АНО ВО "Гуманитарный университет"
От проекта к воплощению: отказ от исключительного права суррогатной матери
Резник Елена Сергеевна
кандидат юридических наук
старший преподаватель
Аннотация
суррогатный мать правовой родитель
Предметом настоящего исследования являются правовые нормы, регулирующие отношения, возникающие при решении вопроса о передаче суррогатной матерью ребенка генетическим родителям, а также п. 31 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 мая 2017 г. №16 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных с установлением происхождения детей». В статье рассматриваются вопросы отсутствия надлежащего нормативного регулирования отношений в сфере суррогатного материнства, изменения подходов правоприменителя к разрешению споров, возникающих в случае отсутствия согласия суррогатной матери на передачу ребенка, необходимости учета обстоятельств конкретного спора. Проведено сравнение редакций соответствующего пункта в проекте и в действующей редакции Постановления Пленума Верховного суда РФ, который фактически направлен на отказ от исключительного права суррогатной матери решать вопрос о передаче ребенка. В статье применяются следующие методы научного познания: метод анализа и синтеза, формально-юридический, сравнительно-правовой и герменевтический методы исследования. В результате сделан вывод о необходимости оперативного и комплексного решения вопросов, возникающих в сфере суррогатного материнства, в том числе об изменении нормативного положения об исключительном праве суррогатной матери на законодательном уровне. Указано на недопустимость создания ситуаций, когда суды, в целях достижения баланса интересов всех участников спорного отношения, общества и государства, будут вынуждены формулировать положения, фактически корректирующие нормы закона. Новизна исследования характеризуется анализом изменения подходов к проблеме обеспечения баланса интересов при передаче ребенка суррогатной матерью генетическим родителям, аргументации такого изменения, а также сделанными в результате этого исследования выводами.
Ключевые слова: суррогатное материнство, суррогатная мать, генетические родители, Постановление Пленума, Верховный суд, злоупотребление правом, свобода договора, баланс интересов, вынужденное решение, противоположные подходы
Основная часть
Согласно ст. 10 Конституции РФ государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Однако в некоторых случаях приходится констатировать, что суды вынуждены выполнять работу законодателя, который не осуществляет надлежащее нормативное регулирование общественных отношений.
Одним из таких примеров может служить ситуация с урегулированием вопроса о передаче ребенка суррогатной матерью генетическим родителям. Следует в целом отметить «недостаток» количества и качества нормативных предписаний, которые должны урегулировать отношения по установлению содержания и защите репродуктивных прав граждан, о чем достаточно часто говорят исследователи данной проблематики. Обратимся лишь к одному аспекту. Законодатель еще в 1995 году в Семейном кодексе РФ (далее - СК РФ) установил приоритет мнения суррогатной матери при решении вопроса о передаче ребенка генетическим родителям. Несмотря на большое количество научных работ, в рамках которых рассматривались вопросы правового регулирования отношений суррогатного материнства и предлагались иные, чем у законодателя, подходы к регулированию, а также возросшее, с момента вступления в силу СК РФ, количество споров, законодательство практически не изменилось. В связи с этим ряд вопросов разрешил Верховный суд Российской Федерации в рамках Постановления Пленума от 16 мая 2017 г. №16 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных с установлением происхождения детей» [1] (далее - Постановление Пленума).
Для правильного понимания того или иного решения и его возможных последствий важным представляется анализ причин принятия такого решения и имевшиеся у субъекта принятия решения альтернативы. С этих позиций представляет интерес процесс изменения подходов правоприменителя к положению СК РФ о приоритете решения суррогатной матери. Согласно абзацу второму пункта 4 статьи 51 СК РФ «Лица, состоящие в браке между собой и давшие свое согласие в письменной форме на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, могут быть записаны родителями ребенка только с согласия женщины, родившей ребенка (суррогатной матери).».
