административных экологических правонарушений и экологических преступлений: законодательный и доктринальный аспекты // Вестник Гродненского государственного университета имени Янки Купалы. Серия 4. Правоведение. 2019. Т. 9, № 3. С. 49-57.
6. Лопашенко Н. А. Административной преюдиции в уголовном праве - нет! // Вестник Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации. 2011. № 3 (23). С. 64-71.
7. Маликова Ж. Ж. Отграничение уголовно-наказуемой кражи от административного правонарушения (мелкого хищения) и от гражданско-правового деликта (находки) // Научные исследования высшей школы в условиях Северного региона. Тюмень ; Ханты-Мансийск, 2018. С. 179-182.
8. Разграничение понятий «бесхозная вещь», «находка» (ГК РФ) от хищения чужого имущества, установленного Уголовным кодексом Российской Федерации : учебное пособие / авт.-сост.: О. В. Радченко, Е. А. Таюрская, Т. А. Трифонова. Иркутск : ФГКОУ ВО ВСИ МВД России, 2016. 76 с.
9. Рогова Е. В., Забавко Р. А. Межотраслевая дифференциация ответственности за незаконную рубку лесных насаждений // Уголовно-правовое воздействие и его роль в предупреждении преступности (IV Саратовские уголовно-правовые чтения) : сборник статей по материалам IV Всероссийской научно-практической конференции, Саратов, 30 сентября - 1 октября 2019 года / под общ. ред. Н. А. Лопашенко. Саратов, 2019. С. 309-312.
10. Рогова Е. В. Уголовный проступок в системе межотраслевой дифференциации ответственности // Уголовное право: стратегия развития в XXI веке : материалы XVI Международной научно-практической конференции, Москва, 24-25 января 2019 г. М. : РГ-Пресс, 2019. С. 401-406.
11. Фойницкий И. Я. Курс уголовного права. Часть Особенная. Посягательства личные и имущественные. Петроград, 1916. URL: http://www.studmed.ru/foynickiy-iya- kurs-ugolovnogo-prava_15e16b26e9a.html# (дата обращения: 21.08.2019).
12. Яни П. С. Квалификация хищений: момент окончания, безвозмездность, ущерб // Законность. 2015. № 12 (974). С. 43-47.
References
1. Averinskaya S.V., Zabavko R.A., Radchenko O.V. Adminis- trativnaya preyudiciya v ugolovnom prave: doktrinal'nye protivore- chiya [Administrative prejudice in criminal law: doctrinal contradictions] . Sibirskijyuridicheskij vestnik [Siberian Law Herald], 2020, no. 1 (88), pp. 70-74. (in Russian)
2. Gudkov A.P. Bezvozmezdnost' kak priznak hishcheniya [Gratuitousness as a sign of theft]. Yuridicheskaya nauka v Kitae i Rossii [Legal science in China and Russia], 2017, no. 1, pp. 177-180. (in Russian)
3. Ermakova O.V. Aktual'nye voprosy otgranicheniya nahodki ot hishcheniya [Actual issues of delimitation of finds from theft]. Pravovye problemy ukrepleniya rossijskoj gosudarstvennosti: Sbornik statej [Legal problems of strengthening Russian statehood: Collection of articles]. Editors: O.I. Andreeva, S.A. Eliseev, L.M. Prozu- mentov, M.K. Sviridov, V.A. Utkin, N.S. Dergach; Tomsk, Tomsk State University Publ., 2015, pp. 23-25. (in Russian)
4. Korobeev A. I., Shirshov A.A. Ugolovnyj prostupok skvoz' prizmu instituta administrativnoj preyudicii: blago ili zlo? [Criminal offense through the prism of the institute of administrative prejudice: good or evil?]. Ugolovnoepravo [Criminal law], 2017, no. 4, pp. 68-72. (in Russian)
5. Litvinchuk D.Yu. Razgranichenie administrativnyh ekolog- icheskih pravonarushenij i ekologicheskih prestuplenij: zakono- datel'nyj i doktrinal'nyj aspekty [Differentiation of administrative environmental offenses and environmental crimes: legislative and doctrinal aspects]. Vestnik Grodnenskogogosudarstvennogo univer- siteta imeni YAnki Kupaly. Seriya 4. Pravovedenie [Bulletin of the Grodno State University named after Yanka Kupala. Series 4. Jurisprudence], 2019, vol. 9, no. 3, pp. 49-57. (in Russian)
6. Lopashenko N.A. Administrativnoj preyudicii v ugolovnom prave - net! [There is no administrative prejudice in criminal law!]. Vestnik Akademii General'noj prokuratury Rossijskoj Federacii [Bulletin of the Academy of the Prosecutor General's Office of the Russian Federation], 2011, no. 3 (23), pp. 64-71. (in Russian)
7. Malikova Zh.Zh. Otgranichenie ugolovno-nakazuemoj krazhi ot administrativnogo pravonarusheniya (melkogo hish- cheniya) i ot grazhdansko-pravovogo delikta (nahodki) [Delimitation of criminally punishable theft from an administrative offense (petty theft) and from a civil tort (finds)]. Nauchnye issledovaniya vysshej shkoly v usloviyah Severnogo regiona [In the collection: Scientific studies of higher education in the conditions of the Northern region]. Tyumen, Khanty-Mansiysk, 2018, pp. 179-182. (in Russian)
8. Razgranichenie ponyatij “beskhoznaya veshch'”, “nahodka” (GK RF) ot hishcheniya chuzhogo imushchestva, ustanovlennogo Ugolovnym kodeksom Rossijskoj Federacii: uchebnoe posobie [Distinguishing between the concepts of “ownerless thing”, “find” (the Civil Code of the Russian Federation) from theft of another's property, established by the Criminal Code of the Russian Federation: textbook]. Ed. O.V Radchenko, E.A. Tayurskaya, T.A. Trifonova. Irkutsk, FGKOU VO VSI MIA of Russia Publ., 2016, 76 p. (in Russian)
9. Rogova E.V., Zabavko R.A. Mezhotraslevaya differenciaciya otvetstvennosti za nezakonnuyu rubku lesnyh nasazhdenij [Intersectoral differentiation of responsibility for illegal logging of forest plantations]. Ugolovno-pravovoe vozdejstvie i ego rol' v predupre- zhdenii prestupnosti (IV Saratovskie ugolovno-pravovye chteniya) : Sbornik statej po materialam IV Vserossijskoj nauchno-praktich- eskoj konferencii, Saratov, 30 sentyabrya - 01 oktyabrya 2019 goda [Criminal legal impact and its role in crime prevention (IV Saratov criminal law readings): Collection of articles based on the materials of the IV All-Russian Scientific and Practical Conference, Saratov, September 30 - October 01, 2019]. Under the general editorship of N.A. Lopashenko. Saratov, Saratov State Law Academy Publ., 2019, pp. 309-312. (in Russian)
10. Rogova E.V. Ugolovnyj prostupok v sisteme mezhotraslevoj differenciacii otvetstvennosti [Criminal offense in the system of intersectoral differentiation of responsibility]. Ugolovnoe pravo: strategiya razvitiya v XXI veke : materialy XVI Mezhdunarodnoj nauchno-prakticheskoj konferencii [Criminal law: a development strategy in the XXI century: materials of the XVI International Scientific and Practical Conference, Moscow, January 24-25, 2019]. Moscow, RG-Press Publ., 2019, pp. 401-406. (in Russian)