Буквальное толкование данного положения однозначно, благодаря использованию словосочетания «только с согласия». При этом правоприменительная практика показала, что при применении данной нормы может происходить нарушение прав и законных интересов генетических родителей и, как итог, нарушение прав родившегося ребенка. Судья Верховного Суда РФ В.В. Момотов отмечает, что «В судебной практике сформировался существенный дисбаланс в пользу интересов суррогатной матери, при котором отсутствие согласия суррогатной матери на регистрацию генетических родителей ребенка само по себе являлось достаточным основанием для отказа в такой регистрации и не требовало оценки мотивов, которыми руководствовалась суррогатная мать, а также интересов ребенка» [2].
Соответственно, у судов возникла потребность при рассмотрении споров обосновать возможность учета не только императивного требования законодательства о приоритете права суррогатной матери, но и других обстоятельств конкретного дела, в частности, причины, в силу которых суррогатная мать не желает передать ребенка генетическим родителям. Удовлетворение данной потребности было реализовано не путем внесения изменений в законодательство, а путем включения соответствующих положений в текст Постановления Пленума.
Интерес представляет анализ тех вариантов формулировок, которые были предложены на рассмотрение судьям судов субъектов РФ в проекте Постановления. Так, предлагалось два варианта. Первый гласил: «Частью 9 статьи 55 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ) установлено, что суррогатное материнство представляет собой вынашивание и рождение ребенка (в том числе преждевременные роды) по договору, заключаемому между суррогатной матерью (женщиной, вынашивающей плод после переноса донорского эмбриона) и потенциальными родителями, чьи половые клетки использовались для оплодотворения, либо одинокой женщиной, для которых вынашивание и рождение ребенка невозможно по медицинским показаниям.
В соответствии с абзацем вторым пункта 4 статьи 51 СК РФ лица, состоящие в браке между собой и давшие свое согласие в письменной форме на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, могут быть записаны родителями ребенка только с согласия женщины, родившей ребенка (суррогатной матери).
Учитывая положения части 9 статьи 55 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ, правило, предусмотренное абзацем вторым пункта 4 статьи 51 СК РФ, распространяется также на случаи, когда договор на вынашивание ребенка суррогатной матерью заключен одинокой женщиной.
При разрешении споров, связанных с отказом суррогатной матери в даче согласия на запись родителями указанных выше лиц (супругов или одинокую женщину), и передачи им ребенка на воспитание, судам следует исходить из того, что семейное законодательство (абзац второй пункта 4 статьи 51 СК РФ), закрепляя приоритет в решении вопроса об установлении правовых отношений между лицами, давшими согласие на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, и ребенком за суррогатной матерью, вместе с тем, предполагает обеспечение баланса прав и интересов указанных лиц (супругов или одинокой женщины), суррогатной матери, а также ребенка.
Исходя из этого, если в ходе судебного разбирательства на основе проведения молекулярно-генетической экспертизы будет установлено, что оба супруга (либо один из них - женщина) или одинокая женщина являются биологическими родителями ребенка, суд может принять решение, признав супругов в качестве отца и матери ребенка (одинокую женщину - в качестве матери ребенка), и обязать суррогатную мать передать им ребенка.».
Второй вариант в трех первых абзацах повторяет указанный выше, а далее приводятся следующие аргументация и вывод: «…судам следует исходить из того, что семейное законодательство (абзац второй пункта 4 статьи 51 СК РФ), закрепляя приоритет в решении вопроса об установлении правовых отношений между лицами, давшими согласие на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, и ребенком за суррогатной матерью, вместе с тем, не допускает возможности злоупотребления суррогатной матерью своими правами.
В силу пункта 3 статьи 1 и статьи 10 ГК РФ лица, давшие свое согласие на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, и суррогатная мать должны действовать добросовестно.
Учитывая это, обстоятельством, имеющим значение для правильного разрешения спора, является установление судом причины, по которой суррогатная мать не дала согласия на запись указанных лиц в качестве родителей ребенка.
В случае, если в ходе судебного разбирательства будет установлено, что такой отказ обусловлен недобросовестными действиями суррогатной матерью (например, имеет место вымогательство ею денежных средств у указанных лиц, либо такой отказ обусловлен иными материальными или корыстными мотивами), суд с учетом всех юридически значимых обстоятельств может принять решение, признав супругов в качестве отца и матери ребенка (одинокую женщину - в качестве матери ребенка), и обязать суррогатную мать передать им ребенка.».
Таким образом, второй вариант фиксировал применение ст. 10 ГК РФ к спорным отношениям, в качестве основания для отказа в реализации приоритета, предоставленного суррогатной матери федеральным законодателем.
Итоговый вариант пункта 31 Постановления Пленума, в части, отличающейся от приведенного выше проекта, звучит следующим образом: «Вместе с тем судам следует иметь в виду, что в случае, если суррогатная мать отказалась дать согласие на запись родителями указанных выше лиц (потенциальных родителей), то данное обстоятельство не может служить безусловным основанием для отказа в удовлетворении иска этих лиц о признании их родителями ребенка и передаче им ребенка на воспитание.
В целях правильного рассмотрения дела суду, в частности, следует проверить, заключался ли договор о суррогатном материнстве и каковы условия этого договора, являются ли истцы генетическими родителями ребенка, по каким причинам суррогатная мать не дала согласия на запись истцов в качестве родителей ребенка, и с учетом установленных по делу обстоятельств, а также положений статьи 3 Конвенции о правах ребенка разрешить спор в интересах ребенка.».
Сравнение изложенных выше вариантов приводит к выводу о том, что авторы проекта Постановления отказались от:
- констатации приоритета в решении вопроса об установлении правовых отношений между лицами, давшими согласие на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, и ребенком, за суррогатной матерью;
- использования в соответствующем пункте ст. 10 ГК РФ;
- обязательного проведения в ходе судебного разбирательства молекулярно-генетической экспертизы.
В отношении третьего пункта стоит заметить, что второй, из перечисленных вариантов проекта, и действующая редакция Постановления прямо не требуют проведения экспертизы, хотя в итоговом варианте и предусмотрена необходимость для суда выяснить, являются ли истцы генетическими родителями ребенка. Представляется, что отказ от указания обязательного проведения названной экспертизы является абсолютно обоснованным, поскольку в наличии может быть достаточно документов и иных доказательств, подтверждающих, чей генетический материал был использован, и назначение экспертизы должно быть обусловлено обстоятельствами конкретного спора и оставаться на усмотрение суда.
Анализируя причины других изменений, представляется, что итоговый вариант пункта 31 Постановления Пленума является скорее вынужденным и минимально аргументированным, поскольку не содержит ссылок на соответствующие правовые основания. В первом случае аргументация основывалась на том, что семейное законодательство закрепляет приоритет за решением суррогатной матери, но предполагает обеспечение баланса прав и интересов указанных лиц (супругов или одинокой женщины), суррогатной матери, а также ребенка. Второй подход содержит ссылку на ст. 10 ГК РФ, в качестве правового основания. Итоговый вариант фактически не содержит никакой правовой аргументации. Тем не менее, разработчиков итогового текста сложно критиковать, поскольку данный вариант, как уже было сказано выше, представляется вынужденным.
Семейное законодательство действительно закрепляет приоритет мнения суррогатной матери, более того, исключительное право суррогатной матери принимать соответствующее решение. Соответственно, ссылка на то, что законодательство предполагает обеспечение баланса прав и интересов при имеющихся нормативных положениях, также не являлась бы достаточно аргументированной для преодоления судом законодательного требования о предоставлении такого приоритета. При этом обеспечение баланса интересов всех участников необходимо и является задачей, прежде всего, законодателя в процессе законотворчества.